Бонус. Новый год у Тумановых

Время спустя…

– Получишь у меня, чертовка, – летит мне в спину, смешивается с шумом ветра в ушах и срабатывает, как катализатор.

Азарт разносится по венам, заводит внутренний мотор до предела и подталкивает тело вперед. Ускоряюсь, активнее работая палками. Рассекаю укатанное снежное полотно, мчусь все быстрее.

Жар охватывает все тело, несмотря на жгучий мороз, кровь закипает, адреналин на максимуме. Хочу проучить самоуверенного мужа. На дороге, когда гоняет без детей в своем любимом красном спорткаре, он ас, а заснеженная трасса – моя территория. Адам ведь только на лыжи сегодня встал, но пытается меня поучать. Нет уж, я не упущу шанс хоть в чем-то щелкнуть моего идеального мужчину по носу. За годы вместе мне впервые подвернулась такая возможность.

– Сначала догони, – обернувшись на секунду, подмигиваю Адаму, хоть он вряд ли увидит на скорости. И, наверное, не услышит, потому что я оторвалась от него на внушительное расстояние.

Согнув ноги, сильнее подаюсь вперед. Открываюсь навстречу морозному ветру, что беспощадно лупит в очки, залепляя снежинками защитные стекла.

– Ага-а… – доносится будто издалека и теряется в пути.

Отвлекаюсь буквально на миг, но этого хватает, чтобы совершить ошибку на снежной трассе. Сбиваюсь с пути, начинаю терять равновесие. Пытаюсь притормозить, но разгон слишком сильный. Меня заносит – и я, смирившись с падением как на лыжне, так и в глазах мужа, думаю лишь о том, чтобы минимизировать ущерб и ничего себе не сломать.

Сосредоточившись за одно мгновение, быстро оцениваю ситуацию и беру под какой-никакой контроль. Присматриваю «мягкое место». И, завалившись набок, улетаю в сугроб.

– Агата, ч-черт! Цела? – буквально через пару секунд доносится оклик мужа.

Вместо того чтобы встать и отряхнуться, я спускаю маску, ловлю губами снежинки и смеюсь, как сумасшедшая. В лыжных куртке и штанах неудобно, ноги согнуты в коленях икс-образно из-за лыж, палки валяются где–то рядом. А я не двигаюсь, наслаждаюсь моментом. И родным голосом любимого мужа. Его недовольным, но при этом взволнованным тоном.

– Ты упустил уникальный шанс «потерять» жену в отпуске и вновь стать холостяком, – охрипнув от холода и смеха, ехидно произношу я. Продолжаю хихикать.

Адам скидывает очки и шапку, нервно треплет взмокшие волосы и, уперев руки в колени, нависает надо мной. С беспокойством осматривает, с прищуром изучает мое счастливое лицо. И, кажется, немного успокаивается.

– Зато ты свой шанс получить по заднице не упустила. Специально меня доводишь? – протягивает руку, в которую я вкладываю ладонь в перчатке. – В гробу я видал твой активный отдых, – бурчит муж, крепче обхватывая меня. – Точно ничего не сломала?

Отрицательно качаю головой, опираюсь на локоть. Но когда Адам начинает тянуть меня, делает это слишком резко, и лишь перчатка остается в его пальцах, а я сама вновь шлепаюсь в снег. Подумав, выбрасываю обе руки, ловлю его кисть и что есть мочи дергаю на себя. Такого подвоха муж не ожидал, поэтому, покачнувшись, поскальзывается и падает рядом со мной.

– Теперь на равных, – выдыхаю клубок пара. – Так-то лучше.

И смотрю в темно-синее зимнее небо. Недолго, ведь обзор вдруг заслоняет лицо мужа. Улыбнувшись, Адам обнимает меня, нащупав под теплой одеждой талию, крепче прижимается ко мне и наклоняется к моим губам.

– Вот так… лучше, – шепчет с нагловатой ухмылкой, которая когда-то до жути меня раздражала, а теперь лишь вызывает улыбку. Хам, но такой хороший. Родной. Мой. Больше ничей. И целует вот уже столько лет только меня. Каждый раз с большей страстью. При любом удобном моменте.

Даже сейчас пользуется моей беспомощностью и нападает. Слизывает подтаявшие снежинки, согревает мои обветренные губы, окутывает жаром ротик.

