Глава 59. Больше не одиночки

Демьян

Красивая. Ева сейчас невероятно сильная и прекрасная волчица. Мой зверь наслаждается тем, как она постепенно выпускает свою мощь на свободу.

Еще недавно она боялась собственной природы, пыталась спрятать всё, что казалось неправильным. А сегодня я смотрел, как моя истинная наслаждается страхом другого волка. И не остановил ее до тех пор, пока она сама не подошла к границе.

— Ева, пойдем со мной, — Лада перехватывает ее возле лестницы. — Сход скоро начнется. Ты собралась в этом туда идти?

Ева оглядывает простое платье, которое ей дали деревенские после обращения.

— Лада, у бабушки и дедушки сгорел дом, Краснов собирается терроризировать деревню, Северьян предсказал какую-то беду. Думаешь, что мой сарафан — это главная проблема?

— Ева… сегодня ты предстанешь перед всеми волками деревни как альфа-волчица. Это исторический момент! Пойдем, у меня есть кое-что подходящее.

Ева беспомощно смотрит на меня, явно ожидая поддержки.

— Даже не надейся, маленькая, — усмехаюсь.

— Предатель, — сообщает она и покорно топает за Ладой.

Улыбаюсь ей вслед и выхожу из дома. Савва с Власом идут за мной, но стоит двери закрыться, как я чувствую на себе тяжелый взгляд.

— Ты специально это сделал? — спрашивает Савва.

— Что именно?

— Не надо, Демьян. Ты прекрасно понимаешь. Ты видел, что с ней происходит в подвале, и не остановил, — зло цедит он.

— Остановил, когда понадобилось. Какие-то проблемы? — сверкаю глазами.

— Когда понадобилось? — его спокойствие разлетается на осколки. — Она вцепилась в пленника и смотрела на него так, словно еще немного — и порвет ему глотку! А ты стоял у стены и наблюдал!

Зверь внутри недовольно рычит.

— Потому что она должна была сама почувствовать эту грань.

— Какую, к черту, грань? Ей девятнадцать, Демьян! Ева только-только перестала бояться себя… начала понимать, что злость не делает ее чудовищем. Какого черта ты решил, что сейчас самое время толкнуть ее дальше?

— Я ее никуда не толкал. И что, по-твоему, я должен был сделать? Оттащить и объяснить, что вот эту часть себя принимать не должна? Сказать: волчица — хорошо, сила — хорошо, но только пока мне нравится то, что я вижу? Она такая, Савва. Это ее суть!

— Я предлагаю дать ей время!

— А враги дадут? — жестко спрашиваю. — Сегодня Краснов сжег дом ее семьи, потому что Макар отказался сотрудничать. А завтра кто-нибудь погибнет. Хочешь, чтобы к тому моменту она всё еще спрашивала у нас, имеет ли право злиться?

— Не передергивай, — цедит Савелий. — Я не хочу снова собирать ее по кускам, если она зайдет слишком далеко и испугается того, кем стала.

— А я не хочу, чтобы однажды она поняла: мы ничем не лучше тех, кто всю жизнь учил ее прятать неудобные части себя. Я хочу, чтобы она раскрылась полностью, Савва. Даже если мне не понравится то, что я увижу.

— А если она потеряет себя в этой тьме?

— Тогда мы будем рядом!

— Вот только ты почему-то решил, что имеешь право выбирать, куда ей идти!

Савва хватает меня за плечо. Я перехватываю его запястье и сбрасываю руку. Атмосфера мгновенно накаляется, волки поднимают головы.

— Не надо, Савелий, — предупреждаю.

Я не узнаю своего друга. Он словно с цепи сорвался.

— А то что? — его глаза вспыхивают алым.

— Вы серьезно? — Влас вклинивается между нами. — Сейчас будете выяснять, у кого из вас член длиннее? Я сразу могу решить вашу проблему — у меня!

— Не лезь! — гаркаем одновременно.

— Конечно. Лучше посмотрю, как два взрослых оборотня бьют друг другу морды из-за того, как правильно жить Еве. — Он переводит взгляд с Саввы на меня. — Один решил, что ей надо выпустить тьму. Второй считает, что ее надо от этой тьмы защитить. А Еву кто-нибудь спросил?

