Часть 2. Глава 48

Ка-арис:8c847c

Когда мы вернулись в деревню, была уже поздняя ночь. Вот только, несмотря на буквально вал событий за последние сутки и дикую внутреннюю усталость, спать мне совершенно не хотелось.

Я прекрасно понимала, что совершаю отчаянную глупость, рискую всем, чего успела добиться за столь короткий срок, но…

Ледяные грани! Все равно если не взлечу, значит, не стану королевой! Так что на самом деле терять мне нечего!..

Поэтому я схватила Синдра и потащила с собой. Нет, не на озеро, хотя именно туда мне хотелось больше всего, но это было бы уже чересчур рискованно. Я потащила его к неглубокой и довольно узенькой речушке. Мне просто хотелось оказаться поближе к воде, если вдруг что-то пойдет не так.

Мое чудовище, едва только сообразило, что мы собираемся поиграть в догонялки, тут же оживилось. Да, как только мы чуть-чуть отошли от деревни, я побежала, прекрасно понимая, что Синдру потребуются секунды, для того чтобы меня догнать. Но он старательно топал, практически дыша мне в спину, заставляя мчаться все быстрее и быстрее. Вскрикивать, словно меня и правда догоняет чудовище, взвизгивать тихонечко от странной смеси необъяснимого страха, вполне понятного предвкушения и какого-то детского восторга…

— У-у-у-у! Как сейчас поймаю! — грозно пропыхтел мне в спину Синдр.

Я ойкнула, попыталась бежать еще быстрее и… взлетела!..

Синдр:

Поганка смешно пискнула, делая вид, что страшно напугана. Я затопал еще сильнее, стараясь не запутаться в ногах и не побежать быстрее. Это был бы полный провал — поймал бы сразу и никакого веселья. Но тут чахла вскрикнула восторженно-радостно и взмыла в небо маленькой белой драконицей с голубым гребнем от головы до самого кончика хвоста. И на лапах у нее чешуя оказалась темно-синей, словно носочки. Трогательной такой, милой… совсем не страшной!

Она обернулась и полетела в мою сторону. Наверное, намекая, что теперь моя очередь убегать. И я помчался обратно в селение, иногда выкрикивая на бегу:

— Не ешь меня, страшная чахла! Я тебе еще пригожусь!

И тогда драконица начинала жутко клацать зубами почти рядом с моим ухом и глухо утробно бурлить чем-то внутри. Кикиморам до ее смеха еще учиться и учиться. Не знал бы, что это моя поганка, окочурился бы от страха. А так даже замедлялся иногда, чтобы убедиться — летит моя немощь белобрысая! Парит! С прамамой пообщалась — и сразу крылья выросли. Вот она, родная кровь-то!

Но само селение мы стороной обежали, незачем людей нашими ночными забавами запугивать. А еще я не хотел, чтобы мою счастливую чахлу кто-то, кроме меня, видел. Вот навыделывается драконицей, вернется в свой привычный вид, нацелуемся на радостях и, может, еще чего… только это вряд ли. У меня уже желание лечь и упасть под кустиком иногда накатывает. А поганка сейчас последние силенки истратит, и все, уснет в полете.

Что-то я прямо как начал об этом думать, так разволновался, что все настроение в догонялки играть пропало. Постоянно стал оглядываться и проверять — летит моя бледная страшилка чешуйчатая или падает на землю и мне ее ловить уже надо? А как ловить? Это если она нормальной чахлой падает — то легко, а если вот такой вот громадинкой, то придавит же! Рухнет всем своим весом, и пятно от меня останется. Зеленое. На фоне травы…

— Си-и-индр! Я смогла! Я нормальный дракон! Не бескрылый! Они все перепутали!

