Глава 36

Этот разговор становился для меня все неприятнее. Взглянув на близняшек, лишь поморщилась.

— Значит, письмо тоже вы? — медленно протянул мой генерал.

— Какое письмо? — сестры вновь прикинулись дурочками.

— То самое, — Калле поставил руку на подлокотник кресла и сделал резкий пас.

Над головами близняшек вспыхнула огненная воронка. Пламя клубилось как живое, пытаясь дотянуться до стен, штор и потолка. Лизнуть волосы своих жертв, испепелить их дотла.

Вздрогнув, я обняла дракона крепче, на его лице отчетливее проступила чешуя, пугая еще больше.

— Этот разговор утомляет и не надо думать, что я буду жалостлив. — Смерив лер тяжёлым взглядом, Калле растянул губы в таком оскале, что проняло всех. — Мое добродушие столь мизерно, что его хватает всего на несколько женщин. И в этот круг вы не входите. Письмо! Кто из вас его написал?

Пламя стало шире, а в комнате заметно потеплело.

— Няня, — Сафира прогнулась и втянула голову в плечи.

— А теперь подробнее, — Калле сглотнул, его кадык дернулся. — Что, как и, главное, для чего?

Близняшка взглянула на него… На пламя. Оно заклубилось агрессивнее, яростнее, отражая эмоции своего хозяина.

— Я жду, — лицо моего дракона изменилось. Ушло добродушие, мягкость, появился хищный жестокий оскал зверя.

— Адрес провалялся несколько лет на дне в нашем сундуке, — нехотя пролепетала Сафира, не глядя на сестру. — Нам он не нужен был. Мы уже и забыли. А потом стало понятно, что драконы побеждают. Отец умер. Этот, — она бросила короткий презрительный взгляд на Критеса, — ни на что не способен. Ни позаботиться о нас, ни мужей найти. Монеты таяли на глазах. Мы продали часть украшений. А потом нянечка слегла. Не вовремя, совсем не вовремя… Алисия ходила все лучше и лучше. Критес принял лен и сел в кресло лерда, в котором зад до сих пор протирает!

Услышав ее слова, брат недоуменно приподнял бровь, призадумался и, бросив на нас взгляд, лишь пожал плечами.

— Мы не знали, что делать, — Сафира всплеснула руками. — Как быть… Все шло не так. Все наперекосяк. Мы знали, что у старшей леры наверняка есть что-то ценное в сундуках. Должно было быть, ведь за счет чего-то покупали же ей настойки. Припугнули Критеса. Сказали, если он станет ей помогать — мы всем расскажем, что он бастард. Если пойдет такой слух, то лерды соседних земель от него отвернутся. Грязная кровь, и неважно есть доказательства или нет. Это удар по его репутации. Он подчинился нам, но Талья продолжала откуда-то тащить эти настойки. Выходило, что было у них что-то… платья эти. Нужно было забрать их и не дать Алисии восстановиться. Чтобы она снова слегла. Чтобы не пришел ее ящер. Земля под ногами горела. Мы метались, думали, гадали, а няня тяжело болела… Не помогала. Этот кашель, он изводил нас. Ее бледность, немощь. Все это так раздражало… Бесило до дрожи в руках.

— Стало понятно, что няня умрет даже раньше вашей мамаши, — процедила Юола. — Нужно было что-то решать.

Сафира умолкла и поджала губы. Бросила взгляд на сестру. Та снова сидела с таким видом, будто все ее это не касается. Словно она вообще в стороне. Так и не дождавшись от нее хоть какой-то помощи и поддержки, Сафира вынужденно продолжила:

— Вот мы и решили — отправим ящерице Алисии письмо. Он, — она метнула взгляд на Калле, — ты не явишься, а значит, старшая лера останется старой девой на всю жизнь. Няня была грамотнее и писала она, текст тоже она сочинила. Все казалось идеально продуманным. Сюда придут другие драконы. Алисию, калеку, признают ни на что не годной. Хромоногая, перекошенная, больная. Критесу горло вскроют в бою за замок. Кому он нужен живым лердом? А мы со всех сторон выигрываем. И наследницы, и невесты.

Она забывшись или нарочно кокетливо заправила светлый локон за ухо.

— Кто же знал, что ваши ящерицы приползут, — сплюнула Юола, задрав голову.

— Ну вы и твари! — Калле зло усмехнулся. — А я ведь поверил в ваши каракули.

— Ну и чего приперся тогда? — Юола выпучила глаза. — Кто звал? Сидел бы себе на юге…

— Молчать! — рявкнул дракон и обнажил клыки. — Да потому что одного вы не учли. Алисию я люблю, так что письмо просто отсрочило мой приезд. Идиотки! Всего-то нужно было — позвать меня и я бы все сделал для вас. Для всех! Но вы сами определили свою судьбу. Пустоголовые погремушки.

— А я говорила няне, нужно было написать, что сдохла твоя Алисия, — прошипела Юола. Сафира ткнула сестру в бок, но та словно и не заметила. — Так и нужно было сделать, праху насыпать тебе в письмо. Тогда бы ты свою морду здесь не явил.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Близняшки сидели с такими важными лицами… Мне было так противно на них смотреть.

Они исковеркали жизнь всем. И мне, и Критесу, и себе.

Своими руками, бестолковыми поступками…

В комнате воцарилась тяжелая удушающая тишина. Пламя над головами близняшек неспешно развеялось. Все молчали, и только Талья ерзала на месте. Сестру словно распирало, но она не решалась раскрыть рта. Безмолвие давило, отравляло и тяготило.

Талья комкала подол платья. Сопела…

— Давай, красивая моя, — хмыкнул Ивар, — я же вижу, как горят твои глаза. Говори.

— А почему никто не спрашивает, что стало с ребенком их кормилицы? — Талья подперла кулаком подбородок. — А я ведь неспроста грозилась выставить близняшек бастардами. Как вы думаете, где ребенок их мерзкой няньки?