Часть 05
***
Солнечный свет заливал гостиную. Из сада доносились голоса садовников и щёлканье ножниц для стрижки кустов.
Глядя в зеркало, Адэр провёл по щеке рукой:
— Гюст!
На пороге возник секретарь.
— Распорядись подготовить комнаты для старшего советника на моём этаже. И напомни караулу: без моего разрешения на этаж никого не пускать.
— Даже Вельму?
— Кто такая?
— Ваша личная горничная.
Адэр снял с плечиков рубашку:
— А… Эта служанка… Если позову.
— Будет исполнено, мой правитель.
Адэр отпустил секретаря, надел рубашку цвета имбирного пряника и уставился на костюм болотного цвета, разложенный на софе:
— Макидор!
Переступив порог гостиной, костюмер вытянул тощую шею.
— Где мои сапоги?
— На заседания Совета в сапогах не ходят, мой правитель.
— Совет — это работа. Я пойду на работу в чём мне удобно. И принеси мне штаны.
— Штаны, заправленные в сапоги, — признак дурного вкуса.
Адэр покосился на фигуру, облачённую в шёлковую сиреневую блузу и узкие фиолетовые брюки:
— Зато твой изысканный вкус смущает слуг.
— Их способность к эстетическому восприятию и оценке прекрасного оставляет желать лучшего. — Макидор кинулся к Адэру. — Я завяжу вам галстук.
— Объясняю простым языком: если ты не превратишься в мужчину, я вышвырну тебя к чёртовой матери.
Затягивая на галстуке узел, Макидор вспыхнул:
— Я мужчина.
Адэр сделал шаг назад и осмотрел костюмера с головы до ног:
— В упор не вижу.
— Если сапоги для полей-огородов и штаны без стрелок вы считаете признаком мужественности, — произнёс Макидор дрожащим голосом, — где же ваша брутальная небритость, и почему от вас пахнет дорогим парфюмом, а не пóтом? Следуйте своим убеждениям до конца, а не стойте посередине.
Адэр опешил:
— Ты в своём уме?
Макидор втянул шею в костлявые плечи:
— Не совсем. Зато я цельная личность.
— Уйди с глаз, — прикрикнул на него Адэр и посмотрел на своё отражение в зеркале.
Цельная личность… Как же ею стать, когда мысли, слова и поступки разбегаются в разные стороны? Где найти тот внутренний костяк, который должен обрастать гармонией и согласованностью мыслей, решений и действий? Тяжело вздохнув, Адэр взял с софы костюм.
Сегодня чувствовалось, что советники ответственно подошли к подготовке своих выступлений. Мужи сыпали цифрами, приводили примеры. Ближе к обеду затихли.
— Зачем мы собрались? — спросила Малика.
— Если бы вы не меняли платья, советник Латаль, — произнёс Орэс, — я бы решил, что третий день вижу один и тот же сон.
Малика провела рукой по лакированной поверхности стола, словно стирая пыль, видимую только ей:
— За два дня в Порубежье умерли одна тысяча семьсот шесть человек. Одна тысяча семьсот шесть человек так и не узнали, что в стране появились люди, которые позаботятся об их родных и любимых. Сколько ещё их умрёт в неведении и с тяжёлой душой?
Кладезь пригладил пальцами прилизанную чёлку:
— Вы нас в чём-то обвиняете, советник Латаль?
— Я хочу, чтобы вы делились с правителем своим опытом, а не ущербными знаниями мелких чиновников, которые вы откопали в архиве.
— Это жизнь нашей страны! — возразил Кладэзь.
— Которую никто из вас, кроме Крикса Силара и Анатана Гравеля, не знает изнутри.
— А вы? — подал голос Юстин Ассиз. — Вы знаете?
— И я не знаю. — Малика поднялась и отошла к окну.
