Глава 33

Мириам

– Мириам, не плачь! Прошу, – молит Марк, обняв меня за плечи на заднем сиденье такси. – Пошёл он лесом! Ещё придёт и на коленях ползать перед тобой будет! Я тебе обещаю! Если не сам, то я заставлю!

– Он сказал, что детей забрать хочет! – произношу сквозь горькие слёзы. – Сказал, что это его дети и я никакого отношения к ним иметь не буду! Я не отдам ему детей! Не отдам! Слышишь?

– На эмоциях сказал, – хоть и врезал ему, но Марк защищает своего отца и моего мужа. – Его понять можно. Он свою жену в постели с другим застал! Дай ему день остыть. А потом объяснитесь.

– Как ты вообще оказался у меня? И… в постели со мной? – поворачиваюсь к нему, вытерев слёзы.

– Не знаю, – пожимает плечами с задумчивым видом. – Мы с Константой романтик устроили. Винишко, кружево, все дела. Я вроде бокала два вина выпил, как обычно, и меня разнесло. Уснул, пока она в душ ушла. А потом проснулся от крика этого твоего тирана-мужа.

– У меня Розали была, – рассказываю свою историю. – Мы сок пили и пирожные ели. И потом она сказала, что мы с Алимом должны заплатить за то, что сделали с ней. Проснулась от крика мужа. И всё…

– Вот же… – матерится Марк, но сдерживается, взглянув на мой живот.

– Вот, – включаю телефон и показываю ему видео со скрытых камер видеонаблюдения.

– А ну, перемотай! – просит друг после того, как мы понимаем, как меня затащили в спальню. – Я должен знать, как я там оказался! И даже если я без сознания был, как охрана допустила, чтобы моё тело внесли? – негодует, как и я, собственно.

– Кстати, да, – соглашаюсь с ним, чувствуя дискомфорт в животе. Такси тесное. Неудобно. Ноги затекают и болью в животе отдаётся всё это. Скорее бы мы уже приехали. Сил терпеть это уже нет. Хочу вытянуть ноги.

Перематываю видео, и почти что уже у дома Марка доходим до нужного момента. Просим таксиста минутку задержаться и досматриваем.

– Это же… моя детка, – открывает рот Марк, глядя на девушку, под руководством которой вносят Марка в мой дом.

– А это наша охрана, – указываю на мужчин, которые Марка и внесли. – Они как раз на этой смене были! Вчера!

– Ясно! Моя детка и твоя охрана работают на Розали. А я-то думаю, чего вдруг такая шикарная девчонка сама ко мне подкатывать начала. Я, конечно, неотразим, но чтобы настолько… – рассуждает вслух, округляя глаза от шока. – Сиди! Я открою тебе дверь, – командует и, первым выйдя из машины, помогает выбраться мне. Тем более, что ноги словно бочки стали и почти не идут. И ещё эта боль внизу живота из-за тесноты машины.

Кое-как добираемся до квартиры внебрачного сына Алима. Благо в доме лифт есть и мне не приходится подниматься никуда самой. А дверь в квартиру, к счастью, почти напротив лифта.

Парень устраивает меня в комнате своей мамы. Скромно оглядывается вокруг и чешет голову, словно смущается своим ремонтом и интерьером. Да, квартире явно требуется лёгкое вмешательство, но меня ничего не смущает. В России у нас с бабушкой и дедушкой такая же квартира.

– Тесновато, конечно, после хором твоего мужа, но временно до вашего примирения поживём и так, – заговаривает Марк. – Кровать, шкаф, вид красивый… Сойдёт!

– Спасибо, – опускаюсь на кровать, отдаваясь усталости.

Да… переезды и долгие поездки уже не для меня. Не на таком сроке.

– Мириам, всё в порядке? Ты белая вся! – друг подходит и ощупывает мой лоб. – Температуры нет.

– От переживаний, наверное, – предполагаю. – Я полежу минут пять? Можно? Что-то мне не очень. Этот скандал вывел меня из себя.

– Полежи, – кивает. – Я нам завтрак какой-нибудь на скорую руку сделаю. Может, закажу. Сейчас! Ты отдыхай! Я вернусь!

– Спасибо, – в очередной раз благодарю его и отпускаю, сморщившись от нового удара боли внизу живота.

