Глава 12

Ирину буквально разрывало на части от осознания случившейся трагедии. Родной и любимый мужчина предал ее, навсегда став чужим. И ничего уже не изменить. Она его любила, а он ее просто пожалел… как Волков сейчас…

Она чувствовала, как Стас крепко прижимает ее голову к своей груди, и от этого хотелось реветь еще сильнее. Почему так? Это все неправильно. Представляла, как, должно быть, жалко выглядит, раз ее жалеет даже злейший враг.

Было мучительно стыдно за все, что произошло. То, что она делала сейчас, — еще хуже и противнее, чем лежать голой перед ним. Теперь Ирина полностью обнажилась: и телом, и душой. Теперь Стас видел все. Самые потаенные уголки ее тела и чувств. Узнал все слабые места, и любой его удар будет сокрушительным. Но Ирине было уже все равно. Просто плевать на все.

Закрыв глаза, она слушала размеренный стук сердца Стаса и отчаянно пыталась прийти в себя. Истерика сошла на нет, а ей на смену пришло глубокое опустошение. Память стремительно возвращалась, подкидывая все новые и новые кадры, о которых Ирина предпочла бы забыть навсегда.

Если бы она только знала, каким кошмаром обернется такое волшебное утро… Все ложь. Дмитрий нежный и заботливый, каким никогда не был прежде. Его поцелуи, ласки, слова.

Терять любимого во второй раз оказалось гораздо больнее. Почти невыносимо. К первому Ирина была хотя бы готова. Морально и физически. И даже не удивилась. Второй раз все произошло внезапно и жестко, словно удар в спину. Так низко и подло. За что он с ней так? Почему?

Хотелось выть от безнадежности. Дмитрий унизил ее, растоптал достоинство и посмеялся над светлыми чувствами. Больно и гадко, и что с этим делать совершенно непонятно. Но Ирина осознавала, что в очередной раз должна быть сильной, должна прийти в себя. В шесть обещал заехать генерал Заболотный, и он не должен видеть ее в таком состоянии.

Она судорожно вздохнула, вспомнив, что оставила сумку в кабинете, а ее вид сейчас оставляет желать лучшего. Как теперь вернуться на работу? Нет ни косметички, ни даже салфеток под рукой. А еще безумно стыдно. За слабость и безволие. Ирина больше не могла так. Дико устала от этой боли внутри и снаружи. Не хотела больше терпеть и не могла. Только начала выбираться из опасного болота, как ее обратно туда столкнули.

Время шло. Нужно было что-то решать, но она продолжала сидеть, уткнувшись в грудь Стаса. Умом понимала, что надо просто поднять голову, открыть глаза, да хотя бы просто пошевелиться, но не получалось. Веки словно налились свинцом, а в теле появилась невыносимая тяжесть.

Внутренняя борьба изматывала. В Ирине сражались две противоположности. Одна — сильная, волевая личность. Подполковник. Начальник отдела. А вторая — слабая и беззащитная женщина. Просто женщина, которую предали, наплевали в душу и вытерли ноги. Ирина не могла решить, на чью сторону встать. Не хотела ничего решать. Не хотела смотреть никому в глаза, быть сильной и чтобы опять было больно — тоже.

Трель телефонного звонка заставила вздрогнуть и резко отпрянуть от Стаса. Он ответил на звонок, но в разговор Ирина не вслушивалась. Отвернулась к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. На улице крупными хлопьями валил снег. От недавней метели не осталось и следа, но вокруг все стало белым-бело. Девственно чистый белоснежный ковер. Холодно и безжизненно, прямо как у нее на душе.

— Ир, ты как? — Договорив по телефону, Стас обратился к ней.

— Можно ты меня оставишь в машине где-то во дворе рядом с отделом? Вот ключи от моего кабинета. Мария Филиппова, наш новый начальник отдела дознания. Скажи ей, где я. Попроси принести мою сумку.

Стас не стал задавать лишних вопросов. Завел двигатель и плавно тронулся с места. Вскоре выехал на главную дорогу и свернул в сторону отдела.

