Договор, который нельзя нарушать
Егор.
Обхватив голову руками, я сижу за столом в уже знакомой мне комнате для допросов. Мне хочется проораться, помесить кулаками стены… Так, чтобы до крови, и чтобы отключились от боли мозги… Но тогда встреча с адвокатом закончится для меня, так и не начавшись. Да и на руках уже живого места нет.
В моей груди горит, будто кислотой облито. И выхода я не вижу. Просто здраво понимаю, что не в праве просить свою нежную девочку идти против семьи. А скормить любящим родителям такого персонажа, как я — сложно. Да что говорить, сам бы вёл себя за дочь точно так же… Удавил.
При мысли о потенциальном ребёнке сердце ухает, и я реально жалею, что залёт в наших с Дашей отношениях маловероятен. И блять… Это тоже все не честно. Выбор без выбора.
Замок глухо щёлкает. Я поворачиваюсь на звук открывающейся двери и на несколько секунд зависаю, неотрывно следя глазами за человеком, который пересекает комнату.
— Доброй ночи, Егор Иванович, — Кирсанов садится за стол напротив меня и кладёт перед собой папку с документами.
Меня припекает перекинуться через стол, схватить его за грудки и пару раз приложить холёным «фэйсом об тэйбл»… И тогда я точно окажусь здесь надолго! Блять!
— Я хочу, чтобы ты вышел! — рычу на него.
— Егор Иванович… — его тоном можно крошить бронебойное стекло, — Быть ближе к народу можно иными путями. Совершенно необязательно садиться по «народной» статье, — ставит локти на стол и нависает.
— Кто тебя пропустил?! — я моментально сверепею от его надменности, — У меня должна быть встреча с адвокатом…
— Как в жизни сложно работать с людьми, которые невнимательно читают документы… — качает головой Артур. Открывает папку и подаёт мне второй экземпляр договора, который я подписывал с Тимуром, — Сдесь же строго прописано, что адвокатов в вашем деле несколько. Я — один из них, — он делает эффектную паузу, наслаждаясь тем, как я смотрю на договор, как на дохлую крысу, — И ещё важный момент, — его голос тяжелеет, — Здесь сказано, что мы не занимаемся делами, связанными с наркотиками…
— Я помню… — устало, и не желая смотреть в глаза выигравшему сопернику, возвращаюсь в исходную позицию, — Всего хорошего, господин Кирсанов.
— Но и никто из моих коллег не возьмётся за заранее провальное дело. Против Дорышева вести игру сложно…
— Чего ты хочешь, Кирсанов? — я резко его прерываю, припечатывая кулаками стол, — Ты же не просто так пришёл. Все расклады лучше меня знаешь!
— Расскажу я вам, Егор Иванович, — Артур вальяжно откидывается на спинку стула, — Одну занимательно — глупую историю. О том, как некий Верютин Максим Аркадьевич решил быстро и непыльно заработать денег. Чтобы утереть нос доставшим родственникам и доказать, что он самостоятелен. И надо так удачно сложиться, что одним из близких друзей его брата оказался Киреев Матвей Дмитриевич. Надо сказать, Матвей — барыга высшего уровня. Проработал почти четыре года. Как-то случайно продал стимуляторов дзюдоистам перед соревнованиями, а они уже привели его в фанатскую среду.
— Сука… — стервенею я и стискиваю зубы.
— Не смог Макс толкнуть товар. Совесть, видимо, заела и он спустил почти килограмм синтетики в унитаз. Решил, что угонит тачку, разберёт на запчасти, отдаст долг и себе заберёт улов. Ну, а дальше вы все знаете…
— Это Максим сам рассказал? — я в безнадежном шоке качаю головой.
— Сам, мы с Тимуром Гурамовичем уговорили вашего брата на сотрудничество со следствием. А теперь — главное! — Артур опускает тон до тихого бархата, — Я могу сделать так, что сядут все. А могу вытащить и тебя и брата, раскрутив на всю катушку одного Кириеева. И вы пойдёте, как свидетели, отделавшись штрафом за автомобиль
— Сколько ты хочешь? — сдаваясь, прикрываю глаза от отвращения к самому себе.
— Я хочу, чтобы ты исчез из жизни Дарьи. Подумай. У вас все равно ничего не выгорит, — голос Артура давит по моим больным точкам, — Она вернётся к родителям, как только утихнет интерес бунтовать.
Ершу волосы пятерней и чувствую, как горло сдавливает тошнота.
— А если она сама не согласится? — роняю хрипло.
— Это не ваша забота, — равнодушно ведёт бровью Артур, — И?
— Я согласен… — сдуваюсь, выпуская из лёгких воздух.
Я — скотина, но пока так для всех будет лучше, моя девочка…