Глава 40

— Позлорадствовать пришла? — без страха перед крупной кошкой выпалила Ларис.

Ее лицо было красным от слез. А из одежды только полотенце. Барс зарычал сильнее, в отличие от медвежонка, который был спокоен и лишь с интересом наблюдал представшую картину.

— Или, может, убить меня хочешь? — предположила Ларис, окинув взглядом моих питомцев.

— Я не знала, что ты здесь, — честно ответила я. Теперь понятно, почему служанка так тушевалась. Если бы она сразу сказала, что баня занята, я бы и не пошла вовсе. Но вместо этого молчаливо играла со мной в загадки.

— Помоюсь потом, — сказала я и уже хотела развернуться и уйти, как вслед раздалось жалобное:

— Стой. — Из глаз Ларис снова полились слезы, она начала громко всхлипывать. — Я просто пугала тебя, даже и пальцем не думала трогать…

Ее голос звучал так жалобно, но я совершенно не понимала, что должна делать в такой ситуации и почему она вдруг решила оправдываться передо мной.

— Рагнар выгоняет меня, — сказала она более жестко. И вдруг все встало на свои места.

— Я не знала об этом, — сказала я с долей сочувствия, хотя в душе была счастлива, что Ларис больше не будет в замке.

— Но ты рада? — обратилась она. Я промолчала. Мне не хотелось причинять ей зла, даже после ее мерзкого поведения, но и добра она от меня еще не заслужила.

— Айрин, — неожиданно ласково произнесла она мое имя. — Попроси Рагнара, пусть он оставит меня!

Слезы вмиг перестали течь из глаз светловолосой красавицы, она посмотрела на меня с надеждой. Удивительно, как эта девушка, еще недавно угрожавшая мне расправой, сейчас напоминала ангела. Но даже не успела я придумать, что ответить, как лицо ее исказилось и стало более серьезным.

— Хотя не нужно, — резко изменила она свое решение. — Давно пора отсюда бежать. Повезло мне, что я могу сбежать, а вот тебе придется здесь быть целую вечность.

Она посмотрела на меня с жалостью. Это кольнуло.

— Меня все устраивает, — резко ответила ей.

— Неудивительно, — с ухмылкой добавила она. — Рагнар умеет быть нежным. Он дарит подарки, смотрит тебе в глаза, гладит волосы, а после вышвыривает, как надоевшую игрушку. Так будет с каждой из нас. Но тебе повезло еще меньше. Тебе предстоит вечность рядом с мужчиной, для которого ты будешь не больше, чем трофей.

Ларис просто выплюнула мне эти слова в лицо. Я сжала кулаки.

— Я не претендую на место его любовницы.

— Так, хочешь сказать, вы просто друзья? — усмехнулась она.

— Так и есть! — жестко поставила я точку.

— Ты такая лгунишка, Айрин, врешь себе и пытаешься врать мне. Каждый в этом замке чувствует твой запах и как он меняется. Сейчас ты пахнешь болью, твой запах отдает горечью. Потому что ты боишься, что мои слова — правда. Но стоит упомянуть Рагнара, сказать, что я вру, что ты для него значишь намного больше, и ты запахнешь чем-то сладким. Должно быть, так у людей пахнет любовь.

Она скрестила руки на груди.

— Это смешно, — в том же ехидном тоне ответила я. — Думаешь, что можешь понять меня, лишь почувствовав, чем я пахну? Но ты ведь можешь ошибаться. Только я знаю, что чувствую, а запах лишь показывает перемены моего настроения.

— Ты так праведно негодуешь, что я бы даже поверила. Но, увы, я видела многих, кто греет постель альфы, и ты еще увидишь…

— Многих? — выдала себя я таким глупым вопросом.

Улыбка в тот же час растянулась на все лицо Ларис.

— А ты думала, что я одна такая, Айрин? Запах полыни, милая моя, он выдает тебя. Я здесь не одна, и с остальными ты также познакомишься. Они будут поглупее меня, но не менее амбициозны.

Да, запах полыни. Во рту сразу появилась горечь. И почему мне так обидно? Рагнар не мой, никогда моим не будет, мы ведь, и правда, друзья с ним, не более.

В это время Ларис встала из одной из ванн и направилась вон из бани. Ее совсем не смущали ни барс, ни медведь.

— Я привыкла жить среди зверей, — неожиданно сказала она. — А тебе придется привыкнуть к горечи, которая разъедает твое сердце. Не думаю, что Рагнару понравится этот запах, милая, поэтому твои покои всегда будут так далеко от покоев нашего господина.

Шах и мат. Ларис вышла из основной комнаты в комнату для переодеваний и ощутимо хлопнула дверь, словно поставила точку на нашем разговоре, а вместе с тем она, словно ножом, нанесла мне новую рану, которой не суждено срастись.