Глава 36. Арина

Две недели почти пролетели. Жизнь потихоньку начинала входить в колею. Отметили с подписчиками месяц малышам. Они уже такие смешные стали! Просто счастье маленькое.

Они уверенно держали головки (почти всегда), гукали и, к нашему с Матвеем ужасу, продолжали регулярно орать по ночам от колик. Это дико выматывало.

Тетя наотрез отказалась приезжать, пока врач ее не выпишет, а я уже дошла до ручки. Сторис становились все реже, в них было меньше энергии, статистика падала.

У меня лежали три рекламных контракта и одно амбассадорство. Мирослава Илларионовна выделила мне свою юристку по всем этим моментам, и та постоянно подгоняла с дедлайнами.

– Теть, у меня все сроки горят, а я не могу даже с кровати встать. Они опять всю ночь на груди висели. Даже одновременно, но их трое, а соска два!

Я едва ли не плакала. Нет, конечно, я была в курсе про послеродовую депрессию, но никак не думала, что хандра нападет и на меня. Надеюсь, это не оно.

Но проверить наверняка я не могла, потому что мой психолог, с которым мы начали работу еще на ранних сроках, чтобы я не отъехала кукухой из-за многочисленных страшных диагнозов, была занята.

У меня же то понос, то отрыжка, то ор выше гор. Мы просто не могли состыковаться. У-у-у! Поэтому я сидела и рыдала в трубку.

– Я плоха-а-ая ма-а-а-ать!

Сопли, слюни, притихшая няня и даже дети. Они собирались на прогулку, и я пыталась их докормить, чтобы они поспали. Но все равно надо было идти с ними, потому что в прошлый раз няня не справилась. А я не хотела!

Врач, что пришел к нам недавно, посоветовал завершить грудное вскармливание. Но я не могла! Для детей же это самое важное сейчас, им всего месяц!

Другие же как-то справляются? Вон сцеживаются, и все такое. Я тоже потерплю. Никто еще от бесконечной кормежки не умирал.

– Ты чудесная мама, прекрати, милая. Может, все же завершишь ГВ? Станет полегче.

– Ты знаешь, как это дорого? У них три разные смеси!

– Подберем одну. Та же, дорогая всем подходит.

– Я похожа на миллионершу?

– Я похож.

Резко повернулась к двери. Там стоял хмурый Матвей. Мы с ним худо-бедно уживались. Хотя, о чем я говорю, я просто в какой-то момент выпала из жизни.

Вот какая из меня мать? Сижу с грязной головой, в обрыганной детьми растянутой футболке, лицо наверняка красное и опухшее от слез. Даже детей своих накормить не могу нормально! У-у-у-у!

Отвернулась, всхлипывая. Матвей поздоровался с тетей, прошел вперед. Я грозно спросила:

– Руки помыл после работы?!

Прозвучало немного истерично, отчего я опять заплакала. Положила сына на пеленальный столик. Пробубнила:

– Извини, просто сегодня что-то накатило.

– Ну, когда за день меньше трех сторис твоих и те все с красными глазами, то дело дрянь. Поэтому я и приехал пораньше.

Покосилась на него. Он же из принципа не смотрит мои сторис! Зачем это ему? Еще ворчать снова станет, что мне надо прекратить, что детей слишком много. Начала злиться.

– Так, давай я сам. А тебе вот таблеточка. Я поговорил со своими врачами, с врачами в центре крестной, даже обсудил ситуацию с твоим психологом. Арин, нам всем нужна адекватная мама без чувства вины. Так что предлагаю прекратить ГВ твое, все равно полноценно детям его не перепадает, а насчет смеси ты не переживай.

Я притихла. Он реально положил на стол ту самую таблетку, что сворачивает лактацию. Офигеть, откуда он название-то ее знает? Недоверчиво переспросила:

– Ты говорил с моим психологом?!

– Да. Конечно же, она меня отчитала как первоклассника, но я уже стал привыкать, что все твои подписчики за тебя горой стоят. Намертво. До сих пор вкус клубничного йогурта стоит на зубах.

Он усмехнулся, а я немного опешила. Мы хоть и сосуществовали вместе, но так вышло, что почти не пересекались в последнее время. Матвей много работал, но ночью исправно заступал на вахту вместе со мной.

Мне кажется, я была в таком состоянии, что даже если бы проснулась на нем верхом, то просто попросила бы не будить и не трогать.

– В общем в нашем случае, пора сворачивать молочную лавочку. Может, тогда и с животиками станет полегче.

У него тоже были синие круги под глазами. Я же смотрела на нашего папу во все глаза. Было в нем что-то такое… И все же решилась спросить:

– И ты не будешь считать меня плохой мамой из-за того, что я не справилась?

Признаюсь, этот страх жил у меня давно. С тех самых пор, как он сказал, что хочет отнять детей. Что я неадекватная и вообще, как бы из достоинств у меня только незаменимая грудь. Но Матвей меня удивил. Внимательно посмотрел прямо в глаза, а потом совершено искренне ответил:

– Арин, ты самая лучшая мама из всех, кого я знаю, и нашим детям очень повезло с тобой. Но ты устала и загнала себя с этими вечными кормлениями. Давай просто сделаем так, как советуют специалисты?

Кивнула. И снова начала плакать. Но на этот раз от облегчения.