— Может, тебе лучше в больницу? Или домой? — окинув напряженным взглядом, спросил он. Не хотел бы повторения недавнего приступа. А Ирина, судя по всему, пока была не готова к серьезным психологическим нагрузкам.

— Я пойду на работу, — спокойно ответила она. — Я сегодня на работе. Мой первый день, и Заболотный придет в шесть.

Ирина шумно выдохнула. Кого пыталась убедить, Стаса или себя? Да просто осознавала, что остаться сейчас наедине с самой собой будет сродни самоубийству. Слишком тяжело и болезненно. Лучше уж на работу…

— Уверена? — с сомнением уточнил Стас, все еще сомневаясь в правильности ее выбора.

«Нет. Не уверена!» — хотелось крикнуть Ирине. Ведь встретить сейчас Шугарева — тоже смерти подобно. Но и прятаться от него она не собиралась. Ее слабость больше никто не увидит. Не нужно ее жалеть. Что угодно, только не жалость…

— Уверена, — твердо произнесла и сложила руки на груди, невольно демонстрируя свою решительность.

Стас смерил ее внимательным взглядом и сокрушенно покачал головой. Что творилось в мозгах этой женщины — загадка. Но разгадывать ее не было ни времени, ни желания. Пришлось подчиниться.

Стас въехал во двор одной из многоэтажек, находившейся рядом с отделом, припарковался и заглушил двигатель.

— Не передумала? — уточнил на всякий случай и окинул Ирину внимательным взглядом. Оставлять ее одну в таком состоянии совсем не хотелось, но и спорить причин не было. Она вроде как успокоилась, да и выглядела уже не так плохо.

— Нет. — Она бегло взглянула на него, так и не решившись посмотреть в глаза, и отвернулась обратно к окну.

— Я скоро вернусь. Точнее, пришлю эту Марию…

Она едва заметно кивнула и прислонилась лбом к холодному стеклу.

— Вот тут вода есть…

Стас достал из-под сидения бутылку и, прежде чем выйти, положил рядом с Ириной. Она казалась такой маленькой и худенькой, что китель с погонами подполковника смотрелся на ней очень комично. Но ему было совсем не до смеха. Внутри стремительно нарастало яростное желание оберегать и защищать эту непутевую и своенравную женщину, но он не дал ему прорваться. Уверенно вышел из машины и, захлопнув дверь, направился к отделу.

Морозный воздух пробирал до костей, все-таки не лето, чтобы гулять в одном пиджаке, но это Стаса не волновало. Он беспокоился лишь о том, что оставил Ирину совсем одну, как бы не натворила глупостей. Мало ли… суициды там всякие… «Может, надо было заставить ее поехать домой?» — услужливо подсказал внутренний голос. Но Стас лишь хмыкнул. «Ага, как же, заставишь ее», — мысленно усмехнулся и прибавил шаг, чтобы быстрее попасть в отдел и найти эту Филиппову. Как она выглядит, даже не представлял. Так вышло, что за время его правления они ни разу не пересеклись.

К великому удивлению, найти Марию не составило труда. Стас вкратце изложил, что от нее требовалось, отдал ключ от кабинета Ямпольской и с чувством выполненного долга удалился к себе.

Устало рухнув в кресло, достал из загашника бутылку коньяка и плеснул в бокал. Только сейчас понял, насколько напряжен был все это время, и пара глотков алкоголя была ему просто необходимы, чтобы наконец выдохнуть и расслабиться.

Только Стас прикрыл веки, как дверь с грохотом открылась.

— Где она? — Взбешенный Дмитрий ворвался в кабинет, в пару шагов преодолел расстояние до стола и звучно приземлил на него ладони.

Стас нехотя открыл глаза и смерил его равнодушным взглядом. По лицу рассыпались красные пятна, на лбу испарина, а губы дрожат от ярости. Ну форменный дебил, не меньше.

— Оглох? Отвечай! — проорал он, едва не завизжав, как капризная баба-истеричка.

— Ты ниче не перепутал? — сухо осведомился Стас и криво усмехнулся. Так хотелось послать Дмитрия нахер, а руки чесались разукрасить его физиономию, но он сдерживался, не желая затевать конфликт на ровном месте.

