13
Во дворе виллы к Магушу подходит охранник. Что-то объясняет ему, кивает в сторону ворот. На меня старается лишний раз не смотреть, старательно отводит взгляд.
Мужчина спокойно соглашается с его словами. Пока открывают ворота, я замечаю, как с разных сторон к нам стекаются охранники. Озадаченно потираю лоб. Всё ведь хорошо, правда?..
Неожиданным гостем оказывается полный высокий мужчина. При одном моём взгляде на него, сильная нервная дрожь простреливает позвоночник.
Внутри просыпается дикая волна первобытного страха. Такого, что хочется сжать зубы до неприятного хруста челюсти. Как с Одичалым. Отравляющим разум и заставляющим вскипать кровь от напряжения.
Стоит незнакомцу упереться в меня жадным, почти одержимым взглядом, как меня повторно пробивает дрожь. На инстинктах я делаю шаг назад, чтобы оказаться хоть немного дальше.
Руки начинают заметно дрожать. И чтобы хоть как-то унять дрожь, обхватываю себя за плечи ладонями. Не помогает. Теперь дрожать начинает всё тело. Мелко и противно, лишает возможности адекватно мыслить и проанализировать эту странную ситуацию.
Гость подходит ближе, не переставая при этом смотреть на меня до безумия хищно и плотоядно, даже с некоторой долей нездорового обожания и обладания.
Я бездумно дёргаюсь. Впечатываюсь спиной в прохладную каменную кладку виллы. До меня доходит чуть заметный неприятный запах сандала и пота.
Хочется закрыть нос. А ещё рот и глаза. Лучше вообще уносить ноги куда-нибудь подальше. Но на краю ошалевшего от страха сознания, я всё ещё понимаю, что нахожусь в чужой стране.
Магуш бросает на меня внимательный взгляд. Начинает что-то выспрашивать у мужчины на арабском.
Чужой, и, кажется знакомый голос, оглушающе бьёт набатом по ушам. Паника скручивает повторно, вызывает мерзкий холодок, скручивающий внутренние органы.
Я теряю концентрацию. Уже не обращаю внимание на повышенные голоса, и на то, как меня смотрят мужчины.
Магуш - как-то слишком внимательно и сосредоточенно, а незнакомец - похабно, с некой долей превосходства.
Чужие воспоминания бешеным калейдоскопом начинают мелькать перед осоловевшими глазами. Не сразу даже понимаю, что они принадлежат мне.
Воздуха становится катастрофически мало...
...Мерзкие потные руки с жадностью скользят по моим обнаженным изгибам. Больно сжимают грудь и бёдра...
...Слюнявый язык оставляет после себя мокрую дорожку от быстрых равных поцелуев...
...Солнце едва пробивается сквозь крохотное окошечко, расположенное под потолком... Подвал... Холодные и сырые стены распространяют зловонные запахи затхлости плесени...
...Незнакомый, до тошноты противный араб берёт меня грубо. Прижимает к себе ещё ближе, из-за чего пошлые шлепки бёдер эхом разлетаются по крошечному помещению...
...Он что-то говорит на иностранном языке. Не отпускает из хватки, вынуждает меня самой придвинуться к нему...
...Из еды мне приносят пару кусков хлеба, одно яйцо и несколько кусков криво порезанных овощей... И бутылку с холодной водой... Три раза в день... Соблюдая чёткий интервал...
...Хочется, чтобы этот отвратительный араб, пахнущий до едких слёз неприятно, наконец, оставил меня в покое...
...Но он приходит ежедневно, иногда по несколько раз. И начинает трахать меня почти сразу, без какой-либо прелюдии... Своим маленьким и тонким членом...
...Это не вызывает боли, только мерзкую неприязнь... Его движения, голос, прикосновения, мокрый язык...
...Я хочу бежать, но запястья удерживают тонкие прочные цепи. Нужду приходиться справлять в железное ведро, которое несколько раз за сутки выносит совсем молоденькая девчушка...
...С каждым днём становится всё невыносимее. Мне кажется, я начинаю превращаться в животное, движимое лишь инстинктами голода и страха...
...Внезапно ноги сами несут меня по нагретой солнцем мостовой... Вокруг толпы людей и многочисленные высотки... Я метаюсь между ними, словно загнанный дикий зверь...
...Пока сознание не обжигает мраком, а шею болезненно покалывает после укола...
Собственный натужный и громкий всхлип резко приводит в чувство. Перед глазами мутная пелена, но я ощущаю, как сильные руки крепко прижимают меня к себе.
Знакомый запах мускуса и грейпфрута спасительно обволакивает затуманенный от воспоминаний разум. Дрожь продолжает сотрясать тело, и я неосознанно ищу спасения в горячих мужских руках.
Ладони Магуша гладят меня по спине. Вызывают какое-то то подобие умиротворения и спокойствия. Хочется уткнуться лицом в его грудь и крепко зажмуриться. И никогда больше не открывать глаза.
— Лисёнок, — ласковый голос вынуждает поднять голову. — Давай вместе посчитаем, сколько роз растёт в этой части палисадника.
Я послушно заставляю себя перевести взгляд. Сколько их там? Откуда мне знать?.. Не могу сосредоточиться.
— Одна... — голос срывается от едва сдерживаемых слёз. Прижимаюсь к Магушу всем телом, так крепко, что почти висну на нём. — Две... Три... Четыре... Пять...
— Молодец, лисёнок. Ты умница.
Я прикрываю глаза. Становится немного легче. По крайней мере, паника перестаёт душить меня так явственно. Щекой прижимаюсь к мужской груди, даже сквозь тонкую рубашку ощущаю её жар.
Поворачиваю голову. Исподлобья, с явно заметным злорадством наблюдаю, как Ахмада скрутили и небрежно швырнули на землю.
Несмотря на его противный визжащий голос, Магуш хладнокровно делает пас рукой.
И насильника, невзирая на его бурное сопротивление, уводят в неизвестную мне сторону.