Адэр поймал себя на мысли, что препирательства советников с Маликой доставляют ему удовольствие. Их нападки как сладкая месть за пощёчину. А он, как сказал костюмер, стоит посередине, не вмешиваясь в борьбу сторон. Только борьба неравная, бесчестная. И это придавало удовольствию кислый привкус.
— За десять дней Латаль объехала все селения самого бедного района страны, — произнёс Адэр и краем глаза уловил, как Малика резко обернулась. — Она была на всех приисках Бездольного Узла, разговаривала со всеми начальниками, встречалась со всеми стражами и беседовала с селянами. А вы, советник Ассиз, сколько искупительных поселений посетили за свою жизнь?
Юстин смутился:
— Ни одного, мой правитель.
Адэр посмотрел на тучного человека с грубыми чертами лица:
— А вы, советник Глур, пробовали прожить неделю всей семьей на пять моров? — Направил взгляд на Яриса. — Советник Ларе, вы когда-нибудь были в больнице для бедных?
Пригнув голову, Ярис посмотрел поверх очков:
— Мы знаем, что в стране всё плохо, мой правитель.
— Насколько плохо, советник Ларе? Кто из вас, уважаемые советники, успел хотя бы в общих чертах познакомиться со своей страной? Я вызвал вас из других стран. Вызвал заблаговременно. Чем вы занимались до сегодняшнего дня?
— Разрешите, мой правитель? — сказал Мави Безбур и поднялся. — Я должен был выступить два дня назад. Но я ждал от коллег главного вопроса: какими средствами располагает Совет? Так вот, денег в казне осталось на пятьдесят восемь дней. По приказу правителя прииски перестали сдавать камни в отделения тезарского банка. Первая причина: банк принимает камни по непомерно заниженной цене. Вторая: служащие банка оказались нечисты на руку. Соответственно, притока в казну нет. Нам нужен свой, государственный банк. Для его создания необходим уставной капитал, который формируется из казны. Круг замкнулся.
Лица советников вытянулись. Не ожидали…
Первым пришёл в себя Ярис Ларе:
— Ну и как нам прикажете работать без денег?
Мави пожал плечами:
— Возьмите в каком-нибудь отдалённом селении тяжелобольного ребёнка и донесите его до больницы на руках.
— Зачем?
— Пока вы несёте, обливаясь потом и страшась за жизнь малыша, вас посетят с десяток идей, как позаботиться о здоровье народа сейчас, а не через десять лет, когда будут построены сотни больниц. Если идеи не появятся — значит, вы занимаете чужое место, советник Ларе.
— Интересно, какие идеи посетили вас, — сказал Орэс.
— Старший советник! Я хочу извиниться перед вами за своих коллег и прошу присоединиться к нам, — проговорил Мави и, когда Малика вернулась в кресло, взял со стола бумаги. — Предлагаю провести в Порубежье ювелирную выставку-аукцион, на которой мы сможем продать удержанные драгоценные камни. Прошу проголосовать, не вдаваясь в подробности.
Заседатели подняли руки.
Адэр сжал подлокотники кресла:
— Принято!
Есть первое решение!
— Далее, — сказал Мави, глядя в записи. — В стране работает сто двадцать пять иностранных предприятий, налоги идут мимо нашей казны. Предлагаю провести модернизацию экономики…
— Говорите о финансах, экономику оставьте мне, — произнёс человек с глубокими залысинами на висках.
— Дослушайте до конца, советник Кольхаас, — проговорил Мави миролюбивым тоном. — Предлагаю провести модернизацию экономики путём регистрации международных концернов и компаний, не требуя открытия их представительств в Порубежье. Пусть работают где угодно, а налог с чистой прибыли платят нам.
— Чем вы собираетесь их заманить? — поинтересовался Кольхаас.
— Самая высокая налоговая ставка в мире составляет тридцать процентов, минимальная — пятнадцать. Я подготовил проект закона, который предусматривает семь процентов.
— Не маловато?
— С миру по капле — река в казну.
