Часть 2. Глава 5

Ка-арис:

Пообедав, мы отправились дальше, к дворцу. И тогда я выяснила, что пешком от озера, до которого пара взмахов крыльями, нам идти два часа… Ледяные грани! Наверное, я никогда не привыкну к этому… А ведь На-арис назначила мне встречу завтра в полдень у озера! И? Что мне делать?

— Поганка! Ты чего застыла, словно в стену уткнулась?!

Шутник… Да, в стену я и уткнулась, потому что меня внезапно озарило. Гармира же тоже человек. Только человек! И как вот она добралась до поляны, на которой мы все приземлились? Заранее за три часа выбежала? Или ждала нас там всю ночь? Или… Или прилетела на драконе, но тогда куда он потом делся? А мог он спрятаться и потом, опередив нас, вернуться во дворец и предупредить Ра-аброна?

— Так, крошка, зелененький прав, мы тут уже минуту стоим. Нас не заметят?

Хорошо, что второй эльф предпочитает помалкивать и общается только с Эслентейном. А то еще бы и он сейчас высказался…

Я вытянула руки вперед, активируя проход через дворцовую стену и открывая маленький портальчик, на создание которого у меня ушла пара лет. Зато он был совсем-совсем тайный и вел не в мою комнату, нет! Такой глупости я не сделала, хотя вначале думала об этом. Но потом остановилась на подвальных кладовых. Туда-то мы и перешли.

Отсюда был портал ко мне, но я им редко пользовалась, стараясь не привлекать внимания к проходу из дворца. Хотя в детстве я довольно часто пробиралась в кладовые, тайными, но явными тропами. Тут было много вкусного, так что мы сытно перекусили, прячась среди бочонков с вином и подвешенных мясных туш.

Эслентейн, устроившись рядом с одной из бочек, смешно принюхивался, иногда горестно вздыхал, но цедил исключительно воду из небольшой фляжки. В начале нашего знакомства он ею совсем не пользовался, везде таскаясь с бутылкой. Я решила на всякий случай поддержать и утешить эльфа:

— По сравнению с тем ядом, который ты пил у людей, наше вино почти сок.

— Я чую это по запаху, крошка, — мужчина подмигнул мне, словно не заметив сурового взгляда своего друга. Зато тот разразился гневной тирадой на своем языке.

— Все, белобрысые, угомонитесь! — рыкнул на эту парочку Синдр. — Вы всегда так ругаетесь, словно четыреста лет вместе прожили, причем чьей-то первой и второй женой.

Ледяные грани! Давно я так не смеялась, причем стараясь делать это бесшумно. Эслентейн тоже издавал странные звуки, больше всего похожие на борьбу с приступом хохота. А вот его друг даже подскочил, хотя до этого мы все сидели на полу, и схватился за нож, гневно сверкая на мое чудовище своими страшными прозрачными глазами.

— Ты чего, шуток совсем не понимаешь? — миролюбиво поинтересовался Синдр, оставшийся спокойно сидеть рядом со мной. — Я уже скоро ваш язык освою. Мне вот только интересно, «иблит» — это почти как «обалдуй» или покруче?

— Дерьмо это, если буквально. Ну и все, кто не илитиири, — с усмешкой пояснил Эслентейн, а потом тоже встал, приобнял своего друга, разворачивая его лицом к себе, и… поцеловал. Я даже охнула, так это было неожиданно. Причем для темного эльфа тоже — он прямо заледенел, уставившись куда-то в только ему видимую бесконечность. А потом сглотнул, выдохнул, расправил плечи и с вызовом посмотрел почему-то на мое чудовище, тоже вроде бы удивленное, но гораздо меньше, чем я. Затем светлые льдистые глаза уставились прямо мне в душу. Эльф разглядывал меня так, словно впервые увидел и хотел очень внимательно изучить.

А потом он глубоко вдохнул, резко выдохнул, расслабился и уселся на пол, дернув при этом Эслентейна за руку, чтобы тот сел рядом с ним.

