Глава 16. Как приручить майора

РУСЛАН Настоящее время Вика спит, уткнувшись носом в мое плечо. Осторожно высвобождаю руку, чтоб не разбудить девочку и встаю. Бесшумно вскальзываю в джинсы и выхожу на кухню. Уже почти рассвело, но по всему чувствуется приближение грозы. Что–то рановато осень в этом году. Небо свинцово-оливкового цвета, ветер усиливается. Скорее всего, на весь день зарядит мощный тропический ливень. Сезон осенних черноморских штормов и в самом деле подкрался слишком рано. Прикрываю половину кухонного окна, и с видимым наслаждением устраиваюсь возле открытой створки. Втягиваю в себя предутренний воздух, предвкушая первую сигаретную затяжку. Не особо мудрствуя с кофе, просто ограничиваюсь режимом двойного эспрессо в кофемашине. На всякий случай, ставлю ее в беззвучный режим. Чтоб Вика не проснулась. Этой ночью она основательно вымоталась и мне приятно осознавать, что причина ее усталости напрямую связана со мной. Пусть выспится. А мне пока надо заняться текущими вопросами, посвящать в которые Вику пока не стоит. По крайней мере, не во все, точно. Открываю ноутбук и поудобней устраиваюсь между барной стойкой и подоконником. Тишину нарушают лишь ритмичные порывы ветра, уходящие в сторону гор. Идеальный момент, чтоб порешать часть задач. Первым делом – кольцо для Вики. Не слишком заморачиваюсь с тонкостями фасонов и каких–то новомодных коллекций. Закрываю всплывающие рекламные окна и почти сразу нахожу то, что мне нужно. То, что точно оценит моя девочка. Золотое кольцо с бриллиантом классической огранки. Ничего лишнего, только проверенная временем классика. К кольцу – коробочку, обтянутую красным бархатом. Конечно же, в форме сердечка, как нравится Вике. Доставка через три часа, первым же курьером. Отлично. Устраивает полностью. Как раз к этому моменту Вика проснется. И цветы. Опять же, все по классике. Розы, огромный букет едва распустившихся бутонов пастельно-розового цвета. Нежных, как и сама Вика. Знаю, что она любит такие милые нежности. Нажимаю на оплату заказа и довольно усмехаюсь. С важными делами, запланированными на это утро, покончено. К сожалению, список приятных дел на этом тоже заканчивается. Забираю из кофемашины кружку свежесваренного кофе и пытаюсь прийти в себя. Надо проснуться. А мысли все еще вертятся вокруг нашего ночного разговора с Викой. Отбегалась, девочка. Все. Делаю первый глоток крепкого, горячего кофе и усилием воли подавляю мысли о Вике. Сейчас – дело. Глубокая затяжка мигом возвращает в рабочее состояние. Колючий дымок приятно царапает легкие. Подъем, Нечаев. Работаем. Итак, первым делом понять логику Германа. Пытаюсь вспомнить особенности характеры бывшего друга. И ведь знал его достаточно близко, но именно по этой причине он – моя слепая зона. Хорошо делать выводы о человеке со стороны. Когда не слишком эмоционально вовлечен в его жизнь. Но мы с Германом не просто были друзьями. Я доверял ему, как себе. И по этой причине мне очень непросто быть сейчас объективным. Отбросить все то, что было в нашем общении. Сосредоточиться на каких–то деталях, которые упускал все это время. Первое, что смущает и откровенно сбивает с толку – мотив Варшавского-старшего, связанный с оплатой проекта Вики. Мотива нет. Ни на первый взгляд, ни на все последующие. Благотворительный фонд Германа косвенно все-таки подпадает под подозрение. А значит, в его интересах сейчас противоположная тактика. Светиться, как можно меньше. Поставить Вику можно десятком более простых и менее затратных способов. Да и зачем ему это? В отместку за то, что она разорвала помолвку с Яном? При мысли о холеном сучёныше к горлу подступает удушающий хват ревности. Легкие выжигает сама мысль о том, что он прикасался к Вике, имел право на что–то надеяться и строить с ней совместные планы. Впрочем, сам виноват. Психанул. Ушел. Теперь все будет по-другому. Просто потому что так – правильно. Она – моя. Еще одна затяжка. Максимально глубоко. Выдыхаю и снова сосредотачиваюсь. Мысли возвращаются к текущей задаче. Нет, подставить Вику в отместку из-за ее размолвки с Яном, Герман точно не мог. Плевать ему на всю эту лирику. Не верю я в то, что он настолько поменялся за эти годы. А значит, в лучшем случае он сам намылит сыну холку, если тот прибежит жаловаться папаше. Так, по мелочи конечно вставит Вике палки в колеса. Но не таким образом. И все эти выводы