— Сомневаюсь, что сработает, — отозвался Орэс.
— Если не сработает, я попрощаюсь с креслом советника.
— И с авторитетом, — добавил Кольхаас.
— Не ставьте точку, коллега. Я только начал работать. Когда мои идеи иссякнут, вы узнаете первым, — сказал Мави и с довольным видом сел.
— Спасибо вам за подсказку, — произнёс Вилар. — Трасса Маншер – Партикурам проходит через шесть стран в обход Порубежья. Обе стороны платят впечатляющие дорожные сборы. Я предложу им построить дорогу напрямик. Лично разработаю выигрышный маршрут, который позволит мне заняться второстепенными дорогами.
— Тысячи наших граждан получат работу, — откликнулся советник по социальным вопросам. — Поддерживаю.
— Поддерживаю, — один за другим проговорили мужи.
Адэр достал из папки документ:
— Я составил договор, согласно которому Тезар временно возьмёт на себя представление интересов Порубежья на дипломатическом уровне во всех странах. Прошу ознакомиться.
Орэс округлил глаза:
— Мой правитель…
— Вы же не хотите, чтобы Порубежье оставалось страной на бумаге, советник Лаел? — сказал Адэр и пустил документ по кругу.
— Во сколько нам обойдётся сие удовольствие? — спросил Юстин.
— Как бы парадоксально это ни звучало, Тезар наш должник. И всё благодаря махинациям своего банка. Бойвард и Партикурам тоже наши должники. Из-за их халатности на границах в Порубежье стекается всякий сброд. Советник Бархат, я ни на секунду не сомневаюсь, что Партикурам согласится строить дорогу, чтобы хоть как-то восстановить репутацию. А с Бойвардом начните переговоры о телефонном, телеграфном и почтовом обслуживании Порубежья. Пусть даже временном. — Адэр сложил на столе руки. — И наконец, уму непостижимый факт: Ракшада нам тоже должна. В замке содержится нарушитель границы и работорговец — родной брат хазира Ракшады.
Советники закрутились, зашептались.
Адэр похлопал ладонью по столу, призывая мужей к тишине:
— Только не говорите, что не знали. Пресса вторую неделю гудит. Или вы следите только за тем, как обсуждают простолюдинов за столом моего Совета? — Откинулся на спинку кресла. — Пресса гудит, а хазир молчит. И пусть молчит. Каждый день его молчания увеличивает размер выкупа.
Адэр наблюдал, как советники читают договор с Тезаром. Одобрительно покачивая головами, передают бумагу дальше. Заседание превзошло самые смелые ожидания. Разум выводил рулады, а внутренний голос наперекор ему скрипел. Единство и взаимопонимание людей — вещь хрупкая и недолговечная. Что запоют мужи в следующий раз?
— Предлагаю объявить о постоянном нейтралитете Порубежья во всех международных конфликтах, — сказал Орэс Лаел и получил поддержку советников.
— Мой правитель! — произнёс Юстин. — Я могу взять слово?
Адэр кивнул. Если разговор вновь пойдёт о продлении полномочий судей, с графом придётся распрощаться. На служителей правосудия было плевать, но решение в запале высказано, и чтобы быть цельной личностью хотя бы в чужих глазах, менять свою позицию нельзя.
— В Порубежье царит беззаконие, — начал Юстин. — Своих законов нет. Чужих законов столько, что я сам в них запутался. Притом некоторые Указы Великого противоречат друг другу.
Советники одобрительно зашумели.
Юстин поднял руку и продолжил в тишине:
— От деда мне достался Законник Зервана. Грасс-Дэмор процветал, его опыт перенимали другие государства. Зачем нам изобретать колесо, когда оно уже в наших руках? Те законы, которые безошибочно работали при Зерване, после некоторой доработки безошибочно будут работать и в наше время. Да, я замахнулся на большое и трудное дело и прошу поддержать меня: сейчас голосом, потом участием, советом или подсказкой.
