Глава 21

Агата

- Вас подвезти? – влетает в палату ненавистный голос, и нос неприятно щекочет лекарственный шлейф. - У меня как раз дневная смена закончилась, а в ночь я сегодня не заступаю, - больничные запахи становятся ближе. В какой-то момент оказываются вокруг, окутывают меня. Душат, проникая в легкие и сковывая их цепями.

Подаю Ваське руку, помогая ей слезть с койки, поправляю легкую юбочку, которую временно взяла из гардероба Ксюши. Привычные дочке джинсы будут давить на рану и натирать повязку, поэтому сегодня дерзкой малышке придется немного побыть принцессой.

- Я за рулем, - не оглядываясь, бросаю таким злым голосом, будто яд выплескиваю. Однако у Макара иммунитет. - Осторожнее, солнышко, - мгновенно меняю тон, поддерживая Ваську.

- Мам, мне не нравится, - бурчит она, прихрамывает и ковыряет юбку, что спускается ниже колен и прикрывает бинты. – Я теперь как Ксюша. Нас все путать будут, - открывает свой главный страх.

Моя девочка отчаянно борется за собственную индивидуальность. Боится потерять себя, стать невидимкой в тени сестры-воображули.

- Потерпи, - уговариваю ласково и по высокому хвостику ладонью провожу. – Макс, Ксю, рюкзаки не забудьте, - выкрикиваю в коридор, где нас терпеливо ждут дети.

- С каких пор ты за рулем? – не отлипает от нас Макар, идет следом. - Ты же раньше только до ближайшего столба могла доехать, - все-таки не может устоять от того, чтобы указать на мои недостатки. Но больше его метод не работает.

Впрочем, как и лицемерное внимание, которым он окружал меня и мою дочь все эти дни. Будто для него дело принципа – убедиться, что я до сих пор млею от одного его присутствия.

- Восемь лет прошло, Макар, многое изменилось, - смело зыркаю на него, но хватает меня на доли секунды. Отворачиваюсь от знакомого снисходительного взгляда. С трудом сдерживаюсь, чтобы не стереть ухмылку с лица Макара оплеухой. Тем самым я покажу свое неравнодушие, а он недостоин никакой реакции. - Я изменилась, - добавляю холодно.

Ускоряю шаг, но Васька не успевает за мной, поэтому беру ее на руки, а Максу и Ксюше взглядом указываю обогнать нас и придержать дверь, пока мы выйдем из больницы. Но Макар их опережает.

- Я заметил, - выдыхает обволакивающе, когда мы оказываемся на пороге. Касается моей спины ладонью, от которой распространяются толпы липких мурашек. Противных, жалящих. Совсем не таких, как раньше. – Я помогу… - к Ваське руки тянет, но останавливается, поймав мой яростный взгляд.

Покинув территорию больницы и выйдя за ограду, я все еще не могу выдохнуть. Потому что он рядом. Липнет, как маньяк, пытается подавить былым авторитетом.

- Мама, давай Адаму позвоним? – покосившись на Макара, малышка кривится и прижимается ко мне.

Украдкой смотрю на нее виновато и головой отрицательно качаю. Мне тоже не хватает этого наглеца, особенно, когда прошлое в лице Макара тянет ко мне свои грязные щупальца. Но Адам – не выход, не моя защита и не спасение. Наоборот, яма еще глубже. Для всех нас.

- Он занят, зайка, - выдавливаю из себя улыбку.

Васька приоткрывает рот, чтобы поспорить, но я усаживаю ее на скамейку у забора. Рядом устраивается Ксюша, и я на миг расслабляюсь, разглядывая моих принцесс. Сейчас они так похожи, что посторонний и не различит. Две куколки.

