Глава первая

– Проходите. Садитесь. Я смотрел, как они опасливо заходят в дом, такие юные и в чём-то похожие, но, тем не менее, абсолютно разные, и думал, а за каким, собственно, лешим, мне было это нужно? У меня что, работы не хватало без этой головной боли? Или я похож на одного из тех отъявленных фанатов своего ремесла, которые забывают поесть, когда лепят свои статуи или малюют картины? Да ничего подобного. Мне нравится просто валяться в гамаке в своем саду, поглядывая исподтишка на замки, которые выращивают моим младшеньким древни, и давать им неслышные советы. Еще больше я обожаю, когда рядом сидит Ортензия и тихонько рассказывает домашние новости и собственные планы. А самый пик счастья наступает, когда приплетаются уставшие от зодчества младшие, устраиваются по разные стороны от меня и требуют сказку. И я начинаю любую, с любого места, потому что рассказывать до конца все равно будет некому. Близнецы уснут, выслушав всего три-четыре фразы. Творчество не самое легкое дело, особенно, когда тебе еще не исполнилось и трех лет. Невольно глянув в ту сторону, где высится на холме фамильный замок Зии, перевожу строгий взгляд на устроившихся на диванах учеников. И ловлю в ответ настороженные взоры одиннадцати пар глаз. Хотя сначала я отобрал двенадцать кандидатов, после вынужден был добавить тринадцатого. Точнее, тринадцатую. Отказывать верным друзьям не положено. Тем более, если просят они крайне редко. Ну а в том, что еще не все кандидаты с нами, частично есть и моя вина. Или наоборот, забота, как посмотреть. Все отсутствующие ученики – девушки, и это я вовремя успел проверить их баулы. У одной набор запасных вещей оказался скудноват, у второй – чуть побогаче. И тем не менее, у них имелось самое необходимое, кроме мужских костюмов. И только у третьей, той, за кого просил Сардат, почти все вещи были мужскими. Она и сейчас сидела в мужской одежде и с пиратской косынкой на волосах, ничуть не завидуя двум согруппницам, которых Кларисса таскала по складу северной школы. – Как вам известно, – сообщаю ученикам, подавив вздох, – мое имя – Грег Диррейт, и я королевское око. А с этого момента – ваш наставник и потому вы можете звать меня просто по имени. В любое время дня и ночи, так как наставники в нашем отделе приравнены в правах к родителям. И точно так же обязаны заботиться о вас, учить и лечить. А еще – хвалить и наказывать, заслуженно, разумеется. – А можно узнать, как именно вы наказываете? – очень учтиво и кротко справился растрепанный парнишка, и, вряд ли я сумел бы расслышать в его словах тонкую язвительность, если не имел многолетнего опыта. – Конечно. Но сначала вы заселитесь в свои комнаты и пообедаете. – твердо ответил я, и не из вредности. Просто к тому времени Кларисса приведет последних учениц, и мне не придется повторять правила еще и для них. Дом, в котором разместилась моя маленькая школа, расположен всего в лиге от замка, но окружен каменной стеной. И надежно защищен магами ковена. Мне пришлось выдержать небольшое сражение с некоторыми магистрами, никак не желавшими понять, ради чего нужно тратить столько сил, если в северной школе есть свободные лектории и спальни. И все давно благоустроено, вплоть до разнообразных турников, дорожек и мишеней на стрельбище. – Там учатся маги, – прозвучал мой главный довод. И Кларисса с Леоном сразу поняли. Как и Торрель с Элессит. – Больше никаких споров, – категорично объявил свой вердикт его величество. – Пока идет отбор, подберите для его школы особняк неподалеку от замка и устройте все, как Грег скажет. Ну разумеется, после этих слов скромничать я не стал. А кто бы удержался на моем месте? Особенно после того, как они буквально силком повесили мне на шею это наставничество. В дополнение ко всем прежним обязанностям, между прочим. – Ты пойми, – настырно уговаривала Кларисса, – кому же учить новичков, как