Часть 15

***

Адэр смотрел на тарахтящий перед автомобилем мотоцикл. Тезарское топливо закончилось, и самодельный суррогат, выгнанный умельцами из колодезной воды, вынуждал Анатана подпрыгивать на сиденье при каждом выхлопе дыма из трубы.

Ветер относил дым в сторону. Чистый воздух врывался в открытые окна машины. Совершив виток по салону, возвращался к Адэру с запахом ядрёного мыла (за рулём сидел Крикс), крови (на заднем сиденье лежала Малика, замотанная в дерюгу) и хвороста (в ногах трупа, шмыгая носом, ютился Вайс).

— Куда мы едем? — спросил Адэр.

— К маркизу Ларе, — ответил Крикс.

Адэр силился вспомнить, где слышал это имя, но память молчала.

— Кто такой маркиз Ларе?

— Ярис Ларе — доктор. Вам нужна его помощь.

— Нет, Крикс. Он не поможет.

— Ребёнку нужен доктор.

— Ему нужна мама, Крикс. Разворачивай машину. Мы едем в «Рисковый».

— Нет. Мы едем к Ярису Ларе.

— Ты не слышал приказа?

— Слышал. Доктор даст нам заключение о смерти Малики. В противном случае я буду вынужден похоронить её рядом с бродягами, преступниками и самоубийцами.

Адэр вжался затылком в подголовник:

— Её похоронят там, где я сочту нужным.

— А я поступлю так, как требует закон Порубежья.

Сжатые губы, насупленные брови и угрюмый взор говорили о непреклонности командира.

Адэр повернулся к ребёнку:

— Вайс, к маме хочешь?

Мальчишка уткнулся лицом в пропитанный кровью холст и тоненько заскулил.

— Жестоко, — тихо вымолвил Крикс.

Адэр не понял, о какой жестокости идёт речь, и по отношению к кому он её проявил. Но то, что его слова оценивает какой-то страж, вывело из себя.

— Останови!

Когда автомобиль затормозил, Адэр вывалился из салона. На ходу снимая рубаху в пятнах крови, направился к багажнику. Открыв его, стянул штаны, вытащил канистру с водой.

— Давайте помогу, — сказал Крикс.

Адэр открутил крышку:

— Отойди!

Раздался звук приближающегося мотоцикла. Из клуба дыма вынырнул Анатан:

— Что случилось?

Адэр вылил на себя воду. Достал из дорожной сумки бутылку вина. Поглядывая на Крикса, вытащил зубами пробку, сделал несколько больших глотков. Вино обожгло горло и желудок.

— Вам не стоит пить, — произнёс командир.

— Я не пью. Я уничтожаю заразу. — Адэр ополоснул вином руки. — Анатан! Сколько ты отдал камней?

— Двадцать.

Адэр залпом осушил бутылку.

— Пятнадцать изумительных сапфиров до сих пор лежат в сейфе прииска, — сказал Анатан, криво улыбаясь. — Я отдал другие камни.

— Ты нашёл «Котёл»?

— Нашёл. Я хотел поговорить с вами… позже.

— Говори сейчас.

— Не могу я с «Котлом». Как посмотрю на смертников, душа сворачивается.

— Посмотри на тех, кто находится в машине.

— Да я всё понимаю…

— Ты ни черта не понимаешь! — Адэр вытащил из сумки куртку и штаны. — Отправляйся домой, Анатан. На всякий случай увези куда-нибудь семью и жди дальнейших распоряжений. И ни один человек не должен знать, что произошло. Тебя, Крикс, это тоже касается.

Анатан крутанул ручку газа и скрылся в облаке дыма.

В голове шумело, сердце толчками гнало по венам захмелевшую кровь. Адэр надел куртку навыворот, переодел. Долго копошился, пытаясь попасть ногой в штанину. Наконец плюхнулся на переднее сиденье.

Крикс протянул ему свои сапоги:

— Маркиз Ларе не поймёт, если вы будете босиком.

Взирая на безбрежную пустошь, Адэр подставлял лицо ветру и пытался направить скачущие мысли в нужное русло. И вряд ли удалось бы собрать их в кучу, если бы не взгляд через плечо на тело Малики. Винные пары вмиг улетучились.

— Как Анатан нашёл меня? — спросил Адэр.

— Благодаря женским башмакам.

Прикрыв ладонью глаза, он слушал историю о том, как Анатан вернулся из бандитского лагеря и уехал за сапфирами. Как Крикс со стражами разыскал автомобиль и, помня о желании правителя не раскрывать себя, приказал людям спрятаться за утёсом — на тот случай, если сделка с бандитами не состоится. Затем Анатан отправился к Великкамню, а Крикс залёг среди глыб. Потом полз следом, пока Адэр, Анатан и ребёнок не вышли из долины.