— Куда ты ее увез? — не унимался Дмитрий, явно нарываясь на грубость.

По-хорошему надо было встать, взять его за шкирку и выкинуть из своего кабинета, но Стасу было тупо лень. Да и не хотелось марать руки о такое дерьмо.

— Тебя это не касается. Иди бабу свою допрашивай.

— Если ты… если хоть один волос… — Захлебываясь эмоциями, Дмитрий ткнул в его сторону дрожащим пальцем. — Я тебя урою…

— Урыл тут один. — Стас расплылся в многозначительной улыбке. — Царство ему небесное…

— Стас, хорош. — Дмитрий изменился в лице и потер переносицу пальцами. — Просто скажи, что тебе надо нее, и все.

— Да какого хера я должен перед тобой отчитываться? — Не выдержав, он оперся на столешницу ладонями и подался вперед. — В прошлый раз я тебя предупредил, чтобы ты заканчивал свои идиотские игры… видимо, не дошло, и ты продолжил играть на два фронта.

— Мы сами разберемся, — процедил он сквозь зубы.

— Хватит! Разобрался уже! — Стас оттолкнулся от стола и двинулся вперед, медленно приближаясь к Дмитрию. — Дважды ты подставил свою женщину под удар. Дважды из-за тебя она чуть не погибла. Мало тебе, идиоту? — Он распалялся все больше и уже не мог остановиться. Накипело слишком много и переклинило. — Ну что ты уставился на меня? Хочешь опять врезать мне? Выместить всю свою злобу и беспомощность? Ну давай. Попробуй. Только за что?

Стаса несло, срывая последние тормоза. А от его слов физиономия Дмитрия становилась все более красной, и дергался он не меньше, чем от ударов.

— Что мне надо от Ямпольской? Да нихрена не надо! Но именно мне почему-то всегда приходится спасать ее жизнь. А мне это совсем не нравится… что будем с этим делать, а, Шугарев? Все проблемы от тебя…

— Что с ней? Где она?

— Да ничего, — равнодушно пожал плечами и направился к двери. — Придет скоро…

Размашистым шагом Стас шел по коридору. Злость кипела и бурлила в крови, стремительно ища выход. Так и подмывало вернуться и отметелить этого гребаного Казанову. Наказать по-своему за все те тонны слез, что вылились сегодня из глаз Ирины, но не был уверен, что она оценит такие жертвы. Женщины вообще странные создания. Он их совершенно не понимал. А Ямпольская так вообще женщина в кубе, связываться с ней себе дороже.

Стас вышел на улицу и закурил на крыльце, пуская густую струю дыма в воздух. Повернув голову, заметил, как его машина неуклюже вкатывается во двор. «Да уж, Ямпольская, мой танк тебе не по зубам», — усмехнулся он своим мыслям и продолжил наблюдать за представлением.

Ирина долго пыталась припарковаться, как положено, но в итоге плюнула и бросила «Финик» посреди стоянки. Стас лишь вздохнул. Чем бы дитя ни тешилось…

Женщины вышли из машины и, пикнув сигнализацией, направились к нему. Он внимательно вглядывался в лицо Ирины и жадно ловил произошедшие перемены. Бледная до невозможности, но с идеальным макияжем. И как умудрилась? Что у нее там в сумке за волшебный набор такой? И шаг такой бодрый, деловой. Как будто и не было ничего. Как будто это не она только что задыхалась у него на руках. Ну Ямпольская. Стас восхищенно покачал головой.

Ирина подошла к нему и с легкой улыбкой протянула ключи от машины. Стас недоуменно хмыкнул. Предполагал, что отдаст их потом, когда никто не видит, а сразу не подойдет. Но он ошибся.

— Спасибо, Стас. — Она подняла на него глаза, и он забыл, как дышать, беспомощно утопая в их глубине. Коньячный омут затягивал все стремительнее, и сопротивляться не было сил, но Стас не мог допустить такого краха. Первый раз за все время их знакомства опустил глаза первым.

— Обращайтесь…

Ирина лишь усмехнулась и прошла дальше под его пристальным взглядом. Двигалась по коридору, как по минному полю, молясь лишь о том, чтобы не встретить Шугарева. Не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Только не сейчас, когда так уязвима. Надо набраться храбрости, чтобы дать ему достойный отпор, но пока была полностью опустошена.

