Глава 51. Арина

– В смысле, будущая жена, Трофимов? Ты задницей на морского ежа сел?

Я в шоке! На минуту отошла первый раз в жизни в море искупаться, а этот гад не только выдал все пароли и явки, так еще и невестой меня назвал.

Я так растерялась, что даже не сразу поняла, как закивала. Но это же невозможно! Бросала грозные взгляды на человека, которому, судя по всему, было пофиг.

– Ой, а кто имена у вас придумывал?

– Арина. Она у мня вообще фантазерка и затейница. Даже вот замуж не пошла с животом. Говорит, фотографии плохими будут.

Офигел?! Он в своем уме? Да нас рассекретят на раз два. Я ж блогер! Как я буду теперь сторис вести и все показывать? Как я потом этим чудесным людям стану в глаза смотреть?

Со всей силы наступила на ногу Матвею. Тот поморщился и вытащил пострадавшую ступню из капкана. Какой такой живот? Он бредит?

– Ой, Арина, я тебя понимаю, посмотри, какая я тюлениха! А у тебя, наверное, и того больше было. Можно же на «ты»?

Дети на заднем фоне вносят свои коррективы в счастливое знакомство. Нет, пара Жени и Александра мне понравилась, но я тут же отвлеклась на детей.

– Так, а вы вообще можете выйти? Давайте, может, поужинаем вместе?

– Я за, предлагаю обменяться номерами, но мы только приехали сегодня. Нам бы понять вообще, что к чему, и посмотреть, как оно выйдет.

– Арина, пожалуйста! Мы уже неделю здесь, и у меня уже аллергия на местную публику. Они на меня так смотрят, словно я прокаженная! Ну, прошу, я даже готова с детьми помочь!

Дальше, пока я меняла детям подгузники, наши мужчины обо всем договорились. Несмотря на то, что семья Муромских относительно беспардонно ворвалась в наш мирок, все равно было ощущение, что мы знаем их сто лет.

– Слушай, а они милые! Если дети позволят, то, может, и сходим с тобой на ужин, – сказал Матвей как ни в чем не бывало, когда они ушли.

Посмотрела на него как на психа. Он сейчас серьезно? Схватила полотенце, встала в позу и ка-а-а-а-ак дала ему по заднице хлестким концом. Учитывая плавки, которые ни фига не скрывали его фигуру, будет синячище.

– Ай! Ты опять за свое?! Я думал, крапива была последним твоим членовредительством. Что о нас люди подумают?

– Люди подумают! Серьезно?! Те самые люди, которым ты сказал, что мы помолвлены! Трофимов! Ты в самолете головой ударился или уже бухнуть успел, пока я купалась?!

Нянечки с мягкими улыбками уложили детей в коляски и сказали, что пойдут их укачивать. Я же готова была этого нахала на чурчхелу посадить! Тут же есть чурчхела?! На всех морях она должна быть!

Этот красавчик со стремительно краснеющей ягодицей смотрел на меня с радостной улыбкой. С радостной! Псих! Да ни одному мужику на свете такое не понравится!

– Трофимов, я серьезно опасаюсь за твое здоровье. Ты вывез женщину, с которой даже не спишь, с вашим тремя детьми в Турцию, заплатил кучу денег за это, так еще и за мелкими ходить надо, а ты сияешь как моя тетя во время концерта того самого турецкого актера из «Черной любви» или как там этот сериал!

Матвей заржал, а потом в его взгляде мелькнуло что-то странное. Он огляделся, подошел ко мне, а потом, указывая в сторону кабаны, из которой вышли ребята, сказал:

– Тройник, там наши новые знакомые смотрят! Надо соответствовать!

И затем внезапно, совершенно без всякого предупреждения наклонился и поцеловал меня. Мягкие губы скользнули по моему соленому рту, и я завизжала… Бы! Если бы могла.

А так это было какое-то пищание скорее. Уперлась влажными руками в его плечи. Мамочки! Да он в одних труселях, считай! И как прижался ко мне, как прижался!

Это выше моих сил. Точнее, не сил, а стойкости, потому что в крови бушевали гормоны, а тело отозвалось, словно я мужика такого даже не нюхала. А у меня трое детей от него!

Но все мысли покидали это желеобразное тело. Предательское! Сил моих больше не было сопротивляться, да и в каком месте я похожа на святую?

Обвила руками его шею и все. Сдалась. Меня протолкнули вглубь кабаны и, не отлипая, стали утаскивать к большому двуспальному ложу. Внутри был пожарный пожар!

Я горела, ей Богу, а как иначе, когда тебя распыляет ТАКОЙ мужчина? Еще плюсом ко всему ты воздерживалась последний год. Тоже немаловажное дополнение.

И вот я чувствую, как меня укладывают на постель и… Вскакиваю как ужаленная от страшного пищащего звука рожающей курицы. Волшебство момента развеивается, а я ошалело смотрю на адскую игрушку, издающую при нажатии звуки из преисподней, и недовольное лицо Матвея.

– Я в море! – сиплю я, позорно сбегая.

Уже на пути к долгожданным волнам думаю о том, что творю! Что я вообще творю, вашу дивизию! Как это называется, и с какого перепугу я там едва не отдалась ему?

Ах, Тройник! Ничему жизнь тебя не учит. Вот зачем тебе это? Незачем! Так что надо выяснить, что это за приступы активности Трофимовского языка и заканчивать с ними.