Чуть поерзав на ледяной твердой поверхности, я высвобождаю руки и обвиваю Адама за шею. Принимаю его тепло, позволяю ему пронзить каждую клеточку моего тела. Если мне и до этого было жарко, то в объятиях Адама я возгораюсь и дохожу до предельной температуры.

Еще чуть-чуть – и мы растопим снежную трассу.

– Ну, все, вставай с меня, – смеюсь, упираясь в его грудь. – Иначе в нас кто-нибудь врежется.

– М-м-м, так на женщине – самая сладкая смерть, – тянет Адам и получает от меня ощутимый удар по плечу. Морщится демонстративно, заставляя тут же чмокнуть его в щеку в знак извинения.

– Дурак, – фыркаю и приподнимаюсь. – Отец многодетный, кто маленьких Тумановых растить будет?

Вместе с трудом встаем и балансируем на лыжах, держась за руки.

– Я соскучился, кстати, – неожиданно хмурится он.

– Я тоже, – тихо признаюсь, понимая мужа с полфразы. – Мы продержались три дня.

– Возвращаемся? – наклоняет голову и вопросительно прищуривается.

– Родители прибьют. Они нам тур на горнолыжную базу подарили, домик шикарный в лесу сняли, две недели уговаривали… – перечисляю я и подаюсь ближе к Адаму. Он тут же заключает меня в кольцо своих рук.

– М-да, боюсь, на порог не пустят, – быстро чмокает меня в носик. – Так и будем за дверью до истечения срока отпуска стоять, – хмыкает задумчиво.

– И с чертятами перестукиваться, – поддерживаю его шутливые слова. – А к детям хочется, – вздыхаю шумно, и хватка на моей талии становится крепче. – Илюшку я вообще дольше, чем на пару часов, не оставляла. Как он там…

– У него три няньки, – подмигивает Адам, намекая на тройняшек. Они действительно повзрослели и стали ответственнее. А в младшем братике души не чают. – Два деда и две бабушки. И еще Злата на подхвате.

– Так у нее свой малыш почти такого же возраста, – укоризненно цокаю. Привык, что жена брата постоянно рядом со мной и помогает в любом вопросе. Мы очень сдружились. Детишки нас объединили. Однако это не повод злоупотреблять ее хорошим отношением.

– Будто ей привыкать к одногодкам. После двойняшек-то, – смеется муж. Целует меня, а потом добавляет уже серьезнее: – Надо что-то делать, я до конца отпуска не протяну без них. Волком на луну выть буду.

– Я тоже, – опускаю голову.

– Звоним родителям? – делает паузу, выдерживая интригу. Но по хитрым сине–карим глазам я догадываюсь, что он что-то придумал. Смяв пальцами плотную ткань его куртки на груди, нетерпеливо дергаю на себя. Поторапливаю.

– И?

– Пусть сами приезжают к нам. Привезут наших четырех чертят. И Злату с Марком и детьми, – припечатывает меня к себе, сцепив руки в замок на моей пояснице. – Продлим аренду домика. И Новый год здесь вместе встретим.

– Я тебе говорила, что ты гений? – едва не визжу от радости.

– Нет, но это и так очевидно, – самодовольно приподнимает подбородок, и я его чмокаю. – Значит, так и поступим. А пока что предлагаю вернуться в домик… – в глазах мужа вспыхивает пламя. – И с пользой провести оставшееся время наедине, – наклоняется к моему уху и нашептывает жарко, разгоняя мурашки по коже. – Хочу согреть твою замерзшую в снегу попку, – скользит ладонью по спине вниз. – Замерзла же? – отклонившись, подмигивает мне.

Вместо ответа обхватываю ледяные щеки мужа руками и целую его. С неутолимой жаждой и искренней любовью. Каждый раз, как в первый…

* * *

Адам

– Милый, подай коробку с ангелочками, – ласково просит Агата, не оборачиваясь, а у меня от одного ее голоса весь организм в полную боевую готовность приходит.

Взгляд скользит по стройным ножкам, облаченным в облегающие лосины, к упругой попке, прикрытой белой шерстяной туникой. Но стоит лишь Агате встать на носочки и потянуться к верхушке новогодней ели, как одежда задирается, обнажая всю красоту. Пока моя жена ни о чем не подозревает, я буквально пожираю ее глазами и представляю в своих пошлых мыслях.