Разные противоречивые эмоции сжирали ее изнутри. Одна из них, как ни странно, благодарность Стасу. Искренне сказала ему спасибо, несмотря на то, что между ними было в прошлом. Он спас ее, бескорыстно помог в очень тяжелый момент, и это дорогого стоит. Да и вообще какой-то он странный в последнее время. Но разбираться во всем этом не было ни сил, ни желания. Ирина просто была благодарна, и на этом все.

Другая, в разы превышающая по масштабу, — стыд. Необъяснимо и невероятно, но именно он затапливал ее горечью до краев. Стыдно за то, что было с того момента, как она пришла в себя в больнице, и до сегодняшнего утра. За эти дни Ирина открылась перед Дмитрием больше, чем за прошедшие три года. Спокойно говорила ему о любви, о том, как счастлива, что он есть в ее жизни. Вела себя, как влюбленная девчонка. Даже планы на будущее строила.

Эта болезнь будто что-то переключила в ее сознании — она поняла, что «завтра» может не наступить никогда, и поэтому нужно не бояться жить, любить, признаваться в своих чувствах. В больнице времени было предостаточно, и Ирина много думала о своих страхах. Неудавшийся брак, болезненный развод, сын переходного возраста, опасная работа, высокое звание и панический страх поверить, решиться и вдруг опять остаться одной — все это не способствовало развитию отношений. Но Ирина любила и искренне верила, что вместе они смогут преодолеть все. Она смотрела на то, как Дима прибегает к ней каждый день, допрашивает врачей, кормит с ложечки, смешит. Это все можно делать, только если очень любишь человека…

Так ей казалось. Точнее, Ирина была уверена в этом. И теперь стало мучительно стыдно за то, что оказалась такой дурой. Расслабилась, раскрылась, поверила. Даже не Шугареву, а просто поверила, что так бывает…

Сегодня она вспомнила все и получила другой ответ. Дмитрий это делал не потому, что так любил ее, а потому, что пожалел. Ирина не оправдывала его скотский поступок, но по-человечески могла понять. Фактически из-за того, что они расстались, он пошел на принцип с делом Потапова, и все закончилось так печально. Естественно, у Дмитрия появилось чувство вины, и он не смог ее бросить в трудный момент. А потом, вероятно, заигрался…

Как сказать такую правду дуре, которая смотрит на тебя влюбленными глазами и шепчет слова благодарности за то, что ты рядом? Ирина хмыкнула, понимая, что у нее бы тоже язык не повернулся… а от осознания, что Дмитрий чувствовал в тот момент, колючие мурашки побежали по телу. Стало безумно противно самой от себя и мучительно стыдно. А еще очень больно. Все эти чувства разлились раскаленным железом по внутренностям, заставляя сжимать кулаки так, что ногти впивались в нежную кожу ладоней. Осталось всего несколько шагов до кабинета, и можно наконец выдохнуть. Но не получилось. Дмитрий поймал ее как раз около двери.

— Ира, ты в порядке?

От его родного голоса спазмы вновь сковали горло, мешая нормально дышать. С большим трудом она выровняла дыхание и как ни в чем не бывало обернулась. Смерила спокойным взглядом и так же ровно отозвалась:

— Да, все в порядке.

— Нам нужно поговорить. Ира, пожалуйста, только не говори сейчас «нет».

Голос хриплый. В глазах волнение и тревога. Перепугался? Кривая ухмылка невольно исказила губы, и очередная догадка пронзила сознание. А где, интересно, Алена? Отправил ее домой? Так он с ней жил все это время… Приходил в больницу, потом к ней домой и возвращался туда. И поэтому и не хотел ее… А она его практически заставила. «Господи, какой ужас… Какая же я идиотка!.. Как стыдно…» — замигали в мозгу яркие фразы. Дрожь прошла по телу, а сердце ухнуло вниз, продолжая биться из последних сил.

— Ира, ты что молчишь?

— Дел очень много, позже. — Она попыталась открыть дверь, до Дмитрий крепко держал ее рукой.