- Медицина как большая коммуна, все друг друга знают, - издалека начинает Макар. – Я узнавал о тебе у коллег. И о том, кого я ошибочно принял за отца твоих детей. Удивлялся, что такой важный человек до ЭКО опустился, - лупит беспощадно. - Туманов твой новый начальник, не более того. Похвально, что он так внимателен к проблемам подчиненных, но ничего серьезного между вами нет. Впрочем, я не удивлен. Все стало на свои места, - сложив руки в карманы, сканирует меня с легким пренебрежением, показывая свое превосходство и власть. Как тогда. В мои восемнадцать…

- Странно, что женатый человек интересуется личной жизнью своей бывшей, - хмыкаю с показной невозмутимостью, хотя внутри все клокочет. – Совсем все плохо, Макар? – кидаю с сарказмом.

Передергиваю плечами, когда слышу звук тормозов за спиной. Оглядываюсь и, мазнув взглядом по ничем не примечательной белой мазде семейного типа, притягиваю к себе Макса, который неприлично пристально всматривается в затемненные стекла. Обращаю все внимание на сумку, ищу ключи от своей машины. Яростно сжимаю брелок, когда Макар опять подает голос:

- Я теперь свободный мужчина. Ты по-прежнему одинокая женщина, - намеренно акцентирует на моем статусе. – Ничего не мешает нам вспомнить молодость. Я когда увидел тебя в палате, осознал, как сильно соскучился. Ты красивее стала, следишь за собой. Не прошли мои уроки даром, - напоминает о скотском отношении, которое я терпела от него. – Но с тремя детьми выбора у тебя особо нет, - подчеркивает, желая самоутвердиться за мой счет. – И ты до сих пор меня любишь, - припечатывает меня неожиданной фразой.

Застываю, впиваясь в него недоуменным взглядом. Макар выпрямляет спину, будто показывая себя во всей красе, а я не понимаю, как могла сгорать без остатка рядом с ним когда-то. Верить ему, обожать, боготворить. Он же обычный тиран, который ценит только собственные желания. И сейчас убежден, что сможет опять меня подчинить и лепить под себя. Несмотря на детей. Думает, я их брошу ради него? Матери сплавлю, лишь бы быть с мужчиной?

- Ошибаешься, - произношу короткое слово, наполненное смертельно опасной кислотой и покрытое коркой льда, и заставляю себя усмехнуться. Больше Макар меня не сломает. - Теперь я не одна.

У меня семья! Замечательные дети! И ни один мужик, даже самый идеальный, не стоит того, чтобы отказываться от них. А Макар далеко не мой идеал. Малышка Агата, безумно влюбленная в него, давно умерла.

- О, папочка, - хором выдают Васька и Ксюша. И ручками довольно машут в сторону дороги. – То есть… Адам, - тихонько исправляются и растерянно на меня смотрят.

Неловко веду плечами, чувствуя прожигающий взгляд между лопаток. Надеюсь, близняшки что-то перепутали. Я не готова сейчас к встрече с ним, потому что… Не знаю сама, почему. Но до сих пор мирно спящее сердце внезапно заходится в груди.

Медленно оборачиваюсь. Наблюдаю, как Туманов захлопывает дверь той самой белой мазды, и ошеломленно хватаю ртом воздух. Она не подходит ему абсолютно: ни по статусу, ни по габаритам, ни по цене. Адам привык рисоваться перед другими, а автомобили воспринимает как аксессуар. Но этот… слишком практичный.

- Я не опоздал? – в пару шагов Туманов оказывается рядом и вздергивает бровь, стреляя взглядом в Макара.

Осознаю, что в этот момент я ничем не лучше хитрого Адама, ведь… Я рада, что он здесь. Использую его, чтобы утереть нос самоуверенному бывшему. Все-таки осталось во мне нездоровое желание доказать Макару, что я больше не бракованная. А нужна кому-то. Хоть это и ложь. Иллюзия, которую невольно поддерживает Адам.

Но как же холодно вдруг становится рядом с ним! Никогда прежде ничего подобного не ощущала. И откуда во мне просыпается это странное чувство вины, будто я жена его, пойманная на измене?