— Замок маркиза, — проговорил командир.

Адэр посмотрел в окно. Вокруг цвели низкорослые кустарники, чуть дальше зеленела роща. Над кронами виднелось высокое строение из светло-серого камня с башенками и флигелями под дымчатой черепицей. Крикс направил машину к бреши между деревьями с раскидистыми ветвями, и вскоре шины зашуршали по ровной пепельной дороге.

Солнце зависло в зените. Деревья походили на сверкающие бирюзовые снопы и даже пятнышком тени не омрачали гладкие, словно отутюженные полянки. Всё вокруг было чистым, светлым, безмятежным. И не верилось, что в нескольких милях отсюда находится ад, на заднем сидении лежит труп, а над ним всхлипывает изувеченный ребенок.

Машина проехала вдоль чёрной кованой ограды и затормозила перед ажурными воротами. Сквозь широкие просветы просматривались три аллеи, похожие на растопыренные зубья вилки. Фонтан с птицами из молочного мрамора и пирамидальные кипарисы закрывали парадный вход в старинный трёхэтажный замок.

Привратник — кряжистый старик в униформе — отворил ворота. Выслушав Крикса, указал на аллею, бегущую к правому крылу замка.

Обогнув флигель, командир направил машину к белому вытянутому зданию, расположенному под сенью могучих дубов. Под пение невидимых птиц и перестук дятла в распахнутых окнах вальсировали кружевные занавеси и пританцовывал флюгер на ломаной крыше.

Автомобиль остановился возле двери с решётчатым оконцем и вывеской «Клиника маркиза Яриса Ларе».

Крикс с сомнением взглянул на Адэра:

— Вы сможете выйти из машины?

— Бери ребёнка.

Адэр взял тело Малики, Крикс прижал к себе дрожащего мальчика. Выбежавшая сестра милосердия — в белоснежном строгом платье, накрахмаленной шапочке и ботиках на резиновой подошве — провела посетителей в смотровую комнату, пропахшую лекарствами и средствами для дезинфекции.

— Располагайтесь. Маркиз Ларе сейчас придёт, — сказала она и удалилась.

Крикс умостился с Вайсом на скамье. Адэр положил Малику на кушетку и подошёл к окну, из которого открывался вид на тихий парк, наполненный сочными весенними красками. Но окружающая красота не гармонировала с состоянием души, и Адэр вернулся к кушетке. Усевшись на стул, опёрся руками на колени, ссутулился.

— К вашим услугам, — прозвучал от порога хрипловатый голос.

Адэр поднял голову. Человек средних лет — короткий ёжик посеребрённых волос, очки в золотой оправе — расширил глаза. Шагнул назад, выглянул в коридор, словно усомнившись — в своей ли клинике он находится. Проверил, на все ли пуговицы застёгнут врачебный халат.

— Мой правитель?..

Адэр встал, коротко кивнул:

— Маркиз Ларе!

— Очень неожиданно… Мне доложили, что приехали с прииска.

— Маркиз, осмотрите ребёнка.

— Сначала я осмотрю вас, мой правитель.

— Я в порядке.

— Но вы весь в крови!

— Это не моя кровь. Осмотрите ребёнка.

Ярис Ларе направил взгляд на кушетку:

— А это?

— Это труп. Маркиз, не теряйте время.

— Прошу вас, — сказал Ярис Криксу и вывел его вместе с Вайсом из комнаты.

Адэр повалился на стул, уронил голову на грудь. Время остановилось.

— Мой правитель…

Адэр оглянулся. За плечом стоял доктор.

— Почему вы до сих пор здесь, маркиз?

Ярис нахмурился:

— Я уже осмотрел мальчика. — Отодвинул от стола кресло. — Прошу вас, пересядьте.

Расположился на стуле напротив Адэра. Зачем-то включил настольную лампу и впился цепким взглядом Адэру в лицо:

— Вы себя хорошо чувствуете?

— Я несколько дней не спал и плохо ел. Но сейчас разговор не обо мне. Как ребёнок?

— Сильно истощён. Крикс сказал, что его нашли в горах.

— Да… в горах…

— Мальчик неоднократно подвергался физическому насилию. На пятках застарелые следы ожогов. На спине…

— Довольно подробностей, — перебил Адэр. — Вы оставите его в клинике?

— Нет, мой правитель. Всё, что я могу — это дать успокоительное, что, собственно, я и сделал. Ребёнку нужна помощь квалифицированного специалиста. Его надо показать психиатру. — Ярис покосился на кушетку: — А это?