— Нам нужно поговорить.

Отчаянная паника вновь накатила внезапно, но Ирина смогла удержать ее внутри. Из последних сил включила командный голос.

— У меня сейчас нет времени. Скоро придет Заболотный. Сегодня утром я только начала смотреть отчеты и уже нашла кучу косяков. Так что я не понимаю, — в этот момент она обернулась и, грозно приподняв бровь, обвела взглядом свои владения, — почему у нас через полтора часа после обеда все болтаются по коридору?! Работы мало? Так я помогу! Маш, зайди ко мне через полчасика. Кривенко, Шугарев, займитесь уже наконец этой очередью из терпил! Чтобы до прихода генерала там ни одного человека не было! Развели тут бардак!

Дмитрий молча выслушал ее тираду и медленно убрал руку от двери. Ирина воспользовалась этой замечательной возможностью и быстро, но эффектно скрылась в своем кабинете и закрылась изнутри.

Как раз вовремя. Спазмы, мешавшие дышать, снова крепко схватили за горло. И снова набросилась паника. Ирина рванула к графину с водой. Залпом осушила бокал и быстро расстегнула воротничок форменной рубашки. Распахнула окно и несколько раз жадно вдохнула свежий, морозный воздух. Паника отступила. Стало гораздо легче. Слава богу, справилась сама…

* * *

Машина генерал въехала на территорию отдела и остановилась около входа в здание. Ирина из окна наблюдала за тем, как Заболотный выходит на улицу и поднимается по лестнице. Не испытывала ни мандража, ни волнения перед встречей со старшим по званию. С Иваном Ильичом у них сложились довольно теплые, дружеские отношения. Даже скорее как отца с дочерью. Но сейчас не было сил на теплый прем. Напряжение сковало мышцы, а внутри разверзлась огромная дыра.

Дверь без стука открылась. Она обернулась и спокойно встретила его заботливый взгляд.

— Здравствуй, Ирина. — Иван Ильич по-хозяйски вошел в кабинет и, не спрашивая разрешения, расположился на одном из свободных стульев.

— Здравствуйте. — Она выдавила из себя улыбку. — Чай будете?

Не дожидаясь ответа, подошла к чайнику и достала чашки. Руки предательски дрожали, вызывая перезвон посуды. Ирина шумно выдохнула и, стиснув зубы, налила кипяток в чашки. Поставила на поднос вместе с сахаром и печеньками и понесла к столу.

— Да не суетись ты. Сядь, — скомандовал Заболотный, и она послушно уселась напротив. — Висяков много?

— Да нет, — неопределенно пожала плечами. — Скорее, наоборот. Волков тут отлично справлялся. Может, вы, Иван Ильич, и ошиблись тогда с выбором…

Генерал несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, словно искал что-то, а потом усмехнулся и покачал головой.

— Ирина, я никогда не ошибаюсь. Слушай, а ты дело Лаврова видела уже?

— Да, смотрела сегодня.

Ирина видела его лишь мельком и не успела изучить детали, но очень надеялась, что Заболотный не станет их уточнять.

— Его, наверное, Следственный заберет…

Она облегченно выдохнула и в очередной раз равнодушно пожала плечами.

— Баба с возу… — спохватившись, что ляпнула, не подумав, виновато улыбнулась. — Простите, Иван Ильич…

— Да, все правильно, Ир. — Он тоже улыбнулся и накрыл ее ладонь своей в знак поддержки. — Может, ты еще рано вышла на работу? Вид у тебя какой-то уставший…

— Это просто первый день. Всегда тяжело, — с готовностью соврала она и поднялась. Подошла к окну и, обхватив себя руками, устремила взгляд куда-то вдаль.

— Я думаю, на сегодня он уже закончен. — Заболотный посмотрел на часы и цокнул языком. — И мне, кстати, уже тоже пора.

— Вы же только приехали! — удивленно воскликнула Ирина и обернулась. Никак не ожидала, что их встреча так быстро закончится. Но Заболотный был очень чутким человеком, правильно уловил ее настроение и не стал докучать своим вниманием.

