Глава 18. Арина

– Так, теперь Радислав.

Как я оказалась в этой ситуации? В какой момент моей жизни этот говнюк пролез в святая святых – в детскую? Я не звала его сюда! Его и его зажравшуюся семейку.

Ну, ладно. Его мама мне нравилась. Мирослава Илларионовна, несмотря на вид королевы на приеме в Букингемском дворце, оказалась более адекватной, чем сыночек.

Она успокоила меня, обещала, что никто детей отнимать не будет, а напротив, предложила помощь по всем статьям, в том числе по оформлению блога. Закон о рекламе всех блогеров держит в состоянии сжатой попки.

Матвей сидел в углу, как нашкодивший школьник, которому велели переписывать строчки. Не знаю, как я на это согласилась, но стоило увидеть, с каким трепетом он смотрит на сыновей, меня кольнула совесть.

Он же отец. И даже вон, тест ДНК сделал. На этом моменте я начала заводиться, а Радик, словно в защиту папки, тяпнул меня за грудь.

– О-о-ох! – не сдержала я болезненного вздоха.

– Что такое?! Болит что-то? С ребенком что-то? Давай врача вызовем из центра, я крестной наберу!

Позади мнительного папашки что-то нечленораздельное весело хрюкнула тетя. И ушла. Там она с нашей новоиспеченной бабушкой ворковала над Яриком и Миром. Мы остались втроем.

– Нет, все хорошо, просто Радик кусается.

Чуть поменяла позицию и потянулась за телефоном. С этими новыми родственниками никакого контента не сняла. Но как только рука коснулась моего кормильца, Матвей грубо выдал:

– Это обязательно?! Я вообще-то не собираюсь разрешать тебе показывать детей. Убери телефон. Хочешь – себя потом снимай.

Признаться, я офигела немного. С мстительным удовольствием осматривала покрасневшее и вздувшееся волдырями тело Трофимова. Знатно я его отходила крапивой.

Не знаю, почему так вышло, но он сейчас напоминал человека, которого жизнь не пощадила и окатила как минимум кипяточком. Ну, а кто знал, что у него кожа такая нежная? Это разве мои проблемы?

У меня памперсы послеродовые, у него – зуд и красная морда. Все справедливо, я считаю. Демонстративно взяла телефон; сняла небольшое мимими видео, а потом и вовсе направила камеру на него со словами:

– Кстати, у нас тут папочка объявился, и он против того, чтобы я вела блог. Что скажем этому товарищу, девочки?

Вторая половина лица по красноте сравнялась с первой. Матвей только что не пыхтел и пар из ушей не выпускал. Так-то! Я убрала телефон и погладила сына. Жестко добавила:

– Давай-ка ты не будешь лезть в те вещи, о которых не знаешь. Чтобы ты там себе ни надумал, это обязательно. Благодаря «показывать детей» и блогу в целом, мне было что есть, я смогла найти детям отличную клинику, да и в целом в столицу приехать. Так что, будь любезен, свои замашки пещерного человека оставь при себе!

– То есть ты считаешь, что это нормально…

Открылась дверь, и на пороге показалась сияющая Мирослава Илларионовна. Господи, язык сломаешь! Кошмарное имя. Ей шло, но выговаривать это…

За ее спиной маячил растерянный дедушка. Вот кто точно чувствовал себя не в своей тарелке. Но было видно, что жену свою он боготворит, хоть и смотрит на происходящее вокруг с толикой неприязни. Ну, простите! Чем богаты, тем и рады.

– Третий поел? Господи, как вы их различаете? Я уже запуталась. Можно я его возьму? Тебе же вообще их поднимать не надо до месяца. Побереги швы.

Я переключилась, а Матвей захлопнулся. Несмотря на его козлиность, отношение к матери у Трофимова было уважительное. Это не могло не подкупать. Внезапно он поднялся и мягко оттолкнул ее.

– Я сам.

Я с затаенным трепетом, ужасом и восторгом наблюдала, как он подходит ко мне и, словно самую большую драгоценность, на свете берет сына. Неумело так. Видно же, что самому страшно.

Матвей с крошечным Радиком на руках выглядел немного комично. Словно он его поднял, а что дальше делать, не знает. Кроме того, его взгляд скользит по моей груди, и что-то в нем такое зажигается, что я краснею до корней волос.

Разве можно хотеть уставшую замахавшуюся женщину с тремя маленькими детьми? Да ни за что на свете! Не верю!

– Куда его дальше?

И тут в моей голове созрел план. Коварный, не скрою. С мстительным видом я указала на дверь, медовым голосом сообщая:

– Там пеленальный столик. Надо снять всем троим памперсы, и пусть они поголопопят.

– Хорошо.

Я осторожно встала. Сидеть все еще было тяжело, но что поделать? Надо много ходить и двигаться. Мы прошли в комнату. Там тетя и няня уже начинали раздевать детей, готовясь к…

– Теть, подожди. Папа хотел с детьми пообщаться. Вот пусть дерзает.

– Но как же…

– Он справится, – многозначительно сказала я.

Только пусть попробуют мне кайф обломать! Но тетя и няня замолчали. Няня смотрела со смешинками в глазах, а тетя с укором. Матвей же, не подозревая о грядущей подставе, прошел и положил младшего сына.

Он осторожно раздел парней. Открыл памперсы по очереди у каждого. Не с первого раза, но определенно – это успех! И… Три, два, один!

– Твою мать!

Три идеальные синхронные струи ударили в лицо нашего папочки. Должно быть, это непередаваемые ощущения – детская моча на свежих волдырях от крапивы.

– Матвей, это твои дети. Матвеевичи, это ваш папа. Будете знакомы!