Глава 13. Кровь и предательство

Ева

Приходи в гости…

От горячего дыхания Демьяна по телу проносится сладкая волна. Ноги подгибаются, я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Волк ловит меня, обхватив мощной рукой за талию.

— Осторожнее, Ева, — кажется, что его голос звучит где-то в груди. И отзывается в моем сердце рваными ударами.

Оборотень отступает. Я во все глаза смотрю на него. Рассматриваю жадно, словно пытаясь впитать его мощь.

Высокий, ростом метра два. Плечи очень широкие. Волосы длинные, темные. И глаза… почти черные. Очень красивый. Дикий. Черты лица хищные.

— Еще раз спасибо за мазь, — бросает бабушке и дедушке, не сводя с меня взгляда. И лишь сейчас я понимаю, что его ладонь все еще на моей талии.

— Отпустите, — лепечу, пряча взгляд. Внутри меня идет борьба между волчицей и человеком.

— Прости, — произносит тихо, — до встречи, Ева.

И уходит.

На меня накатывает сильная слабость. Ноги подгибаются, я оседаю на пол. Дедушка тут же бросается ко мне, поддерживает.

— Тебе нужно сесть, — басит, — Тая, приготовь чай. Думаю, пришло время рассказать внучке, что с ней происходит.

Сердце пропускает удар.

Кажется, я начинаю понимать. У меня… течка? Этого же не может быть, правда?

Но эти три волка смотрят на меня так, будто рано или поздно все равно заберут.

— Садись, — дедушка сажает меня в мягкое кожаное кресло. Я аж проваливаюсь, чувствуя невероятную легкость. Тут, у камина, пахнет спокойствием и травами.

Бабушка гремит посудой. В гостиной повисает тяжелая тишина. Дедушка Макар прислоняется к прохладному дереву, хмуро глядит на меня.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — произносит сдавленно, — но они меня вынудили. Мы с твоей бабушкой планировали, что ты поживешь, устроишься. Забудешь о том, как тебя считали вторым сортом. Прости нас за это, внучка.

— Не извиняйся, — складываю пальцы в замок, — я понимаю. Я и сама… немного в шоке от всего происходящего.

В гостиную заходит бабушка. В ее руках красивый расписной поднос. Она ставит на резной кофейный столик чайничек, над которым поднимается пар.

— Чай с пустырником и одуванчиком. Успокаивающий сбор, — улыбается она, затем садится на диван напротив камина. Ловко разливает заварку в три чашки и заливает кипятком.

Аромат трав растекается по гостиной. Я чувствую, как мышцы расслабляются.

— Мы не знали, что так будет, — произносит она, — так ждали тебя, родная. Я и твой дед… мы…

— Не нужно, Тая, — нежно, но твердо произносит дедушка, — Ева должна знать, что с ней происходит.

Я решаю сразу рассказать, что знаю.

— У меня… течка, да? — выдавливаю из себя. В голове тут же вспыхивает голос матери: такие вещи не обсуждают. Слово «течка» звучит грязно. Постыдно. По-животному.

— Да, — кивает дедушка. Он проводит ладонью по лицу, словно устал. Или смущён. Не могу понять. — Впервые за двести лет.

По коже бегут мурашки: я ведь обычная волчица… разве нет?

Всё, что я знаю, — сухие факты из волчьей школы. Что раньше оборотни были другими. Мощнее физически, но у них были проблемы с контролем зверя.

Их цикл жизни был подчинен гону и течкам. Наш учитель говорил, что мы наконец-то избавились от этих пережитков прошлого.

— Понятно, — перебираю пальцами подол платья. Хочу всё рассказать, но решиться сложно. Словно между мной и правдой стоит образ матери.

Не смей!

Я буквально слышу ее голос…

— Ева, внученька, — бабушка двигается ближе, тянется и накрывает мои руки сморщенными ладонями, — это необычно, но не страшно. Раньше мы следовали зову Природы. Тысячи лет наши предки жили в лесах и были их хозяевами. Но потом всё изменилось…

— Они стали заглядываться на людей и их жизнь, — дед сжимает пальцы в кулаки, его глаза вспыхивают желтым. Он злится. — Спокойную жизнь, а не бесконечные циклы течки и гона. Волки захотели полной власти над своей звериной ипостасью.