— Это Малика Латаль.

— Ваша сопровождающая дама?

— Вы помните её? — удивился Адэр.

— Как можно забыть такую яркую особу? Что с ней случилось?

— Мы нашли её в горах вместе с мальчиком.

— Вы принимали участие в поисках?

— Да, — выдохнул Адэр. — Мы искали её пять дней. Я хочу получить заключение о смерти девушки.

Ярис нажал на кнопку вызова. В комнату заглянула сестра милосердия.

— Пусть санитар прикатит тележку для трупов, — распорядился маркиз и обратился к Адэру: — Сейчас её перевезут в морг. Завтра я отправлю заключение к вам в замок.

— Нет, маркиз! Вы осмотрите девушку здесь и сейчас. И сразу дадите мне заключение.

— Я провожу вскрытие в морге.

— Никаких вскрытий, только осмотр.

— Вы хотите забрать тело?

— Да.

Ярис поднялся из-за стола:

— В таком случае я провожу вас в комнату ожидания.

— Маркиз Ларе! Не теряйте время, — произнёс Адэр и повернулся вместе с креслом спиной к кушетке.

Послышалось дребезжание стекла в дверце шкафчика, звук разрываемой бумаги, хлопки резиновых перчаток, шуршание дерюги. Надрывный вздох Яриса заставил Адэра оглянуться.

— Вам лучше не видеть, — сказал маркиз надломленным голосом. — Не надо смотреть.

Адэр вжался в кресло:

— Что там, маркиз?

— Значит, это Малика.

— Да.

Казалось, что невнятное бормотание, сопровождаемое шаркающими шагами и скрипом кушетки, никогда не прекратится.

— Не молчите, маркиз!

— Она умерла, вероятнее всего, от кровоизлияния в мозг. Без вскрытия невозможно установить точную причину смерти.

— Когда… — Адэр с трудом протолкнул комок в горле. — Когда она умерла?

— Не более двух часов назад. Плюс-минус полчаса. Нет трупных пятен, и тело ещё не окоченело.

Адэр стиснул подлокотники кресла. Он нёс Малику, когда она была ещё жива. Он хотел бросить её возле Великкамня, когда она ещё дышала. Он вез её в машине и не знал, что она умирает! Быть может, она умерла, когда он пил вино.

Вновь прозвучали хлопки перчаток, в умывальник ударила струя воды.

Ярис положил на стол очки. Вытирая салфеткой лицо, сел напротив Адэра:

— В такую жару нельзя вести труп в машине. Он… она в плохом состоянии. Мои люди подготовят девушку к погребению. Родственники пусть приезжают за ней с утра пораньше, пока более-менее прохладно.

— Оставьте меня.

Ярис понимающе кивнул:

— Я распоряжусь насчёт ванны и подберу вам одежду.

Маркиз пошелестел за спиной Адэра тканью и удалился. Прошло несколько минут, пока Адэр заставил себя подняться с кресла. Ещё несколько минут заставлял себя повернуться к кушетке. Тело Малики было накрыто простынёй, и если бы не пятна крови на ткани, то можно было решить, что девушка спит, укрывшись с головой.

Адэр потёр лоб. Где найти в себе силы перешагнуть этот день? Скорбное событие, произошедшее по его вине, не должно омрачать его путь к вершине славы.

Похороны матери канули в небытие — в памяти годовалого ребёнка и горе, и радость не оставляют следа. Во всех траурных процессиях Адэр плёлся за широкой спиной Великого и при первой же возможности незаметно уходил. Но то, что над телом усопшего положено произносить речь, он знал. Для очистки совести хотел что-то сказать, и не смог выдавить ни слова. К чёрту пустые слова! Надо попрощаться и уйти.

Адэр встрепенулся. А вдруг маркиз ошибся? Он видел Малику всего лишь раз и мог запросто перепутать её с любой другой чёрноволосой селянкой. Малику сбросили в море, а Хлыст, желая получить выкуп за двоих, отдал девушку, нечаянно забредшую в лагерь. А Малика, живая и здоровая, в это время разыскивает Крикса. А он, дурак, изводит себя мыслями о неудачном начале правления.

После недолгих колебаний откинул край простыни, с содроганием посмотрел на разбухший окровавленный слепок вместо лица. Шумно выдохнул. Это точно не Малика. Хлыст намеренно изувечил нечаянную гостью, чтобы отвести от себя подозрения в подлоге.

