Глава 15. Единорог за дверью

- Предлагаю это бесполое нечто разместить в кладовой.

- Протестую, я жеребец. Как вы смеете?!

- Ладно, пусть пони поспит в кладовой.

Гроверу очень не понравился объект для транспортировки. Возможно, потому, что единорог объявил во всеуслышание, что Гровер – «самый потасканных из всех» и «пусть держится подальше от моей чистой белой шкурки».За это острый на язык волк посмеялся над небольшим по размеру «жеребцом» и жестоко преобразил его в «пони». Гровер никогда не скрывал своего обширного опыта, но сейчас, перед Иви, упоминание о прошлых многочисленных связях его напрягло. Тем более, по его мнению, Дюк отставал совсем ненамного. К тому же то, чем раньше волк гордился, из уст белого пони звучало как-то… скабрезно. В доме залетали искры.

- Девочка, - царственно обратился новоприбывший к Иви, - ты здесь самая приличная. Разрешаю тебе почесать мне бочка перед сном.

- О диван почешись, - грубо ответил Гровер, который мгновенно заподозрил «жеребца» в потенциально дурном влиянии на лисичку.

- Давайте не будем ссориться, у нас еще большая дорога впереди. Придется привыкать друг к другу, - дипломатичный Лесли старательно улыбался единорогу и пытался увести того от волков и Иви. Но «жеребец» уже наметил интерес и не был намерен отступать.

- Она самая приличная из вас, пусть она мне хоть спальню покажет, - раскапризничался он, топоча копытцами.

Иви вздохнула. Не стоит скандалить перед сном. И так все уставшие, расстроенные, нервные. Успокаивающе погладив Гровера по руке, лисичка повела единорога в небольшую хозяйственную комнату с пустыми полками. Пока в доме не появились постоянные проживающие, в нем не было мелких сувениров, декора, и, конечно, ломящаяся от запасных вещей в обычных жилых домах кладовая стояла гулко свободная.

- До чего меня довели, - с надрывом произнес единорог, осмотрев комнатку, - где приходится копыта ставить. А все мое бесконечное терпение виновато, поистине золотое сердце у единорогов! Валентайн!

- Что? – не поняла Иви.

- Валентайн меня зовут. А тебя как?

- Иви. Приятно познакомиться.

- Растущая, значит. Хочешь со мной переночевать? Не доверяю я этим звериным мордам за дверью. Блудливые, печати негде ставить. Я, со своей тонкой душевной организацией, рядом с ними прямо чешусь весь, и копыта ноют. Клянусь сочной травой, дорогая, они начнут приставать к тебе ночью. Так что можешь оставаться здесь, только коврик себе принеси. Ах, как жаль, что ты не девственница. Тогда мой подвиг по твоей защите был бы более весом. Но, что уж тут, защитим остатки твоей крошечной нравственности.Единорог болтал и болтал, крутясь на месте и приноравливаясь к месту своей случайной ночевки, не замечая сконфуженности лисы.

- Спасибо, уважаемый Валентайн, очень лестное предложение, но у меня наверху спальня. Спокойной вам ночи.

Быстро пробормотав слова прощания, красная от стыда Иви вылетела из кладовой, прикрыв за собой дверь, и сразу уткнулась к грудь поджидающему Дюку.

- Все хорошо? – он обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

- Да, - шепотом ответила лисичка, - только пошли быстрее на второй этаж, чтобы Валентайна не расстраивать. У него тонкая душевная организация.

Волк молча покачал головой и нечитаемым взглядом посмотрел на дверь, за которой приготовился ночевать ворвавшийся в их жизнь оплот нравственности.Вместо того, чтобы идти к лестнице, куда его тащила лисичка, Дюк поймал ее за талию и с удовольствием поцеловал в хрупкую шейку, щекоча губами и вызывая мурашки на чувствительной коже. Иви от неожиданности ахнула, сразу прикрыла рот ладошкой, но звук уже было не поймать.За дверью кладовой возмущенно запыхтели и затопотали. Валентайн услышал бесстыдные непотребные звуки и выказывал праведное возмущение.

Иви вырвалась из рук улыбающегося Дюка и птицей взлетела по лестнице. Она в чем-то понимала единорога. Одинокая девушка среди трех мужчин, не родственница, не невеста. Так, партнерша по случайной связи с приезжими волками, связи волнительной, но краткосрочной. Другая бы оборотница пожала плечами и забыла. А Иви, Иви смущалась, терялась в собственных мыслях.  Щеки пылали, шея хранила ощущения губ. Лиса ахнула, приподняла подол и застучала туфельками по ступенькам еще более бойко.