— Поддерживаю, — вдруг сказала Малика.
— Конечно, поддерживаете, — проговорил Орэс с ехидцей, — ведь рукой Зервана водила моруна.
Адэр нахмурился:
— Разве Зерван был женат на моруне?
— Нет, мой правитель. На протяжении четырёх веков советчицами династии Грассов были моруны.
Адэр сжал вспотевшие ладони. История повторяется. Отец сказал бы — дурной знак. Так сказал бы тот, кто отправил единственного сына в эту глушь и даже не потрудился рассказать о том, что наворотил в стране.
— Поддерживаю, — произнёс Адэр, и плевать, что остальные советники молчат.
Юстин поклонился и сел.
— Наш народ малограмотный, — сказала Малика. — Он ещё не умеет размышлять, и то, о чём мы говорили сегодня, он вряд ли поймёт. Необходимо хоть одно решение, которое будут обсуждать не газетчики, а люди. Я предлагаю вернуть наших граждан, отправленных на искупительные работы в Тезар.
— Поддерживаю, — кивнул Исаноха. — Они провинились перед Порубежьем и должны искупить свою вину здесь, а не на чужбине.
— Я говорю об амнистии.
— Опомнитесь! — воскликнул советник с яйцеобразной головой. — Мало нам забот, так мы ещё наводним страну отребьем!
— Мы говорим о гражданах нашей страны! — подал голос Кладэзь. — Многие из них не преступники, они всего лишь оступились, а помощники наместника, выполняя заказ на поставку рабочей силы в Тезар, превысили свои полномочия.
— Откуда вам это известно? — хохотнул Орэс. — Советник по вопросам образования — раб глупых слухов?
— В таком случае, я тоже раб, — тихо промолвил Исаноха.
— И я, — откликнулся Джиано.
Адэр растерялся:
— Совет не имеет права обсуждать слухи.
— Это не слухи, мой правитель, — произнёс Крикс. — В каждом селении есть доносчики, которые строчили наместникам о провинностях односельчан. Стражи жалели, а эти — нет. Раз в месяц приезжала искупилка, забирали всех скопом. Возвращались единицы. В Рисковый тоже приезжали, пока я не вычислил, кто пишет.
— Советник Ассиз! Это правда?
— Да, мой правитель.
Теперь стало понятно, почему Юстин Ассиз не хочет менять судей. Ошибки в вынесении приговоров, вероятнее всего, носили единичный характер. Безграничное беззаконие свершалось по приказу Тезара. Его Тезара. Его великой державы. Верится с трудом.
Адэр повернулся к Малике:
— Чья подпись стояла на приказах?
— Я не видела. Наместники обсуждали их на собраниях, но запрещали что-либо записывать.
Советники переглянулись и уставились в блокноты.
— Советник Ассиз, — проговорил Адэр. — Мне нужны личные дела порубежцев, отправленных на искупительные работы в Тезар.
— Хорошо, мой правитель, — ответил Юстин с толикой сомнения в голосе.
— Я передумал. Мне нужны все судебные постановления.
— Все?
— Да.
— За какой период?
— За двадцать лет.
Юстин попытался улыбнуться — выпуклые губы вымученно растянулись.
— Мой правитель, их тысячи. Я бы сказал: десятки тысяч.
— А я сказал бы, миллионы. — Адэр раскрыл записную книжку. — По моим подсчётам за последние двадцать лет из Порубежья исчезли одиннадцать миллионов человек, советник Ассиз. Вы и советник Силар поможете мне их найти.
— Суды каждые три года сдают дела в архив, — проговорила Малика.
— В мой архив?
— Да, мой правитель.
Адэр всплеснул руками:
— Просто замечательно! Вам осталось привезти недостающие документы, советник Ассиз. Завтра с утра приступаем к их изучению.
— Одиннадцать миллионов — это не шутка. Это пятая часть страны! — подал голос советник по социальным вопросам, возмущённо тряхнув вторым подбородком. — Надо в срочном порядке провести перепись населения.
