Глава 11

— ОЛЕГ —

Это была пытка.

Сладкая и мучительная, но всё же пытка.

Мы сидели на диване. Она была рядом, так близко, что я чувствовал тепло её тела.

Так близко, что её запах сводил меня с ума.

Так близко, что стоило мне чуть повернуть голову и я мог коснуться губами её волос.

Фильм шёл про оборотней.

Про оборотней, мать его!

Я сидел и смотрел на экран, где какой-то актёр кривлялся, изображая превращение, и думал:«Идиоты. Всё не так. Всё совсем не так».

А она рядом комментировала:

— Смотри, какие спецэффекты. На самом деле превращение, я думаю, гораздо болезненнее. Представляешь, как это больно, когда кости ломаются и заново срастаются?

Я очень хорошо представлял.

— И вообще, – продолжала она, – если бы я встретила настоящего оборотня, я бы не стала паниковать. Это же так интересно! Древняя магия, генетическая аномалия, неизведанное... Я бы хотела изучить его. Поговорить. Понять его природу.

Зверь внутри меня растёкся лужицей и вывалил язык от счастья.

«Она хочет тебя изучить! Она не боится! Это же счастье!»

— А если бы он был опасен? – спросил я хрипло.

— Ну, – она задумалась. – Если бы он был опасен, я бы, наверное, сначала испугалась. Но если бы поняла, что он не хочет мне зла... Я бы осталась и поговорила с ним, чтобы помочь ему.

— Помочь?

— Ну да. Оборотни же часто в мифах страдают от одиночества. Им нужна пара, которая примет их такими, какие они есть. Которая не сбежит при виде клыков и шерсти.

Она говорила это так спокойно и обыденно, будто рассуждала о чём-то обыденном.

А я сходил с ума.

Потому что она говорила обо мне.

Она говорила то, что я мечтал услышать всю жизнь.

«А ещё она готовит еду!– напомнил зверь. –Уже два раза! Это она метит территорию! Она показывает, что готова заботиться о тебе! Она согласна стать твоей!»

«Заткнись,– мысленно рявкнул я. –Она просто проголодалась».

Катя сидела, поджав под себя ноги, уютно устроившись на диване.

И говорила, говорила, говорила... всё время комментировала фильм.

А потом... замолчала.

Я повернулся.

Она сладко спала.

Привалилась к моему плечу, расслабленная, тёплая, доверчивая.

Губы чуть приоткрыты. Дыхание ровное и глубокое.

— Катя? – позвал я тихо.

Она не ответила.

Спала беззаботно и сладко.

Я замер и боялся пошевелиться, даже боялся вздохнуть.

Боялся, что любое моё движение разбудит её, спугнёт этот момент.

Она была так близко, её волосы касались моей шеи.

Её дыхание согревало кожу. Её рука лежала у меня на колене.

Зверь внутри меня затих, замер. Смотрел на неё и млел.

«Моя,– шептал он. –Моя девочка. Храни её. Защищай. Люби».

Я сидел и смотрел на неё.

Минуту. Пять. Десять. Вечность.

Фильм давно кончился.

На экране ползли титры.

В комнате было темно, только свет от камина падал на её лицо.

Такое красивое лицо, нежные губы, мягкая кожа.

Я протянул руку. Осторожно, почти не дыша, убрал прядь волос с её щеки.

Она вздохнула во сне и улыбнулась чуть-чуть.

И я не выдержал.

Наклонился очень медленно и осторожно, боясь спугнуть.

И поцеловал её.

Едва касаясь. Просто прижался губами к её губам.

Ох...

Какие мягкие, тёплые и сладкие губы.

Я закрыл глаза и позволил себе эту секунду счастья.

Всего одну украденную и незаконную секунду, но мою.

Её губы дрогнули под моими.

И она...

Распахнула глаза.

Я в ужасе замер.

Она смотрела на меня в упор.

Спросонья немного растерянно, но уже понимающе.

— Что ты делаешь? – спросила она.