означают серьезную головную боль. Как бы ни хотелось пойти простым и очевидным путем, приходится отметать удобную версию о прямо причастности Германа Варшавского к переводу на счета Викиной компании. Герман непричастен. А это значит, что есть еще один игрок. Тот самый, который держится в тени. Предчувствую неприятные сюрпризы и, скорее всего, до них еще придется основательно докапываться. По ходу, у нас тут не один противник. А если так, то этот теневой игрок – вовсе не обязательно на стороне Германа. Возможно ли, что кто-то использует Вику, чтоб подставить Германа? Дурное предчувствие, боевая интуиция, которая еще ни разу не подводила. Оперативная чуйка на то, что с этим «теневым» мы еще намучаемся. И эта же самая, оперативная чуйка ясно талдычит, что тот, кто мне нужен – все время на виду. Предвкушаю неприятные открытия. Еще пару часов колдую над анализом файлов, которые Рома притащил на флешке. И на медленной перемотке прокручиваю видео с пресс-конференции Вики. Ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Те, кто ее вели и намеренно терроризировали, явно не засветились в зале мероприятия. В десятый раз перекручиваю ее общение с Яном Варшавским. Нетрезв, чуть развязан и явно хвастается папашиными деньгами. Вика заметно нервничает и злится. Так… вроде ничего нового. В очередной раз подавляю в себе бешеное желание придушить гада за то, что он притягивает Вику к себе за локоть. Девочка явно пытается вырваться. Запрещаю себе сосредотачиваться на этой картинке. Так ничего не добиться. Нужна ясная, холодная голова. Не может быть, чтоб на видео совсем ничего не было. Интуитивно чую, должна быть хоть какая–то зацепка. И она есть, где-то на этих кадрах. Из напряженных размышлений выдергивают сразу два уведомления. Даже не заметил, как за работой пролетело три часа. И у подъезда ждет курьер из ювелирного магазина и доставщик цветов. Набрасываю футболку и выхожу забирать заказ. Судя по тишине в спальне, Вика крепко спит. Через несколько минут уже мчусь в лифте на последний этаж. Уже на входе в квартиру, понимаю, что придется импровизировать и быстро сую коробочку с кольцом в карман джинсов. Так и есть, Вика проснулась. Сонная и такая теплая, она вертится возле кофемашины. Мне нравится, что она решила надеть мою рубашку. Просто кайфую от мысли, что под рубашкой Вика – совершенно голенькая. Откладываю букет роз на барную стойку и притягиваю ее к себе. Не сорваться б в очередной секс–заплыв. Но по ходу, всё идет к тому… Нежная и податливая девочка, умелая и горячая провокаторша. – Доброе утро, любимый… – мурлычет Вика в перерывах между поцелуями. Трется об меня так призывно, что на секунду я даже забываю о том, что планировал. – Вика, это тебе, – протягиваю ей розы и ловлю довольные искорки в огромных, серых глазах. – Розы, – восхищенно выдыхает она и тут же ныряет в гущу розовых бутонов, – я так люблю их. – Я помню. Волнуюсь. С ней все и всегда очень волнительно. – Надо поставить в воду, срочно. У тебя есть ваза? Прыскаю со смеху и Вика мгновенно понимает причину. У меня в гостиной коробки с жизненно необходимыми вещами не разобраны, какая уж тут ваза? – Ну да, нелепый вопрос, – мгновенно поправляется малышка, – ну хотя бы, я не знаю, ведро или … Пытается подыскать подходящее название и смешно морщит мордочку. – … да, ведро. Точно. Мне нужно ведро. Сам пытаюсь лихорадочно припомнить, что тут вообще можно придумать. Не сообразил, дурак, насчет вазы. Нужное решение приходит почти моментально. На балконе находится пластиковая канистра и с болью в душе я ножом отпиливаю у нее верхнюю часть. – Вот, если не особо придираться, то для начала вполне сойдет за вазу. – Вполне, – миролюбиво соглашается Вика и погружает цветы в канистру с отпиленным верхом. На какой-то момент отстраняюсь и наблюдаю со стороны, как Вика суетится вокруг огромного букета роз. Есть в этом что-то очень трогательное и милое. То, чего я был лишен все эти пять лет. Чувство дома, что ли? Возможно, это – оно самое. Когда хочется возвращаться туда, где ждут. К той, с которой хочется и засыпать, и просыпаться. Дом теперь там, где меня ждет моя Вика. – Так, – Вика переключается на холодильник, в который я перетащил все вкусняшки, которые мы заказала накануне, – надо срочно позавтракать. Я такая голодная, что готова съесть слона. Разогреваем пиццу и бургеры в микроволновке. Мне нравится