— Появятся деньги, обязательно проведём, — отозвался Мави Безбур.
Юстин Ассиз прокашлялся в кулак:
— Мой правитель! Повторю перед Советом то, что говорил вчера вам лично. Если дать слабину, каждый преступник в стране проснётся. Амнистия, как и поголовная смена судей, позволит бандитам осмелеть и вылезти из нор. К ним примкнут все, кто считает себя ущемлёнными, все, кто решит отомстить за слишком суровый приговор. Их не сотни и даже не тысячи. Вы сами сказали — их миллионы. В большинстве селений по одному стражу. У нас нет обученных людей, нет денег, чтобы остановить волну преступности. А она будет, я в этом уверен.
— Прошу разрешить стражам порядка ношение холодного оружия, — выпалил Крикс.
— Советник Силар, — насупился Юстин. — Порубежье входит в содружество «Мир без насилия».
— Почему-то преступники об этом не знают.
— Ваш сарказм не уместен, — ввернул Орэс.
— Вы называете правду сарказмом? — огрызнулся Крикс. — Люди убивают чем угодно: ножами для чистки овощей, лопатами, камнем, голыми руками. Или это не насилие?
— Насилие, — согласился Орэс. — А вы должны придумать, как бороться с ним ненасильственным способом.
— Вы знаете, как борются с преступностью в странах содружества? — спросил Крикс.
— Вы главный страж Порубежья. Вы должны знать, а не я.
— Я знаю. Там поощряют доносительство. Там бывшим искупленцам два раза в год принудительно делают прививки, которые подавляют волю. А на дома наносят предупреждающие знаки, чтобы все знали, кто в них живёт. Там родственники преступника оплачивают его содержание в тюрьме, берут на иждивение семью пострадавшего и делают взносы в государственную казну, которые идут на нужды охранительных участков. Там на сто человек приходится один страж порядка. И это ещё не всё. Дайте мне эти законы, дайте людей, и я не заикнусь об оружии.
— Если мы разрешим ношение оружия стражам, охранителям, знати, сторожам и всем прочим, — проговорил Юстин с подчёркнутой вежливостью, — мы автоматически пополним список отвергнутых стран. Отвергнутые страны, к вашему сведению, существуют обособленно. С ними никто не имеет дела. Вы хотите и нашу страну обречь на одиночество?
— В мире без насилия мы уже одиноки, — сказала Малика.
— И это говорит та, кто предлагает освободить искупленцев от заслуженного наказания, — заметил Юстин.
— И в мире справедливости мы одиноки.
Орэс Лаел покачал головой:
— За красивыми фразами, как правило, прячется пустота. Особенно, когда эти фразы произносит государственный деятель.
— Вы хотите, чтобы мои люди жертвовали собой, защищая вас, но сами не идёте на жертвы ради них, — горячился Крикс. — Это и есть пустота ваших клятв и обещаний служить отечеству и народу.
— Ваши обвинения голословны, а требования безосновательны, советник Силар. Впредь подбирайте слова, — сказал Юстин.
Крикс сложил руки на груди и уставился в окно.
Адэр постучал пальцами по столу. Вот и пришёл конец единству. Но если бы хоть кто-то из них побывал в плену у подонков, если бы хоть кто-то умирал каждую минуту от страха перед неизвестностью, если бы силы жить им давала только надежда на физическую подготовку и хитрость спасителя в лице одинокого, невооруженного стража порядка, они бы поддержали Крикса. Однако у холёных и изнеженных советников не было печального опыта. Проживая в благополучных странах Краеугольных Земель, они уверовали в свою неуязвимость, как, собственно, верил он сам. Верил до недавних пор.
— Вопрос об амнистии остаётся открытым, — сказал Адэр. — Секретарь отпечатает протокол заседания и даст вам на подпись. Все свободны, кроме Гравеля, Силара и Латаль.