Да что такое? Чего это они там разбушевались? Тоже недовольны поведением папочки? Возмущаются? Ну, потерпите зайки! Родитесь и тогда отца накажете. А я и так наказана.

– Я воды тебе принёс, – оповещает меня Марк, войдя в комнату со стаканом воды. – И валерьянку. Мне твоё белое лицо не очень нравится, Мириам. Может, врача вызовем? Ты меня пугаешь!

– Спасибо, – привстаю и принимаю таблетку, застонав от боли.

Блин! Надо скорее в себя прийти! Иначе боюсь дело плохо кончится. Так и выкидыш случится может.

– Мириам… – тянет Марк, пока я таблетку пью. – Я, конечно, извиняюсь. Но туалет напротив. Белая дверь напротив этой комнаты, – выдавливает неловкую улыбку.

– А?

– Ты описалась, – смущённо отводит взгляд.

– Описалась? – оборачиваюсь и вижу мокрое пятно на месте, где лежала. Опускаю взгляд на свои штаны и понимаю… – Марк, – поднимаю на него взгляд. – Я не описалась. Я, кажется, рожаю… Это воды… отходят!

– Блин! Что делать?! – хватается за голову. – И почему вы сегодня решили поссориться?! Блин! Блин! Блин! Что делать?

– В больницу!

В больницу едем на скорой. Марк так разволновался и растерялся, что забыл обо всём. Как телефоном пользоваться, какой номер надо набрать, и даже то, зачем звонит.

По скорой меня привозят в мою больницу. Моего доктора, у которого сегодня выходной, вызывают и она приезжает аккурат к нашему приезду. Забирает меня и увозит в свой кабинет, а после в операционную.

Как изначально и планировалось, мне делают кесарево. Всё это время обеспокоенный брат моих дочерей ходит по коридору и ждёт нас. Медсёстры над ним смеются и говорят, что таких взволнованных мужей почти никогда не видели. Оказывается, Марк там от волнения сознание периодически терял.

Мило так! И приятно!

Всю операцию доктор меня успокаивает и говорит, что осложнений из-за того, что роды раньше начались, никаких нет. Малыши просто пробудут дольше положенного в капсуле для недоношенных. Ничего ужасного и страшного в этом нет. Успокаивает и говорит, что это, наоборот, хорошо для меня. Прекращу тяжесть в двенадцать килограмм носить, напрягая позвоночник. Он у меня, к слову, герой! Полумёртвый!

Со слезами на глазах наблюдаю за тем, как детей по одному достают из меня и осматривают медики. Взвешивают, измеряют. Вытирают. Браслетики на руку надевают.

Они такие крохотные. Малюсенькие. Меньше, чем был Мося, когда родился. Худенькие, красненькие, жалостливые, как котята. Но кричащие будь здоров!

– Зашиваем, – командует доктор, пока я смотрю на малышей и пытаюсь увидеть хоть что-то, потому что врачи закрыли их своими телами при осмотре. – Мириам, – доктор появляется передо мной. – Я могу вас с мужем поздравить! Вся тройня жива и здорова, судя по отчётам педиатров. И… у меня хорошая новость! Две девочки и мальчик! Всё-таки не пальчик там был, – искренне улыбается, а у меня слёзы на глазах. Потому что, наконец, увидела своих крох.

– М… мальчик? – шепчу, не веря своим ушам. Мне же не показалось?

– Да! – улыбается и уходит завершать операцию.

Педиатры словно услышав мои мысли по одному подносят мне малышей и опускают на грудь, давая дотронуться до них. Погладить. Поцеловать.

И… я почти не различаю их. Мне словно одного и тоже же ребёнка дают. Один в один. Я думала об этом раньше, но считала, что материнское сердце даст мне почувствовать разницу. Единственное, что я поняла, кого мне кладут: мальчика или девочек.

Но почти сразу же детей забирают и увозят, лишая меня крох, которых я только что впервые увидела. Педиатры опускают их в боксы и увозят прочь от меня.

Не хочу, чтобы их забирали! Не хочу! Это мои дети! Мои! Куда они их забирают? А вдруг это Алим?! Что, если это он приказал их у меня отобрать?

Но крикнуть мне не дают. В вену вонзается игла, и я тут же засыпаю, теряя контроль над собой и своими мыслями.

Просыпаюсь уже в своей палате и с неприятной болью внизу живота. Рана от кесарево болит, догадываюсь сразу же.