Для успокоения совести Адэр стёр уголком ткани со скулы девушки грязь. Кожа смуглая... Очистил висок от прилипшего ворса дерюги. Остроконечная родинка... Он её помнит…

Воздел глаза к небесам, спрятанным за девственно-чистым потолком:

— Тебе мало святых? — Крепко сжал холодные скрюченные пальцы Малики. — Прости…

Сердце перестало биться, только где-то глубоко — под рёбрами — чувствовалась его слабая дрожь. И вдруг пронзила жуткая боль. Адэр сквозь зубы цедил воздух, а выдохнуть не получалось. Захотелось вогнать кулаки в грудь и выдавить из лёгких застрявший ком воздуха. Мелькнула безумная мысль, что через это он уже проходил. Там, в лачуге, когда Малика вправляла себе плечи, он чувствовал сумасшедшую боль, знал, что эта боль не его, и думал, что помешался рассудком.

Адэр склонился над трупом:

— Малика! Выдохни. Попробуй. — Надавил ладонями на девичью грудь. — Давай, Малика, давай. Я помогу.

Надавил сильнее:

— Выдохни! Малика! — Сорвался на крик: — Дыши! Плебейское отродье! Давай! Мать твою! Дыши!

В комнату вбежали маркиз Ларе и сестра милосердия. В ту же секунду послышалось тихое «Ах…»

***

Крикс открыл дверцу машины:

— Я надеялся, что маркиз вас не отпустит.

— Я здоров, — сказал Адэр и уселся на переднее сиденье.

Крикс разместился за рулём, завёл двигатель:

— Врачу, конечно, виднее, но я бы уложил вас в постель.

— Сейчас не до отдыха.

— Это понятно, — проговорил командир, разворачивая машину, — но ванна, чистый костюм и пара тарелок супа вам бы не помешали.

— Поехали, Крикс!

Командир повёл машину к воротам:

— А если честно, я рад, что вы не остались в клинике. Когда на душе плохо, нельзя сидеть на месте.

— Мне хорошо, — произнёс Адэр и рванул ворот куртки: не хватало воздуха, сознание куда-то уплывало.

За окном промелькнула роща. Автомобиль полетел по луговой равнине с цветущими кустами.

— Я отдам за вас жизнь, и хочу, чтобы вы это знали, — тихо произнёс командир.

Адэр посмотрел на ребёнка, спящего на заднем сиденье:

— Стало быть, он твой племянник.

— Да. Племянник.

— Я догадывался, но не хотел тебя обнадёживать. А ты его не узнал.

— Я видел Вайса один раз, когда ему исполнился годик. Я служил в Тезаре, и меня отпустили на несколько дней в отпуск. Когда мне сообщили, что мои брат и племянник пропали, я подал в отставку. Приехал в «Рисковый» и стал стражем порядка.

— Почему ты решил, что это Вайс?

— У него под коленом родимое пятно, овальное, как тутовая ягода. У моего брата такое же… было... Мы его подкалывали: если следующий ребёнок родится без «ягодки», значит, жена нагуляла.

Адэр невесело усмехнулся.

— Ну и врожденная хромота, — добавил Крикс. — Можно спросить?

Адэр кивнул.

— Почему они убили Малику?

— Не знаю. Очнётся — расскажет.

Командир сбросил скорость:

— Она жива?

— Жива, Крикс. Жива. Ради бога, поехали!

— Куда едем? В замок?

— Сначала отдадим ребёнка маме.

И тут командир впервые дал волю чувствам. Не меняя выражения лица, тихонько или завыл, или засмеялся сквозь стиснутые зубы.

Адэр сцепил руки:

— Ты можешь ехать быстрей?

— Я еду со скоростью, разрешённой законом.

— Чёрт! Крикс! Сейчас мне плевать на закон! От нас зависит жизнь Малики. Добавь газу!

Машина взвыла и понеслась.

— Как ты оказался в Тезаре? — спросил Адэр.

— Там, где я родился, было две дороги: в тюрьму или в армию. Я выбрал армию.

— А твой брат?

— Мой двоюродный брат родился и жил в «Рисковом», — проговорил Крикс; пальцы, сжимая руль, побелели. — Я родом из Верхнего Дола, в «Рисковый» приезжал только в гости… Я этих тварей по одной передавлю. Как крыс. А потом пусть меня судят по всей строгости закона.

Адэр изогнул губы. Это была бы самая удачная развязка ужасной истории, если бы командир не посвящал его, правителя — защитника гуманных законов и сторонника праведного суда, — в свои преступные замыслы.

— Нет, Крикс. Твоё «передавлю» расценят, как умышленное убийство. Но если они окажут сопротивление при задержании или попытаются сбежать… — Адэр многозначительно умолк.