Странно. Всю жизнь я считала это правильным. Тогда почему внутри всё протестует?

Слушаю, как завороженная.

— И однажды ночью, двести лет назад, стаи объединились против альф и их семей. Они с факелами пришли к избам альф, требуя свободы. Отказа от дикой жизни.

Невольно представляю факелы, крики и волков, восставших против собственных вожаков. От этой картины становится жутко.

— Альфы тогда решили, что это лишь очередной каприз, — произносит бабушка с горечью, — и жестко потребовали стаи разойтись. Но самые… ярые сторонники отказа от дикости не угомонились. Красновы, Гордеевы и другие кланы…

Сердце неприятно сжимается. Выходит, моя семья — потомки тех, кто предал своих вожаков?

Сама не замечаю, как изо всей силы стискиваю пальцы бабушки. Она морщится. Ослабляю хватку и прячу руки.

— Прости, — выдыхаю, — я… не понимаю, что со мной происходит.

— Всё хорошо, — бабушка касается моей щеки, — я всё понимаю…

О чем это она? В ее глазах плещется такая боль, что я чувствую ее кожей. Бабушка отворачивается. Дедушка продолжает рассказ.

— Когда альфы поняли, что их кланы готовы пойти даже на убийство, они сделали вид, что рассматривают предложение бунтующих. Взяли два дня на раздумья. За это время собрали своих волчиц и волчат… и отправили в лес с припасами. А сами направились на свою последнюю битву. Вожаки сражались отчаянно, но силы были неравны.

Почему-то впервые мне жаль тех диких, которых я никогда не знала.

— Стаи казнили своих альф. И на них обрушился гнев Природы. Все истинные пары были вмиг разорваны…

По коже пробегает холодок. Даже мне, выросшей без веры в истинность, эта мысль кажется чудовищной.

— А оборотни постепенно начали… увядать. Их силы становились всё меньше с каждым поколением. Но кланы это не расстроило, даже наоборот. Они стремились в города, к людям. К комфорту и сытой жизни.

Я шокирована. Убить своих альф?! Это же недопустимо! В школе нам об этом не рассказывали… и я понимаю почему.

— Но увы, — тихо произносит дедушка, — оборотни настолько деградировали, что превратились в жалкое подобие людей. Когда я возглавил семейный клан, то первым делом перевез всех сюда. Но твоя мать… наша дочь… по уши влюбилась в ублюдка Краснова.

Отец… вся внутренне сжимаюсь от одного упоминания.

— Мы отговаривали ее, как могли, — шепчет бабушка, в ее глазах блестят слезы, — но эта девчонка… она всё равно уехала. Потом родилась твоя сестра… Влада была идеальной наследницей. Ей прочили свадьбу с альфами сильнейших кланов.

— Тая умоляла твою мать отпустить девочку к нам. Мы бы воспитали ее в традициях диких волков. Но сама Влада не захотела…

— А потом родилась ты, — улыбается бабушка, — такая крошечная, хрупкая. Но твои родители совершили ошибку, когда…

Вдруг она замолкает под грозным взглядом деда.

— Но я ничего этого не знала! — выпаливаю. — Никто из нас не знал правды, что падение диких было сопряжено с предательством! Нам рассказывали, что они… просто умерли из-за гона и убили своих течных самок. Это объявили табу…

— Ева, — ласково произносит дедушка, — я сказал сегодня утром, что тебе не стоит выходить за границу деревни. Еще надеялся, что у нас есть время. Будь моя воля, я бы еще долго держал тебя подальше от них. Но Природа решила иначе. Понимаю, что ты не сможешь удержаться. Тебе судьбой начертано быть с ними… если хочешь, можешь идти к диким. Но я прошу тебя лишь об одном — будь осторожна, внучка.

— Вы не расскажете, что происходит со мной?! — в отчаянии выдыхаю. — И почему именно я… с ними…

— Об этом тебе могут рассказать лишь те, кого ночью двести лет назад с матерями отправили в темный зимний лес.

— Так Демьян, Савва и Влас… они… — восклицаю, не сумев сдержать эмоций.

Боги! Так эти трое… ком подкатывает к горлу.

— Да. Они кровные сыновья тех вожаков, которых предали собственные стаи…