Голос хриплый, сонный. Глаза прищурены.

И я растерялся.

Я, Олег Громов, взрослый мужик, растерялся, как мальчишка, которого застукали за кражей конфет.

— У тебя на губах соус остался, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

Она моргнула.

— Соус?

— Да. От пасты. Я хотел... убрать.

Она посмотрела на меня внимательно, потом улыбнулась.

— Ясно, – сказала она. – И ты решил его слизать с меня? Прямо с губ? Оригинальный способ, конечно.

Я понял, что краснею.

Проклятье!

Я краснею!

Взрослый мужик, который видел смерть, убивал врагов, проходил огонь и воду, сидит и краснеет, как пацан, потому что девушка застукала его за попыткой поцелуя!

— Я... – начал я.

Она рассмеялась звонко, искренне, счастливо.

— Я шучу, Олег. Если уж хочешь меня поцеловать, то делай это нормально. И не сваливай всё на соус.

Я смотрел на неё и не верил своим ушам.

Она не злится? Не кричит? Не требует, чтобы я убрался?

Она... смеётся? И предлагает поцеловать нормально?

— Ты... – выдохнул я. – Ты ненормальная.

— Знаю, – улыбнулась она. – Но и ты тоже. Ну? Давай, целуй уже.

Я вскочил с дивана.

Отбежал к двери.

Буквально отбежал.

— Я не хочу тебя целовать, – сказал я. – И вообще, кино кончилось. Ты всё проспала. Иди к себе и спи.

Она нахмурилась.

— Ты чего такой злой вдруг? Я же пошутила. Олег...

— Спокойной ночи, Катя.

Развернулся и быстро ушёл. Почти бегом.

Спустился в подвал.

Захлопнул за собой тяжёлую металлическую дверь и прислонился к ней спиной.

Сердце колотилось как бешеное. Дыхание сбилось. В голове образовалась каша.

— Идиот, – сказал я вслух. – Ты идиот. Ты её поцеловал. Ты, мать твою, её поцеловал!

Зверь внутри меня скакал и радовался.

«Да! Да! И она хотела поцелуя! Хотела! Ей понравилось!»

— Она не знает, кто я, – прошептал я. – Она не знает про проклятие. Если она узнает, кто я… она точно сбежит. А если не сбежит, то плохо и больно будет уже мне.

«Не сбежит! И проклятие на ней не работает! Она твоя! Хватит уже бегать от неё! Она говорила про оборотней, помнишь? Она сказала, что будет рада помочь…»

— Она говорила вообще. Про мифы. Про легенды. Не про меня.

«Она чувствует! Я знаю, я чую!»

Я сполз по двери на пол. Сел, обхватив голову руками.

— Что мне делать? – спросил у пустоты. – Что мне с этим делать?

Я вспомнил её губы, такие мягкие, тёплые, податливые, что чуть не рехнулся от эйфории.

И её запах, когда я наклонился. Её дыхание на моём лице.

Я хотел её.

Не просто хотел, а жаждал каждой клеткой, каждым нервом, и даже каждым волоском на теле.

Зверь внутри меня выл и требовал действий.

«Вернись к ней! Что ты как трус? Она не спит, она думает о тебе! Иди, возьми и сделай своей!»

— Я не могу. Если приду к ней сейчас, то не остановлюсь. Я сорвусь и сделаю то, что хочу. А потом будет… всё плохо будет.

«Дурак! Всё хорошо будет! Она твоя, я тебе точно это гворю!»

— Откуда ты знаешь?

«Ты – волк, если ты забыл, болван».

Я закрыл глаза.

Передо мной стояло её лицо, улыбающееся, с хитринкой. Её глаза, сияющие даже в темноте. Её губы, которые я только что попробовал.

— Катя, – прошептал я. – Что же ты со мной делаешь?

Я просидел в подвале до утра.

Слушал, как она ходит наверху. Как ложится спать. Как затихает.

А потом просто сидел в темноте и думал о ней.