Обжигающе горячая ладонь ложится мне на шею сзади, впивается пальцами, будто свернуть собирается, но вместо этого задерживается на секунду, а после - легкими поглаживаниями движется вниз по спине. На уровне лопаток зарывается в мои волосы, обхватывает хвост и ощутимо тянет назад.

Запрокинув голову, поворачиваюсь к Адаму и возмущенно изгибаю бровь. Вопросительно вглядываюсь в его хмурое лицо.

Он недоволен – я чувствую мрачную энергетику каждой клеточкой тела. И затылком, который слегка жжет от крепкой хватки.

Морщусь, взглядом показывая, что мне неприятно и терпеть я не намерена. Поднимаю руку, завожу ее за спину, чтобы сбросить его кулак с себя. Но ладонь так и замирает в невесомости.

Адам касается губами моего виска, легко и почти незаметно, будто настоящий поцелуй стоит денег, а у него эмоциональное банкротство. Вбирает носом воздух, напитанный ароматом моих духов вперемешку с запахами больницы. Несмотря на такую гремучую смесь, выдыхает рвано, опалив ушко жаром. После неожиданной вспышки нежности Туманов наконец отпускает мои волосы. По-хозяйски перекладывает ладонь на талию.

- Чуть не опоздал, Адам, - удивляет меня Макс тем, что общается с ним напрямую. – Тут дядя надоедливый маму утомил, - не выбирает выражений, отчего Макар заметно напрягается. Но при Туманове не позволяет себе отпускать грязные фразочки в мой адрес.

- Дядю, наверное, в детстве не научили, что чужое трогать нельзя, - произносит Туманов холодно, четко и безапелляционно. Каждое слово эхом отзывает в ушах.

Чужое? Когда он успел нас присвоить?

Наглость Адама парализует меня и злит одновременно. За все последние дни я не давала ему ни малейшего повода на случайную интрижку, да и он не горел желанием сближаться с многодетной матерью. Держался отстраненно, постоянно был погружен в свои мысли.

Что изменилось сейчас? К чему эти знаки внимания? Распахиваю рот, чтобы осадить мужчину, но мигом закрываю его, стоит лишь вспомнить, как меня пытались в грязь втоптать и подчинить несколько минут назад.

Макар…

Стоит, с места не двигаясь, хмуро и удивленно сканирует нас. Не может осознать, что подобное вообще возможно. Чтобы на меня обратил внимание сам генеральный? Для Макара это нечто из области фантастики.

Думаю, ему незачем знать, что Адам – просто бабник, не пропускающий ни одной юбки. Изголодался, пока был занят поиском наследника, и готов мною «перекусить».

Это детали. И Туманова я поставлю на место позже.

А пока… Поступаю очень неправильно, потому что изображаю покорность и даже посылаю Туманову милую улыбку.

Но от этого он мрачнеет еще сильнее, будто разгадал мои мотивы и заметил игру. Зыркает на Макара, мгновенно понимая, из-за кого я изображаю счастливую женщину. Как назло бывший подливает масла в огонь.

- Ну что вы, Адам Альбертович, - растекается в улыбке Макар. – Если бы мне вовремя обозначили границы, - нагло лжет, ведь я не принимала его ухаживания.

- Могу обозначить, - реагирует Туманов грубо и пальцами врезается в мой бок. Показывает, что и мне перепадет порция его гнева, но позже.

Что же, я буду готова держать удар.

- Приятно было пообщаться, но мне пора, - ретируется главный, потому что вступать в стычку с владельцем клиники не в его интересах. Им еще пересекаться по работе. – Всего доброго.

В знак примирения тянет руку, но Адам игнорирует его жест. И тогда Макар поворачивается к Максу, чтобы по макушке его потрепать, но тот уклоняется и… прячется за «папочку». Глазам своим не верю!

- Говорю же, надоедливый, - вздыхает Макс, когда главврач буквально сбегает, и глаза показательно закатывает.

- А ты молодец, - смягчается Адам, опустив взгляд на моего сына. – Контролируешь ситуацию, пока меня нет рядом? – подмигивает ему.