Мужи молчаливой гурьбой покинули зал.
— Гюст! Оставь нас.
Секретарь закрыл двери с другой стороны.
— Анатан…
Тот поднялся и съёжился:
— Да, мой правитель!
— У тебя столько же прав, сколько у маркизов и графов. Почему ты ведёшь себя, как непрошеный гость?
— Я не знаю.
— Все мои надежды на тебя.
— Я не подведу вас, мой правитель. Клянусь!
— Денежные трудности тебя не касаются. Ты работаешь в том же режиме, что и раньше. Скажу больше: я требую, чтобы ты вплотную занялся «Провалом». Начинай строительство рабочего посёлка, покупай снаряжение и оборудование, нанимай людей. Кроме этого, пригласи иностранных специалистов, пусть изучат колодец, вода из которого пахнет нефтью.
— Геолого-экономическая оценка месторождения нефти стоит сумасшедших денег, — начал Анатан.
Адэр жестом остановил его:
— Я дам тебе столько денег, сколько скажешь. Можешь идти. — Перевёл взгляд на Крикса. — Посягая на главный закон «Мира без насилия», ты рискуешь слететь с шахматной доски.
— Но пока я на ней, я вижу только два хода: либо я загублю своих людей собственным бездействием, либо верну Порубежье в реальный мир, где с насилием борются, а не скрывают его. И вы знаете, какой дорогой я пойду.
Адэр открыл блокнот. Закрыл. Постучал пальцами по переплёту:
— Я не смогу поддержать тебя, Крикс. У меня связаны руки.
— Ваши слова понравятся бандитам.
Адэр улыбнулся:
— А ты им не говори.
— Мне не до шуток, мой правитель. За последний месяц преступность выросла на семь процентов.
— Почему не сказал на заседании?
— Это официальная цифра. В действительности дела обстоят намного хуже. Я не хотел вводить Совет в заблуждение.
Адэр облокотился на стол, потёр ладонями лицо. Нищета, как и любая беда, не ходит в одиночку.
— Во внутренних войсках вашего отца служат две тысячи наших граждан, — прозвучал возле уха голос Малики.
Адэр покосился на неё. Не женщина, а клубок противоречий. В ней странным образом сплетаются ум и наивность, покорность и строптивость, жестокость и милосердие.
— Отзывай порубежцев из армии Тезара, — кивнул Адэр Криксу. — Прямо сейчас отправляйся в Градмир. Я переговорю с Троем Дадье. Он будет тебя ждать. Можешь идти.
Дадье, впрочем, как и любой другой сановник Краеугольных Земель, не опустится до личной беседы с плебеем, даже если этот плебей — высокопоставленная особа другой страны. Криксу не привыкать к субординации — семнадцать лет службы в армии Великого не прошли даром, а потому разговор с Троем через рядового чиновника не заденет его самолюбие.
Адэр посмотрел на Малику. Ей вряд ли посчастливится побывать в Тезаре или в каком-либо другом государстве, где превыше всего ценится чистота знатной крови. Он не может позволить, чтобы к его правой руке отнеслись с пренебрежением, как к протянутой руке прокажённого, а потому никогда не отправит своего старшего советника к Великому.
— Спасибо, что заступились за меня, — сказала Малика.
— Надоели склоки.
— Я не справляюсь и прошу найти мне замену.
— Этого не будет. Не хочу доставлять Совету удовольствие.
Малика принялась крутить пуговицу на манжете:
— Гюст сказал, что вы переселяете меня на свой этаж.
Адэр ослабил галстук:
— Переселяю. И что?
— Я не кобыла, которой без её согласия меняют стойло.
— Мой старший советник не может жить в нежилом крыле замка.
— Я переберусь в свою старую комнату.
— Если хочешь высокое звание старшего советника опустить до уровня прислуги, давай, перебирайся, — произнёс Адэр и покинул зал.