Молчим. Вот ведь мелкий засранец!

— Она сама остановилась, — говорю наконец.

— После того как ты вмешался, — возражает Савва.

— Я только напомнил, зачем пленник нужен живым. Ева сама укротила свою суть.

Савва тяжело вздыхает.

— Ты видел ее взгляд? Ей понравилось.

— Я знаю.

— И тебя это не пугает?

Хочу сразу ответить «нет», но осекаюсь. Мне действительно понравилось видеть ее такой.

Не испуганной девочкой, которая шарахается от собственной тени, а волчицей, заставившей городское ничтожество наконец увидеть в ней угрозу.

Признаюсь, мне это даже слишком понравилось…

— Пугает, — признаю. — Но не Ева. Меня пугает, что я могу ошибиться и не понять, когда действительно нужно вмешаться. Только если начну выбирать за нее из страха собственной ошибки, это уже будет не защита.

Савва молчит.

— Ну, слава богам, — выдыхает Влас. — А теперь можете поцеловаться и помириться.

ТРЕСЬ!

Отвешиваю ему подзатыльник.

— Ты давай тут не борзей.

— Эй! Я всё Еве расскажу, — театрально насупливается.

— Что именно ты мне расскажешь? — раздается за спиной.

Оборачиваюсь и напрочь забываю о споре.

Ева стоит на крыльце рядом с довольной Ладой. На ней длинный сарафан глубокого брусничного цвета, мягко облегающий грудь и талию, свободными складками спускающийся до щиколоток.

Открытые плечики истинной кажутся особенно нежными, темные волосы рассыпаны по спине, а на голове венок из полевых цветов, трав и алых ягод.

Древняя, почти языческая красота.

Зверь довольно урчит, требуя сейчас же сорвать этот наряд и снова покрыть самочку. Ева ловит мой взгляд.

— Что? Настолько плохо? — смущенно краснеет.

— Если скажу, насколько хорошо, до схода мы не дойдем, — хриплю, прокашливаясь.

Влас довольно хмыкает.

— Вот! А потом мне говорят, что это я испорченный.

— Это общеизвестный факт, — Савва подходит к Еве и улыбается. — Ты очень красивая.

— Спасибо. Хоть один нормальный мужчина, — Ева зарывается носом в грудь друга.

Остатки напряжения исчезают.

Из дома выходит Макар, следом появляется семья Лады и несколько старших волков.

— Пора, — объявляет старейшина. — Все уже собираются на поляне. Сход начинаем, как только придем. Сегодня говорить придется о многом.

— Северьян там? — спрашивает Ева.

— Он будет.

Я протягиваю Еве руку. Она вкладывает в нее свою крошечную ладошку, и мы идем вслед за старейшиной. Савва оказывается с другой стороны, Влас шагает чуть сзади.

Чем ближе поляна, тем отчетливее слышны голоса. Десятки волков. Их запахи смешиваются с дымом костров, травой и вечерней прохладой.

Ева крепче сжимает мои пальцы.

— Я волнуюсь. Очень-очень, — признается малышка.

— Я тоже, — отвечаю.

— Ты? — она удивленно вскидывает брови.

— Представь себе. Иногда даже альфы не знают, что будет дальше.

— Не верю, — хихикает.

— И правильно, — вмешивается Влас. — Он просто пытается тебя успокоить, детка.

Ева фыркает.

Нас называют Дикими Альфами.

Три волка, которым не нужна стая. Мы жили обособленно, признавали только собственные правила и были уверены, что свобода именно в этом.

Теперь рядом Ева. Девочка, открывшая в себе силу, которую даже мы, двухсотлетние волки, познать не в состоянии.

И волки деревни ждут именно ее. Маленькую, хрупкую, но с крепким стержнем внутри. Сегодня перед ней склонят головы как перед альфа-волчицей. Я горжусь ей.

И впервые мысль о том, что я больше не один, не заставляет зверя скалиться.

Он смотрит на Еву, чувствует рядом Савву и Власа, слышит голоса десятков волков впереди и спокойно принимает простую истину.

Мы больше не одиночки, а часть большой волчьей стаи. И впереди нас ждет битва с городскими, от которой мы уже не сможем откреститься…