О её голосе, смехе, запахе.

Представлял, каким бы было будущее с ней… Прекрасное было бы.

Думал о том, что придёт новый день, и она снова будет рядом.

И я снова буду бороться с собой.

— КАТЯ —

Я осталась одна в гостиной.

— Он сбежал, – сказала я вслух. – Он реально просто взял и сбежал от меня.

Я удивлённо моргнула.

— Меня впервые в жизни бросили вот так.

Не в смысле «бросили» в отношениях, а в смысле убежали, как от чумы.

Пересела на то место, где только что сидел Олег.

Ещё тёплое.

— Я что, страшная? – спросила я у пустоты. – Нет, вроде нормальная. Мужики в городе заглядываются.

Встала, пошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало.

Футболка его, чёрная, мягкая, сползла с одного плеча.

Волосы растрёпаны. Глаза блестят. Губы хорошие.

— Да я просто богиня, – сказала своему отражению. – Но он всё равно сбежал.

Вернулась в зал и начала ходить по комнате.

Туда-сюда. Туда-сюда.

— Так, Катя, давай логически. Он тебя поцеловал сам и сделал это первый. Ты спала, как сурок, а он не удержался и клюнул. Значит, я ему нравлюсь.

Я остановилась.

— Тогда почему он сбежал?

Я продолжила ходить.

Может, у него зарок? Может, он дал обет безбрачия?

Может, он монах?

Я закусила губу.

Или он боится, что если сблизится со мной, то случится что-то плохое?

Он же писал в дневнике про проклятие.

Про то, что любая женщина, которая покажется ему истинной парой, исчезнет на рассвете.

Я села на диван.

Он думает, что я… не пара ему? Или что-то другое?

Я вздохнула и подумала ещё.

Так, завтра я с ним поговорю.

Чтобы не думать, пошла на кухню.

Вымыла посуду. Всё убрала на места.

— Я вот хозяйственная, – похвалила себя. – И красивая, и умная, и он от меня сбежал.

Громко фыркнула.

— Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Врала я, конечно, очень хотелось.

Поднялась в свою комнату и легла в кровать, тупо уставилась в потолок.

— Завтра всё проясню, – сказала я. – Завтра мы поговорим по-взрослому. Если нас тянет друг к другу с первого дня, чего ждать? Когда я уеду домой, мы можем больше никогда не встретиться. Так почему бы не сделать приятно друг другу здесь и сейчас?

Я представила это приятно и улыбнулась.

— Хотя бы попробовать стоит. А там, будь что будет.

И закрыла глаза.

Сон не шёл.

Ворочалась, крутилась, сбивала одеяло. Мысли скакали как бешеные.

— Олег, – прошептала я. – Ты дурак…

В конце концов я провалилась в беспокойную дрёму.

И мне приснился сон.

Огромный, серый, с золотыми глазами волк.

Он бежал ко мне через лес, но не мог добежать.

Между нами был туман, такой густой, молочный, непреодолимый и вязкий, он не давал нормально идти.

Волк прорывался сквозь него, но туман становился всё плотнее.

А потом он завыл.

Так жалобно и тоскливо, что у меня сердце чуть не разорвалось.

— Я здесь! – кричала я. – Я здесь, иди ко мне!

Но он не слышал. Или не мог пробиться.

Я проснулась.

Щёки были мокрыми от слёз.

Села на кровати, прижала руку к груди.

Сердце колотилось как бешеное.

Хмуро посмотрела на часы. Шесть утра.

За окном ещё темно.

Настроение на нуле.

— Ладно, – проворчала я. – Хватит лежать..

Встала, умылась.

Из зеркала на меня глядела уже совсем не красавица.

Глаза красные после слёз. Волосы торчали в разные стороны.

— Богиня ужаса, – усмехнулась я.

Пригладила волосы, снова умылась, но уже холодной водой, чтобы убрать красноту с глаз.

Я решила найти свою одежду (надеюсь, он её не выбросил?) и выйти, чтобы прогуляться.