не самым лучшим? И я в душе соглашался, внутренне тая от этого признания самым лучшим. А разумом приходил в ужас от собственной слабости перед банальной лестью. Вот просто похвалили меня, назвали самым-самым – и уже готов бежать на задних лапках, куда пошлют. – Я ничем не лучше других, – взорвался возмущением, едва осознав, что Клара прекрасно слышит мои эмоции и нарочно гладила по шерстке, подводя к нужному решению. – но не имею никакого опыта в наставничестве. – А вот тут ты уже лукавишь, – устало и жестко отрезала бывшая наставница. – и сам прекрасно помнишь и Зигеля, и принцесс, и магов северной школы. Тебе сам всеслышащий велел стать наставником юного ока. – Ладно… в чем-то ты права, – обдумав ее слова, объявил так же жестко, – буду учить. Но только на своих условиях. – Хотелось бы услышать основные, – опасливо заметил не вмешивавшийся в спор Леон. – Да пожалуйста. Самое главное одно – все будут учиться до конца. – веско произнес я и смолк, любуясь сменяющимися на их лицах чувствами. Изумление, недоверие, недовольство, возмущение и снова недоверие. – Ты пошутил? Невозможно вырастить очей из всех принятых учеников. Ни у кого не получилось довести более двух. Ты сам учился одиночкой, – с привычной осмотрительностью пояснил Леон. – Нет, я не шутил. Но объяснять, почему так решил, пока не стану, примета у меня такая. Просто предупреждаю, отчислять никого не буду. Поэтому мне нужно не менее двадцати спален. Пусть небольших, но с отдельными умывальнями. – Балдахины к кроватям шелковые или бархатные? – негромко съехидничал кто-то из магов. – Какие он выберет – такие и повесите, – холодно уронил Торрель, решительно поднимаясь с места, – работайте. Меня ждут послы из Остана. Но указ подпишу, как только будет готов. Вот поэтому в нашем общем доме, где ученикам предстоит провести ближайшие пару или тройку лет, есть все, что я счел необходимым иметь и вдобавок то, о чем тревожилась Зия, Клара и даже Сард. Кстати, нужно будет подбросить ему работку, по дружбе. Раньше я сам намеревался учить подопечных обращению с оружием, а теперь вполне могу попросить его дать им несколько уроков. По лестнице на второй этаж я поднимался первым, сам себе напоминая клушку, ведущую на сеновал свой выводок. И попутно объяснял ученикам основные правила этого дома. – Слуг тут нет, только кухарка и конюх. Все остальное делаем сами. Сами убираем, сами топим печи, сами носим дрова. Кухарке тоже нужно помогать, но не всем сразу, а по очереди. Придется составить список. – А стирать? – волнует худенького светловолосого парня, одетого в явно коротковатые для него вещи. – Как тебя звать? Ларик? Очень хороший вопрос, Ларик. – обрадовался я его практичности, – А стирают прачки. Приходят раз в декаду, забирают вещи и через день возвращают Но те, у кого всего один костюм, могут не волноваться, в школе все вы обязаны ходить в форме. Она уже готова и висит в шкафах. Сейчас вы заселяетесь, умываетесь, надеваете форму, подписываете комнаты, и мы идем в столовую. С этими словами я вошел в просторный коридор второго этажа и встал у двери в спальню, расположенную точно напротив лестничной площадки. На свежем светло-коричневом лаке очень эффектно смотрятся крупные, в пол-локтя буквы, сделанные белой краской. «Грег». – Вам туда, – показываю парням направо и ловко вытаскиваю из толпы подарочек Сарда. – а тебе – сюда. Займи комнату рядом с моей. – И тут свои, – в голосе растрепанного парня сквозь легкое ехидство слышится тоскливое разочарование. – Ну да, – невозмутимо подтвердил я, – вы все мне теперь свои. Но парни будут жить справа от меня, а девочки – слева. Их меньше. – Какие девочки? – не понял он, – их пока нет. И при чем тут Лин? Лина ехидно фыркнула, забросила баул за плечо и направилась к двери в выделенную ей комнату. – Между прочим, – негромко заметил я, скучающе изучая лестничный пролет и