Тот важно кивает, позволяет погладить себя по голове и только потом косится на меня, опасаясь, что ругать буду. Но я лишь вздыхаю обреченно. И нервно кручу в руке брелок от автомобиля.

Странная ситуация.

- Тебе это сегодня не понадобится, - Адам нагло выхватывает у меня ключи, прячет в карман. И опускает палец на мои губы, мешая сказать хоть слово против. – С тобой, маленькая лгунья, позже поговорим. Наедине, - цедит тихо, чтобы дети не услышали. – Уверен, нам многое предстоит обсудить.

- Не понимаю… - искренне удивляюсь, убрав его руку, и хлопаю ресницами.

Но он отпускает меня и резко обрывает зрительный контакт. Лишает меня и тепла, и внимания, отчего проносится мороз по коже.

Я не должна так реагировать на него! Но давно позабытые эмоции, подобные которым я не испытывала восемь лет, накатывают внезапно и оказываются сильнее здравого смысла.

- Так, кто тут у нас затаился? - Туманов меняет тон и настроение. Переключается на близняшек, направляясь к скамейке.

Обе малышки сидят смирно. С одинаковыми сияющими улыбками, как под копирку. И только я замечаю, как Васька одной рукой придерживает Ксюшу, чтобы та не соскочила и не помчалась к Адаму, а другой – поправляет юбочку, одергивая ее как можно ниже и скрывая повязку на бедре.

Понимаю, что она задумала провести проверку, и покрываюсь ледяными мурашками. Ведь если сейчас Туманов не сможет уловить красноречивых действий Василисы, не поймает ее хитрый взгляд, не обратит внимание на ножку под тканью... Если он ошибется, не различив двух практически идентичных близняшек, то для нее это станет ударом. Самым болезненным, потому что исходит он от того, кого малышка выбрала пусть временным, но все же «папочкой».

- Адам, - останавливаю его за рукав, чтобы чуть слышно подсказку дать.

- Не мешай, - шепчет таким тоном, будто я его чем-то огорчила. Или оскорбить пытаюсь. Убирает мою ладонь и продолжает путь, за траекторией которого я слежу с замиранием сердца.

Приблизившись к скамейке, Туманов опускается напротив близняшек. Медлит с приветствием. То ли специально паузу выдерживает, то ли действительно не может разобрать, кто есть кто.

Ксюша только шире улыбается Адаму, сверкает белыми зубками, стреляет глазками радостно. Чего не скажешь о Ваське. Она хоть и сохраняет на лице пластиковую ухмылку, но сама бледнеет, а взгляд ее тухнет с каждой секундой промедления «папочки».

- Василиса Прекрасная, вас сегодня не узнать, - обворожительно-тягучим голосом произносит Туманов. И если я сама млею от этого смягчившегося тона, то малышки и подавно тают, как две мороженки на солнце. Кажется, в этот момент они готовы простить ему любую оплошность. Даже если он перепутает их.

Но Адам поворачивает голову четко к Ваське, поджигая победный огонек в ее сине-карих глазах.

Шумно выдыхаю с облегчением, а дочь вдруг подается вперед и повисает на его мощной шее. Туманов чмокает Василиску в щечку, а потом притягивает к себе кокетливо смущающуюся Ксюшу. Прижимается к ней губами, колет нежную кожу щетиной, вызывает звонкий смех у обеих.

- Принцесса Ксения, вы очаровательны, - пафосно обращается Адам к малышке. Будто она королева Великобритании, а он ее верный слуга.

Я же подсознательно отмечаю, что Туманов впервые целует моих детей. Да и меня он раньше так не касался, как при Макаре. Мне всегда казалось, что он неспособен на ласковые слова и действия.

- Максим, - оглядывается и подзывает его взмахом головы. – Оставьте свои часы, - хмыкает, кивая на смарт-браслет на маленьком запястье. – Мне помощь нужна, - нехотя отпустив девочек, ныряет рукой в карман.

Достает брелок, который «конфисковал» у меня недавно и, крутанув его на пальце, засовывает обратно.