— Так и будет. Они обязательно окажут сопротивление.

— И тогда отряд под твоим командованием уничтожит бандитов.

Поигрывая желваками, Крикс кивнул.

— Есть несколько задач, которые надо решить в первую очередь, — проговорил Адэр. — Необходимо проверить выход из «Котла».

— Проверял, и не раз. Живыми оттуда не выходят.

— Значит всё-таки… — Адэр поморщился. — Как звали начальника шестого прииска?

— Лабичи. Прииск «Горный».

Адэр достал из бардачка блокнот и ручку. На последнем листе написал имя. Вырвал лист и смял в кулаке. Последний лист — последняя запись! Он изнасилует память, но заставит её удерживать имена, названия и даты!

— Значит, преступников из «Котла» вытаскивал Лабичи.

Крикс качнул головой:

— Не факт. В Порубежье искупительных поселений больше, чем магазинов.

— Проверь!

— Проверю.

— Анатан нашёл дорогу, по которой смертников доставляли до «Котла»?

— Прямой дороги нет.

— А как же указатель с надписью «Мертвецкая»?

Крикс скупо улыбнулся:

— Моя работа. Установил, чтобы бродяги не совались. Хотя этот столб — бесполезная штука. Анатан сказал, что без страховки до «Котла» не добраться. И тут начинается непонятное. Я бы преступников через горы не тащил — это риск. И где столько надзирателей-скалолазов взять? Ладно, предположим, скалолазов нашли. Предположим, рисковали собой и искупленцами. Но глубина впадины сорок метров! Я не представляю, как можно с такой высоты спустить человека. На верёвке. А как его поднять? Опять же на верёвке. Это вам не мешок с едой и не котомка с сапфирами. Ума не приложу, как это проворачивал Лабичи.

— Ты должен выяснить.

— Выясню.

Адэр вздохнул — предстояло задать наболевший вопрос.

— У тебя есть надёжные люди?

— Есть. Мои сослуживцы. Единственное, они по всей стране разбросаны.

— Сколько их?

— Семь человек.

— Всего семеро?

Крикс пожал плечами:

— Надёжные люди в наше время редкость.

— Найди их.

— Найду.

Адэр посмотрел на багряный закат и закрыл глаза.

Казалось, не прошло и пяти минут, как возле уха прогремел голос Крикса:

— «Рисковый».

Автомобиль покатил по безлюдной улочке. Чернильные сумерки ещё не успели поглотить узорчатые каменные ограды и квадраты дворов, посыпанные белым песком. Кое-где светились окна.

Командир затормозил возле небольшого дома с тёмным окошком и высоким приступком перед закрытой дверью. Двор, покрытый пучками пожухлой травы, не был огорожен. На крючке, прибитом к перекошенной будке, висел ошейник. На верёвке одиноко трепыхалось заштопанное полотенце.

Сжимая руль, Крикс смотрел в пустоту и хмурился.

— У нас мало времени, — напомнил Адэр.

Командир шумно выдохнул, вышел из машины и перестал походить на грозного стража. Нерешительной походкой приблизился к двери, тихонько постучал. Сделал шаг влево, шаг вправо, упёрся рукой в дверной косяк, прислонился к нему плечом.

Дверь отворилась, и на пороге появилась женщина в белом платке, наброшенном поверх ночной рубашки. Адэр не видел выражения её лица, скрытого сгустившейся тьмой. Не слышал разговора. Он смотрел на женские руки, стискивающие на груди концы платка, и чувствовал, как трясутся его колени.

Мать Вайса медленно подошла к автомобилю. Взялась за ручку дверцы и замерла. Всё, что рассмотрел Адэр, это большие блестящие глаза. Большие не по размеру, а по величине и силе единственного чувства. В них не было слёз — она давно их выплакала. И не было счастья — она давно перестала его ждать. В глазах матери застыл огромный страх.

Адэр, если бы мог, выскочил бы из автомобиля и закричал: «Да смотри же быстрей!» Но не меньший страх приковал его к креслу — а вдруг и он, и Крикс ошиблись?

Женщина открыла дверцу — салон наполнился мягким светом — и рухнула на колени. Командир хотел поднять её, но она оттолкнула. Осторожно коснулась пальцами стопы спящего ребёнка, прильнула губами к следам ожога на пяточке. Взобралась коленями на порожек автомобиля. Стискивая концы платка, раскинула руки и, закрыв собой мальчика, превратилась в белую птицу, оберегающую сон птенца.

— Ветер горы облетает, баю-бай.

Над горами солнце тает, баю-бай.

Месяц солнце провожает, баю-бай.

По горам один гуляет, баю-бай.