Волк, качая головой, пошел за лисой. Он сам не очень понимал, как короткий заезд в провинциальный город по делам превратился в целых ворох проблем и ответственности, но сдаваться не намеревался. Его волк считал маленькую лисичку парой, да и сам Дюк глаз не мог отвести от эмоционального, стыдливого, нежного лица девушки. Ему даже понравилось смущать. А еще больше заводило, как стыдливость лисички после их с братом ласк переходила в настоящую страсть. Ну красота же.Со второго этажа раздался тихий вскрик. Волк ухмыльнулся, брат-таки поймал бегущую лисичку.Охота – важная часть удовольствия. Дюк легко взбежал наверх, тенью проскочил в комнату мимо брата, обнимающего слабо вырывающуюся Иви.

- Гровер, не надо тут, отпусти меня, - слышен был шепот девушки.

Она отталкивала мужские горячие ладони, поглаживающие шею и ключицы, еле слышно рычала, когда Гровер расстегивал пуговички блузы. И даже куснула его за потерявший осторожность палец, решивший скользнуть по губам.Выскользнув из рук Гровера, лисичка бросилась в комнату.

И сразу, буквально шагнув внутрь, была схвачена уже поджидающим там Дюком. В молчаливом фырчащем бою более сильный противник лишил Иви юбки, зато получил пару царапину через всю щеку.  Сопротивлялась лисичка с огромным удовольствием, ухитрившись пару раз пихнуть волка острым локотком. Скинув туфли и запрыгнув на кровать, она сдула с лица выпавший из прически локон и по-боевому сжала кулачки.Вошедший Гровер закрыл дверь спальни изнутри и, крадучись, начал обходить кровать. Оба волка скидывали одежду, тяжело, взволнованно дышали и жадно разглядывали девушку, стоящую на кровати в расстегнутой блузе и панталончиках.

- Иви, подойди, детка, поближе, - сказал, сглотнув слюну, Дюк.

- И не подумаю, - ответила лиса, опасливо отступая назад.

С другой стороны кровати ее уже поджидал затаившийся Гровер, он дернул за тонкую ткань, и она легко треснула, раскрывая панталоны по шву. Некоторое время волки просто гоняли раскрасневшуюся Иви друг к другу, не в силах остановиться, любуясь то голенькими белыми ягодицами, то шелковистой дорожкой волосков в развилке стройных ног. Потерявшая голову лиса тихонько повизгивала от ласковых касаний и аккуратных шлепков. Когда Гровер, останавливая охоту, обхватил ее за бедра и поцеловал в нежный живот, она дрожала, словно в первый день знакомства в баре.

Ноги подвели, обмякли от слабости, и она осела на кровать, не сопротивляясь уже более требовательным объятиям Гровера. Сам пребывающий на пределе возбуждения, волк не пытался больше затягивать игру, и без всякой нежности раскинув ноги лисички, крепко ухватил внутреннюю поверхность бедер сильными загорелыми пальцами, темное на светлом, а затем медленно лизнул по бледно-розовым лепесткам. Дюк включил лампу, оба уже поняли, что особым удовольствием становится смотреть.

- Быстрее бы домой, - сказал Дюк, не отрываясь наблюдая за братом и невольно облизываясь, - выть сейчас хочется, болит внутри, волк с ума сходит.

Его волк бесился от желания сообщить миру, что догнал свою самку, а в доме, где они были не одни, человеческая ипостась это запрещала. Дюк присел на кровать, уже совершенно обнаженный, готовый, с жестко стоящим внушительным орудием, угрожающе покачивающимся в паху. Иви моргнула и застонала. Она знала, какой нежной и невыносимо сладостной может становиться эта пугающая мощь.

Зарычав, она вцепилась коготками в мускулистое бедро Дюка, подтягивая волка ближе к себе. Он нежно погладил ее по голове, продолжая за Гровером. Тот иногда поворачивал скуластое, более изящное, чем у Дюка лицо, чтобы продемонстрировать брату, как томительно сладко движется язык по розовой, подрагивающей плоти.

Внимание было настолько напряженным и сконцентрированным, что Дюка пробило внезапным острым удовольствием, когда теплый, ласковый язык неожиданно обежал головку, а пряди волос Иви протанцевали по его бедрам. Подкравшейся Иви тоже досталась добыча, которую она пожелала. Пойманный врасплох Дюк беспомощно ахнул и содрогнулся, поворачиваясь к лисичке словно подсолнечник к солнцу, уже не обращая внимание на брата, весь поглощенный сильным пронизывающим наслаждением от поглаживаний язычка.Теперь уже,приподнявшийся Гровер,хрипло дыша,смотрел за их действиями.

- Ивиии,- простонал Дюк, выгибаясь, даря себя, опасаясь коснутся белоснежной головы и спугнуть ошеломляющую ласку.

Проведя пальцем по раскрывающимся цветком складочкам, волк привстал, довольно рыкнул и приготовил свою каменную от напряжения длину для первого входа, когда за дверью раздался топот копыт, цокающих по лестничным ступенькам, и звонкое, на весь дом:

- Вы что там с девушкой делаете, бессердечные?