- Адам, спасибо, что встретил, но нам домой ехать надо, отдай ключи, - выставляю руку, но Адам цокает предупреждающе.

Находит в кармане ключи от мазды – и отдает их Максу. Но прежде успевает и его быстро в лоб поцеловать.

Да что с ним сегодня?

- Я один не справляюсь с женщинами, поможешь? – усмехается он, мазнув по мне взглядом, и возвращается к моему сыну, который вспыхивает как сверхновая от того, что ему доверие оказали. – Чтобы снять с сигнализации, нажми круглую кнопку справа снизу, - инструктирует его, а Макс внимает каждому слову.

Пока он возится с системой безопасности авто, Адам подхватывает обеих близняшек на руки так, чтобы каждая была удобно усажена ему на локоть, а сама могла держаться за его шею с обеих сторон.

Васька и Ксюша повисают на Туманове, как две обезьянки, Макс важно борется с сигнализацией, а я растерянно моргаю, пытаясь прогнать мираж.

С нескрываемым шоком не прекращаю буравить Адама взглядом. Подозрительным и непонимающим. Даже после того, как мы усадили тройняшек в его машину. Пристегнули в автокреслах. Проверили ремни, хоть и новое все здесь…

Да зачем ему вообще авто для большой семьи? А кресла детские ради чего покупал и ставил?

Или ради кого?

Но главное – почему я его слушаюсь безоговорочно. Вместо того чтобы проявить характер, сесть за руль своей машины и увезти собственных детей?

Я переминаюсь с ноги на ногу, теряясь от чересчур обволакивающего взгляда Туманова.

- Хорошо, что ты отличил Ваську, - все-таки раскрываю мучившие меня опасения, предварительно убедившись, что задние пассажирские двери закрыты. – Для нее это очень важно.

Замираю у машины, не сажусь в салон, мешаю Адаму скорее затолкнуть меня – и увезти всех нас в неопределенном направлении.

- Что? – ухмыляется, глядя на меня. Снижает громкость: – Я как ее лукавую улыбку увидел, сразу все понял. Тест мне, значит, Васена устроила? - смеется бархатно. – Хитрая. Вся в мать, наверное? – неожиданно становится серьезным. – Или в отца? – добавляет вдруг.

- Возможно, - неопределенно веду плечами и прячусь в салоне.

Жду, пока Адам сядет за руль, поморщится с непривычки. И, взглянув на тройняшек через зеркало дальнего вида, уверенно повернет ключ в замке зажигания.

- А куда ты везешь нас? – выпрямляюсь и по сторонам настороженно смотрю. Дом моих родителей в другом направлении.

- Помнишь, ты спрашивала, чем я занимаюсь? Утверждала, что медицина не мое призвание? – прищурившись, допрашивает меня. И успевает на поворотах от «дураков» увиливать. – Ты права. Мне не нужна клиника, и я понятия не имею, что с ней делать. Но сейчас не об этом.

Находит Макса, перехватывает его взгляд и многозначительно подмигивает. Сын не понимает, на что намекает большой дядя. Если честно, в недоумении и я.

- Домой нужно, Васька устала, - сиплю неубедительно.

- Я отлично себя чувствую. Ничего не болит, - становится она на сторону Туманова. – Мам, не ругайся, - просит жалобно, ей вторит Ксюша, и я монстром себя ощущаю.

Умеют же мои дочки манипулировать окружающими. Вот и я попалась.

- Мы едем в святая святых, куда открыт вход только избранным, - подшучивает Адам. И везет меня по пути, которого я не узнаю. – Познакомлю вас с тем, что важно для меня, - объясняет, ввергая меня в ступор.

Не понимаю, зачем он это делает.

Давит на газ, но, вспомнив о том, что больше не на спорткаре, замедляется. И едет осторожно. Порой даже слишком. Будто везет хрустальные вазы без коробки.

– Кое-кому там особенно понравится, - Адам с прищуром смотрит на Макса.