Счастливая поганка, опустившись на землю, превратилась снова сама в себя, подбежала и повисла у меня на шее. Я еще успел ее покружить, ощущая, как она крепко обнимает меня своими ручонками, а потом понял — все, готова. Улеталась моя чахла. Так у меня на руках и уснула…

***

Сначала Эслентейн галантно помог юной гномке усесться на дракона. А через пять часов полета отстегнул уставшую, но ужасно довольную девушку и даже легонечко приобнял, чтобы ей было легче спуститься с дракона на землю.

Синдру зря казалось, что эльф, после неудачной влюбленности в Маинстин, опасается всех женщин или недолюбливает их. Совсем нет. Эслентейн относился ко всем представительницам слабого пола с легким покровительственным налетом, особенно к тем, кто был явно моложе его. Просто он не оценивал их женские прелести, воспринимая всех, кому еще нет и двухсот, детьми.

Гномку он воспринимал как милую крошку, почти такую же наивно-трогательную, как и Ка-арис. И само собой, не сразу сообразил, что «милая крошка» пытается его соблазнить, причем довольно умело. То ненавязчиво прижавшись и схватив за руку, как будто чуть не упала с высокого камня. То стряхнув у него с плаща несуществующую пылинку и уверенно улыбаясь на вопросительно-недоумевающий взгляд. А уж вопросы из юной гномки сыпались как листья с дерева по осени! И во время их путешествия по пещерам, и перед ее первым полетом, и по пути к деревне. Причем нельзя сказать, что девушка щебетала без устали или спрашивала всякие глупости. Например, гномка внимательно посмотрела, как Эслентейн управляется с упряжью, и потом под его присмотром повторила все сама. А после попросила, чтобы все же именно эльф пристегнул ее, потому что ей так будет спокойнее.

Или когда она действительно чуть не рухнула в пропасть… Вернее, когда Эслентейн решил, что она вот-вот туда рухнет, и подбежал. Девушка, ухватившись за него, продолжила изучать что-то внизу, а потом пояснила:

— По-моему, там есть торф. Или бурый уголь. Прямо на поверхности! Куда смотрят местные гномы?!

— Местные гномы смотрят на местных дракониц, — ухмыльнулся эльф, но потом все же догнал Урлена и рассказал ему, что острый гномий глаз обнаружил что-то интересное.

А пока Эслентейн был занят разговорами, юная гномка решила попробовать подружиться со злобным мрачным дроу. Конечно, их расы постоянно враждуют и Штопбекки привыкла воспринимать илитиири исключительно как врагов. Но конкретно этот враг — друг светлого эльфа, значит, и ей нужно наладить с ним отношения. Поэтому девушка решила завести разговор о том, что совершенно точно интересует всех дроу и в чем она сама тоже немного разбиралась:

— А сложно научиться метать ножи в цель не глядя?

Эслентейн, переговорив с вампирами, идущими впереди, чуть приотстал, чтобы его смогли нагнать Тариен и гномка. Эта парочка замыкала цепочку усталых путешественников, возвращающихся в деревню с ближайшей удобной для незаметной посадки в ночи поляны. И понял, что за несколько минут отсутствия пропустил потрясающе интересный диалог, закончившийся уже при нем недовольным рыком темного эльфа:

— Илитиири этому чуть ли не с рождения учат! Так что старайся ты или нет, все равно так, как наши женщины, владеть ножами не сможешь!

На что «милая крошка», упрямо сверкнув красивыми большими глазищами, объявила:

— Значит, спорим! Ты месяц учишь меня так же, как когда-то учили тебя. И если Эслентейн решит, что у меня ничего не получается, значит, я от тебя отстану.

— А если я решу, что ты делаешь успехи? — светлый эльф быстро сориентировался и проникся хитростью девушки. За месяц с таким учителем, как Тариен, из малышки выйдет очень опасный противник. Даже если потом илитиири в ней разочаруется.

— Значит, будете учить меня дальше, — довольно ухмыльнулась девушка. — А то достали уже своими женщинами… — недовольно буркнула она. И Эслентейну очень ясно послышалось в голосе гномки не только возмущение, но еще и ревность.