— Я видел, как ты дрался, ты победил Маинстин, — произнес темный, глядя на Синдра. — Ты почти илитиири. Но если ты еще раз назовешь меня женой, ты станешь совсем труп почти илитиири.

— Перевожу: ты совершил святотатство, назвав его женщиной. — Светлый эльф с укором посмотрел на мое чудовище, но в его синих глазах сверкали смешинки. — Зелененький, не делай так больше. У илитиири матриархат, вся власть в женских руках.

— Бедняги, — искренне посочувствовал Синдр. — Хотя у нас, когда жен становится больше трех, тоже начинается этот самый… матриархат. Одну-двух еще как-то можно к порядку призвать. И то не всегда.

С трудом подавив в себе желание закатить сцену по поводу двух-трех жен, я постаралась сосредоточиться на более важном. Нам следовало как можно бесшумнее пробраться в подземелье и освободить Тха-ариса. А для этого надо было придумать и обсудить план, решить, кто что должен делать и нужна ли мне такая толпа помощников. Наивная уверенность, что одна я справлюсь быстрее, испарилась уже давно, хотя и далеко не сразу.

Самое страшное — если Ра-аброн держит моего жениха где-то отдельно, у себя. Но выяснить это удастся лишь после того, как я обойду все камеры, и такую прогулку надо провернуть незаметно.

Из кладовой можно было напрямую попасть в подземелье. Ведь и охрану, и заключенных требовалось кормить, так что три раза в сутки сюда спускали баки с едой и ставили на тележку возле большой деревянной двери.

К обеду мы уже опоздали, поэтому дождались времени ужина, и, когда охранник широко распахнул дверные створки, Синдр отвлек его шумом из кладовой, а я и прикрывающий меня Тариен быстро просочились в подземелье. Конечно, мне было бы спокойнее с Эслентейном, но оставлять вспыльчивого темного эльфа наедине с моим чудовищем я не рискнула. К тому же… матриархат же! Ледяные грани, это немного заводит!

Мы бесшумными тенями проскользили до достаточно глубокой ложной арки. Таких в коридорах было несколько, специально для того, чтобы прятаться в тени во время допроса или разговора с заключенными. Иногда надо было провести опознание, но так, чтобы опознаваемый об этом не узнал, например. Или понаблюдать за поведением узника, опять же незаметно. Ну и, как выяснилось, это очень удобно, когда хочешь посмотреть на всех заключенных по очереди, чтобы найти среди них того, кто тебе нужен.

Охранники, даже не подозревая о нашем присутствии, активно помогали нам в этом, раздавая еду и требуя, чтобы сидящие в камерах «отрывали свои задницы и подваливали за миской!».

Сложность во всем этом была только одна — бесшумно перемещаться от арки до арки. Но таких испытаний мне пришлось пережить всего два. И во время перебежек я не то что не боялась, а даже как дышать, забывала!

Прижаться спиной к стене, не думая о том, что по ней может ползать, левую ногу чуть-чуть сдвинуть, глядя при этом вперед, на охранника, громыхающего миской о клетку. Убедиться, что все в порядке, и сделать шаг, буквально вдавливаясь всем телом в камень. Вытянуть левую руку, пощупать стену… сдвинуть левую ногу… сделать шаг… вытянуть руку…

Тариен проскальзывал этот же путь гораздо быстрее, он буквально сливался с темнотой, и только там, где торчали факелы, уныло освещающие пару метров вокруг, на полсекунды мелькало что-то неуловимое. Но для того, чтобы это заметить, надо было смотреть в ту сторону, сжав зубы и сцепив пальцы в кулаки от накатившего наконец-то страха и напряжения.

Когда мы затихли в третьей арке, сжавшись и замерев как статуи, я узнала протянутую за миской руку. Лица было почти не видно из-за непривычно взлохмаченных волос, но я даже не сомневалась — мы нашли Тха-ариса!