делать вид, что я не замечаю, как Вика украдкой подворовывает суши. Такая трогательная непосредственность. Но даже за такими приятными, уютными мелочами не отпускает мысль о теневом игроке. Том самом, который намеренно подставляет Германа, используя для этого … мои чувства к Вике. Нелепица выходит, но это только на первый взгляд. Не пересчитать, сколько раз мне приходилось сталкиваться по службе с такими ситуациями. Когда самое нелепое предположение оказывается единственно верным. Хочешь что-то спрятать – положи у всех на виду. Хочешь запутать противника – действуй парадоксально. – Еще пиццу? – мягко вытягивает меня из размышлений Вика, протягивая сочный кусочек, истекающий оплавленной сырной корочкой. – Давай, – мгновенно соглашаюсь. Сам дико голоден. Слона не слона, а сожрать огромное колесо пиццы у нас получилось быстро. Вика укладывает тарелки в посудомойку и с любопытством поглядывает в мою сторону. Явно хочет еще что-то спросить. – Так, спрашивай уже. – Ты какой-то напряженный с утра. Все нормально? У нас – нормально? – У нас – да. Отвечаю, не задумываясь. Основные моменты обсудили, с остальным будем разбираться по ходу пьесы. – Тогда – где проблема? До чего тебе удалось докопаться, пока я спала. Даже не знаю с чего начать. Так, чтоб не сболтнуть лишнего. Но с другой стороны, Вика уже вплетена в события. И ей стоит быть в курсе моих выкладок. – Вик… – подбираю слова, так чтоб не перепугать впечатлительную девочку, – пока многое неясно. Кто-то намеренно пытается использовать тебя, но цель – не ты. Как бы странно это не звучало. Просто попытайся поверить, довериться моему опыту. Слежу за ее реакцией. Глаза широко распахнуты. Вика дрожащим пальцем нажимает кнопку пуска на посудомойке. Волнуется. Притягиваю ее к себе. – Так, в любом случае, тот кто играет против тебя, уже догадывается, что мы вместе. А значит, либо тактику сменит, либо попытается выйти напрямую на меня. Умалчиваю о том, что фактически на меня уже вышли. Семь лет назад мне пришлось заняться разработкой канала сбыта оружия и урановой контрабанды из Средней Азии. Не подозревая, что в результате под ударом окажется моя давняя дружба с Германом. К тому моменту, уволившемуся со службы. И вот, годы спустя, давняя история снова всплывает. Или кто-то намеренно делает так, чтоб все эти факты оказались не только в моем поле зрения. Но и в поле моей личной заинтересованности. Вику вовлекли не просто так. Вопрос – кто. – Руслан, – дрожащий шепот Вики выдает сильное волнение, – я хочу знать правду. Насколько все это опасно. Не для меня. Для тебя. Напрягаюсь мгновенно. Пять лет назад так и расстались из-за того, что Вика боялась за меня. Боялась того, что однажды не вернусь из командировки. Боялась ночных звонков в мое отсутствие… – Я все решу. Не думай об этом. Пообещай мне, что обойдешься без попыток помочь мне. Я буду делать свою работу. Твоя задача – просто быть дома. Я все решу. Сам. Специально стараюсь держать ровный, уверенный тон. Так, чтоб у Вики не возникло желания спорить или как-то пытаться влиять на ситуацию. Девочка заметно пытается храбриться. В уголках испуганных глаз поблескивают слезинки, но Вика упорно пытается нацепить улыбку. – А я и не думаю, – шепчет Вика почти касаясь моих губ, – и вообще, у меня сейчас одна мысль. – Какая? Наши губы почти соприкасаются и есть в этом особый, почти мучительный кайф. Тело пробивает разрядами от предвкушения того, что сейчас случится. – Как приручить одного майора, – соблазнительный ротик уже почти вплотную к моим губам. Вика прижимается гибким и горячим телом. Усилием воли заставляю себя не расстегнуть на ней рубашку. Знаю, что под ней – манящая голенькая девочка, без трусиков. С мокрой, возбужденной киской. Но есть у нас с тобой, Вика, прямо сейчас еще одно важное дело. Предложение обязательно будет чуть позже, по всей форме. А это пока так – репетиция, генеральный прогон. Подсаживаю ее на высокий барный табурет и вытаскиваю из кармана джинсов бархатную коробку в форме сердечка. – Вика, ты – только моя. И я не хочу скрывать то, что мы вместе. Пусть все видят, что ты – моя. Надеваю на средний палец золотое колечко и залипаю на Викиной реакции. Она ошалело глядит на золотой обруч с большим бриллиантом. А я пьянею от ее восхищенного взгляда, ради которого я уже готов рвать всех в клочья. Территория помечена. Еще одним способом.