На стуле около моей кровати спит Марк, завёрнутый в халат. И в этот момент он выглядит таким родным и милым, что своей любви к нему сдержать не могу.

– Марк, – шепчу, и парень просыпается от моего шёпота почти сразу же.

– Мириам! Проснулась! Наконец!

– Мои дети… – хочу спросить, не забрал ли их Алим, но Марк даже договорить не даёт.

– Их привозили час назад. Но ты спала. Врачи решили не будить и сказали, что чуть позже опять привезут, – с улыбкой отчитывается мой рыцарь.

– Ты видел их? Да?

– Ага, – кивает. – Они такие… страшненькие. На меня похожи, когда я после тусовки просыпаюсь непонятно где и в состоянии алкаша. Опухший и помятый. И они… лысые. Пара волосинок только торчит. И это девочки?! Где шикарная шевелюра, как у их матери?

– Они просто ещё маленькие, – оправдываюсь. – А отёки у них пройдут. Бабушка говорила, такое бывает.

– А, да! Тебе бабушка звонила! Я ответил и сказал, что ты родила! Поздравил! Сказал, что две правнучки и правнук!

– Мальчик… – шепчу мечтательно. – Представляешь?! Как Алим и хотел! Мальчик! Сын! Наследник!

– Не знаю, – бурчит новоиспечённый старший брат. – Я девчонок хотел! Кстати, меня за отца их приняли! Поздравляли! И меня медсёстры избегают, – дёргает плечами. – Наверное, бояться, что я им тоже тройню заделаю.

– А ты подкатывал? – интересуюсь, уже зная ответ, что да.

Марк и чтобы к кому-то не подкатил? Это же нереально! И пустая трата его времени.

– Ну, ты спала, мне же нужно было чем-то заняться. Болит? – указывает на живот, и я киваю. – Я могу попросить обезболивающее. Врач сказал, что можно.

– А Алим… Алим не звонил?

– Не-а, – мотает головой. – Мириам, а у тебя молока хватит на троих? Может, надо что-то стимулирующее? Я слышал, там роженица одна мужа своего просила купить что-то для этого. Но потом в палату свою зашла, и я не услышал дальше. Или, может, ещё что надо? Ты скажи, и я сбегаю!

– Ничего не надо, – вздыхаю, благодарная парню за заботу. – Мужа бы мне, – поджимаю губы. – Но если он не звонил, то я, и правда, ему не нужна. Так даже лучше! Уеду, и он даже не узнает, что родила! Хороший план?

– Хреновый! – отвечает. – Бежать от того, кого любишь. Пфф… не одобряю, подруга! Он пусть и дурак ревнивый, но отец как-никак! Да и муж он тебе не плохой. То, что вспылил… ну… с кем не бывает. Семейная жизнь не равна гладкой жизни. Проучить бы его следовало, но уходить насовсем не надо.

– Он всегда будет меня ревновать.

– Ну, знаешь… я себя просто на его месте представил. Ты красивая, молодая, умная. Он старше тебя. И понимает, что не может дать тебе многого, чего могут дать молодые. Поэтому и крыша едет. Но если бы я застал свою девушку в кровати с другим, то тоже бы решил, что изменила. И плевать, моложе она или старше.

– Раньше ты его не защищал, – хмыкаю.

– Пфф! Я его не защищаю! – надувается, потому что заключение моё не нравится. – Просто не желаю своему брату и сёстрам той же жизни, что была у меня без отца. Детям папа нужен. Тем более такой, как Лапин. Он может дать им детство и воспитание. И он не абьюзер, как многие мужья. Так что он почти золотце. Почти, – повторяет.

– Знаешь, ты очень хороший, – заговариваю, взяв его за руку. – И я рада, что ты есть в моей жизни! Моей и Алима!

– Я тоже рад, что после смерти мамы встретил тебя… и стал другом и братом.

– Мамочка проснулась? – спрашивает медсестра, войдя в палату. – Проснулась! Завозим, – командует своими помощницами и мне привозят моих крох. Одинаковых на лицо крох. И как мне отличать их? Ладно, мальчика от девочек отличу по характерным признакам. А девочек?

Никудышная я мать… А если они все замотаны будут, то и мальчика не отличу!

Надо их как-то пометить… И имена, наконец, дать…