высокое окно за ним, – воспитанные парни имеют привычку помогать девушкам таскать тяжести. – Сама справилась, – с насмешкой сообщила девчонка, забрасывая баул в комнату. – а где взять краску? – Там, на подоконнике, – указал я в ближний конец коридора и повернулся к парням. Они недолго переживали отсутствие хороших манер и мигом забыли про соученицу. Дружно прихватив баулы и вещевые мешки помчались вдоль коридора, распахивая все двери подряд. От изумления я на мгновение онемел. А потом молчал уже осознанно, ожидая, чем закончится этот забег. Хотя сразу знал, что ничего плохого или безрассудного они не совершат. Отбор шел пять дней, и четверых из кандидатов я выделил еще в первый день. Во второй – еще двоих. В третий, нехотя, добавил в список двух девушек. Нет, я не против женщин-очей, просто очень уж опасна и трудна наша работа. И лучше им искать себе дело поспокойнее. Однако девчонки так явно превосходили соперников в некоторых, крайне важных для меня, вопросах, что было просто подлостью их не взять. В четвертый день мне повезло, неожиданно вырвались вперед еще трое, став первыми из немногих, правильно решивших сложную задачу. На последнего, ехидного Ларика, с несчастным вздохом указала Кларисса, осознавшая к окончанию пятого дня, что я намерен закрыть список, так и не набрав намеченной дюжины воспитанников. А сейчас они, озабоченно перешептываясь, неторопливо плетутся назад, снова заглядывая в каждую комнату. – Грег… – негромко окликнула меня Лина, – можно один вопрос? Хоть пять, для того я тут и стою. – Конечно. – А где умывальни? – Сейчас дотащатся сюда твои собратья, и объясню сразу всем. – Так они ходят так медленно, – посмотрев на парней, уверенно заявила девчонка, – потому что ищут умывальни и не понимают, в чем подвох. Ты же говорил, там, в монастыре, что око должно уметь думать и мгновенно разбираться в любых житейских ситуациях. Ну да, говорил. Чтобы сразу осознали серьезность ожидающего их учения. И даже обещал специально устраивать небольшие неожиданные проверки. Но это же не значит… Или, для них все же значит? В таком случае получается, что олух тут сейчас только один, и это я сам. Придется исправлять оплошку. Как говорят в народе, если скисло молоко, не горюй, вари творог. – С заданием первой правильно справилась Лина, – объявляю так громко, чтобы дошло до всех. – она просто пришла и спросила. Это лучший способ, если никто из окружающих не желает вам зла. А в этом доме вы в полной безопасности. – Лин, – тихо, но упрямо поправила девчонка. И получила в ответ лишь скупой кивок. Сейчас меня больше всего занимало другое. Лица учеников искривились в странной гримасе, взгляды принялись обшаривать пол и обшивку стен. – Что вам не понравилось в моих словах? – начиная понимать, что имеются еще причины, кроме названной девчонкой, осведомился я, – Ларик, отвечай. – Нас ведь тринадцать? – помолчав, поднял он взгляд, и в прозрачной зелени колдовских глаз плеснулись отчаяние и горечь, – вот и боимся… – Все, не продолжай, – останавливаю его властным жестом поднятой ладони, – я тебя услышал и понял. И заявляю официально, вы все ошибаетесь. Двенадцать учеников – это лучшее число. Можно было набрать и меньше и больше, никто никаких ограничений мне не устанавливал. Впрочем, я и сам их не придерживался. И взял не только всех, кого выбрал сам, но и кандидатов, которых выбрали ваши учителя. – Какие еще учителя? – насторожился парнишка. – Об этом позднее. Сейчас вам ничто не мешает идти занимать комнаты? – У меня два вопроса, – сделал шаг вперед лохматый парень, – меня зовут Шет. Где тут умывальни и сколько человек будет жить в одной комнате? – Как это… сколько? – опешил я, – там же только одна кровать? – Но спать можно по очереди, – тихо буркнул кто-то, – и еще диванчики есть. – Диванчики вы мне покажете, – судя по побледневшим лицам ближайших воспитанников, они