— Заехал оказать визит вежливости и поздравить с первым рабочим днем. — Он добродушно улыбнулся, в пару шагов сократил расстояние между ними и по-отечески обнял. — Побереги себя.

— Спасибо. — Ирина едва сдержала навернувшиеся слезы. Приятно было осознать, что кому-то не плевать на тебя.

Заболотный направился к выходу, но внезапно остановился и посмотрел на нее в упор. Словно искал подходящий момент, но так и не нашел, и решил спросить прямо.

— Кстати, как там с тем делом, Волков разобрался?

Ирина замялась, не зная, что сказать. Стыдно было признаться, что так закопалась в личных проблемах, что руки не дошли стребовать отчет со Стаса. А сам он, как всегда, не спешил его предоставить.

— Еще не добралась до отчета, — уклончиво ответила она, решив не ставить под удар Стаса. Сами разберутся в своей междоусобице, генералу ни к чему знать обо всех подводных камнях в их отделе.

— Ну хорошо. Держи меня в курсе.

— Конечно.

Как только за Заболотным закрылась дверь, Ирина без сил рухнула в кресло. Он прав, нужно закончить рабочий день и ехать отдыхать, оставив все проблемы на завтра. Но куда ехать? Дома холодное и жестокое одиночество. Сын опять у бабушки, подружка у него там какая-то появилась… Когда только успел вырасти? Что с этим делать?

Ирина грустно улыбнулась, вспоминая, что всегда хотела второго ребенка. Девочку. Такую забавную, с вьющимися волосиками и пухлыми щечками, но от Димы почему-то рожать не решалась. Видимо, интуитивно чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и боялась.

Мать-одиночка — это страшно… А Дима? Ирина всегда допускала мысль, что он может ее бросить. Что просто охладеет к ней. Ведь она старше его, после родов потолстеет, останутся растяжки, отвиснет грудь, какая из нее будет любовница…

Это раньше Ирина была моложе. Были силы и время торчать по три часа в спортзале, чтобы вернуть форму. У рядовой следачки времени гораздо больше, чем у начальника отдела. Стал бы Дима ждать два-три года или ускакал бы к какой-нибудь молодой и аппетитной потерпевшей или свидетельнице?

Ирина любила его до дрожи, но до конца не верила, а он не спешил убеждать ее в обратном. И где теперь причина, а где следствие? Она подтолкнула его к измене свои неверием? Или к измене нельзя подтолкнуть? Значит, она просто была права?

Какая теперь разница… Главное, финал истории известен, и это далеко не хэппи-энд. Хотя для кого как. Ирина судорожно вздохнула, ощущая у горла знакомые спазмы. Хватит. Только не плакать. Только не оставаться в одиночестве.

Схватив телефон, быстро нашла в списке контактов номер близкой подруги Симоны. Правда, в последнее время, после того как та вышла замуж, они стали общаться гораздо реже, но Ирина знала, что всегда может обратиться за помощью. А сейчас помощь ей была просто жизненно необходима. Чтобы выдержать все тяготы, свалившиеся на нее и не сломаться. Чтобы выговориться и не носить в душе такой тяжеленный камень.

Ирина отбросила все сомнения и нажала на зеленую трубку. Через несколько гудков в динамике послышался бодрый голос подруги.

— Ирина Сергеевна, вы ли это?

— Привет. — Ирина невольно улыбнулась. — Как ты там? В роддом еще не укатила?

— Да как-как… катаюсь вот колобком по квартире… Ты как, очухалась?

— Да… нормально, — отмахнулась Ирина, не желая вдаваться в подробности. — В гости пригласишь?

— Конечно! — радостно воскликнула Симона. — Приезжай! Буду очень рада.

— Тогда жди. Скоро буду.

— Бутылочку моего любимого прихвати, — прошептала она так, что Ирина еле расслышала.

— Тебе же нельзя.

— Я понюхаю.

— Хорошо. — Ирина рассмеялась и сбросила звонок. Не все так плохо, как казалось. Хорошо, когда есть друзья.

Выключив компьютер, она поднялась и, быстро собравшись, покинула отдел, к счастью, не встретив никого на своем пути. Вечер обещал был насыщенным, а главное, не наедине с самой собой.