расслышали в моей интонации нечто угрожающее, – а комнаты на одного. И умывальня у каждого своя. Идем, покажу. В несколько шагов пересекаю коридор и влетаю в противоположную комнату, первую от лестницы справа, если смотреть отсюда. Я сам сначала хотел занять именно ее, но в итоге выбрал ту, которая была шире всех. – Где диванчик? – Вот, – ученик тычет пальцем в изящное изделие столяра. – Это не диванчик, а козетка, – отлегло от сердца. А то я было решил, что прозевал хитрый финт мебельщиков, подсунувших банальные диванчики вместо легких козеток, – такое кресло. На ней удобно отдыхать, читать, просто смотреть в окно. Она легко двигается, ставь как хочешь. А дверь в умывальню – здесь. Видите кольцо? Беретесь правой рукой и двигаете вправо, дверца катается на колесиках. – Это моя комната, – немедленно заявил Шет, и толпа, мгновенно сориентировавшись, ринулась прочь. – Идем, покажу тебе, – оборачиваюсь к Лин, но ее уже нет поблизости. Девчонка на самом деле соображает ничуть не хуже парней. Еще бы так же повезло с остальными ученицами и можно считать набор удачным. Где, кстати, их там Клара таскает, обещала ведь четверть часа? И словно в ответ на мои мысли со стороны лестницы раздались девичьи голоса и веселый топот каблучков. А еще через несколько секунд на ведущих сверху, со стороны мансарды ступенях появились одетые в мужские штаны и рубашки девчонки. На плечах каждой висит на крепких ремнях походный мешок, руки заняты полосатыми останскими сумками. Знаю я одно место, где все упаковывают именно в такие. – Помочь? – шагаю навстречу ученицам. – Мы сами, – бодро отмахнулась идущая впереди высокая, тонкая Данель, отзывавшаяся и на просто Нель. – Сами, – подтвердила следовавшая за ней более плотная Сола, – нам Клара заклинанием сумки облегчила, как будущим ученицам. Вот как? А почему я не помню, чтобы приглашал ее в преподаватели? И какого, кстати, предмета? – Далеко еще? – добравшись до меня, осведомилась Нель. – Пришли уже. Вот моя комната, тут живет Лин, следующие две ваши. – О, как хорошо, – обрадовались они, и оставили одну из полосатых сумок у двери, где уже светится свежая надпись – «Лин» – сделанная ничуть не меньшими, чем у меня буквами. – ей тоже подарили. Сказали, девочки любят сладкое. Ну все, Клара, вот ты и попалась. Сначала, нагло пользуясь моей добротой, подсунула мне ученика, а теперь еще и секретами моими начала делиться со всем светом? Отныне ты нежеланный гость в моем доме и моем замке. На декаду, для начала. Я решительно вернулся в свою комнату, запер дверь и прошел к стоящей в простенке кадке с невзрачным, на первый взгляд, кустиком. – Родичи, – зову своих древней, – я не стал бы вас просить о помощи… вопрос не срочный и довольно спорный, но мне всегда неприятно, когда кто-то пытается без спроса влезть в мои дела, даже с самыми добрыми намерениями. Я при этом ощущаю себя либо оскорбленным, либо не вызывающим доверия, нуждающимся в присмотре подростком. А это обидно, когда знаешь, что и сам прекрасно справился бы. И теперь мне не хочется некоторое время встречать в своем замке и в этой школе свою напарницу… Клариссу. Ну и заодно ее коллег… чтобы не начали уговаривать. – Ты позволишь нам посмотреть твои чувства? – помолчав, справился появившийся на ветвях полупрозрачный, зеленоватый человечек с огромными печальными глазами. – Смотрите… Минуты три они смотрят мне в душу, а я гляжу в окно и вспоминаю те дни, когда сам был учеником. И отсюда, с высоты пройденных дорог, полученных ран и обид, сделанных ошибок и вырванных у судьбы побед, отчетливо вижу, какой нелегкий труд взвалил на свои плечи. А главное, какую ответственность несу перед своей совестью за неизбежные ошибки. Так пусть они хотя бы будут моими. – Мы посмотрели, – прошелестел листками кустик, – и поняли твои чувства. Поэтому не пустим никого до тех пор, пока ты сам не захочешь.