С каждым днем, проведенным вместе, я не остываю и не пресыщаюсь, а наоборот – хочу ее только сильнее. «Упакованную» в необъятную спортивную куртку, как на лыжной трассе, или уютную и домашнюю, как сейчас. Любую. Потому что Агата шикарная всегда. Даже в первые месяцы после родов, чуть располневшая, уставшая и нервная, она манила меня не меньше. Я постоянно был рядом, обнимал, поддерживал, старался обращаться с ней как можно аккуратнее. Зато теперь отрываюсь по полной. Особенно в отпуске. Не жалею нас обоих.

Она не чертовка, а ведьма. Или я озабоченный.

А может, это просто любовь…

Приближаюсь вплотную к моей женщине, обхватываю ее сзади за талию – и одним рывком спускаю с невысокой табуретки. Прокручиваю вокруг своей оси, разворачивая к себе лицом.

– Зачем тебе ангелочки, чертовка? – ухмыляюсь, всматриваясь в красивое ошеломленное лицо.

Одна ее рука застывает в воздухе с елочной игрушкой, так и не нашедшей свое место на ветке, а вторая – опускается на мое плечо.

– Не видишь, чем я занимаюсь? – раздражаясь, кивает на новогоднее деревце за своей спиной. – Через час родители детей привезут, а у нас ничего не готово. Вместо елки – лысые палки, – дерзко вздергивает подбородок. – А ты мне не помогаешь, – упрекает обиженно.

Отчасти она права. За время, пока мы ждем родных, Агата никак не доберется до уборки и украшений. Я не пускаю. Не могу ей насытиться. Недаром она меня в магазин сегодня выперла, который черт знает в скольких километрах находится от домика. Но я справился с заданием относительно быстро – и сразу рванул обратно.

– С чертятами и нарядим. Они это очень любят, – парирую я, впечатывая упругое тело в свой торс. – А я тебя люблю, – обезоруживаю капризную жену улыбкой.

И закрепляю эффект настойчивым поцелуем.

Звон разбитого стекла возвещает о том, что на одну игрушку у нас стало меньше, зато тонкие руки, обвивающие мою шею, дают надежду на жаркое продолжение.

Агата сдается. Впрочем, как и всегда.

Позволяет подхватить ее на руки и отнести на диван у горящего камина. Откликается на нетерпеливые ласки, целует меня сама, жадно и страстно. Вспыхивает, как сухой спирт, брошенный в костер. И сжигает все вокруг себя.

– Обожаю твою реакцию, – выдыхаю честно. Касаюсь губами тонкой шеи, спускаюсь ниже, пока Агата изгибается, открываясь мне.

– Только быстро, – пытается руководить, но голос срывается. – У меня дел много, а времени мало, – заканчивает сиплым шепотом.

– Размечталась, – хмыкаю ехидно. – Я для тебя лично все переделаю. Но потом, – задираю тунику до груди и припадаю губами к животику, которого первое время жена так стеснялась. Прохожусь поцелуями по шраму от кесарева. По татуировке, которую ей пришлось подправить после вторых родов.

Агата до сих пор помешана на своей внешности. Старается довести себя до идеала, не понимая, что уже именно такая в моих глазах. Лучшая.

– Вот это выбрось на хрен, – недовольно ругаюсь, пока стягиваю с нее тугие лосины. – Мне не нравится, – поборов дурацкую часть гардероба, отбрасываю тряпку в сторону камина.

– Размечтался, – возвращает мне мою же фразу Агата и смеется заливисто.

Играет, провоцирует. И легко достигает цели. Я ведь и так на грани.

Затыкаю ее поцелуем, отвлекаю напористыми и откровенными прикосновениями. И беру незамедлительно, даже не сорвав тунику. Пусть. Некогда.

Гостиная сразу же наполняется сладкими стонами, которые эхом разносятся по помещению и впитываются в стены. Несчастный домик в лесу повидал и услышал многое за эти дни. Должен уже привыкнуть.

А вот я не могу. Кайфую от того, как Агата пылает в моих руках. Улыбаюсь, когда с ее губ срывается мое имя. Улетаю вместе с ней.

Каждый раз, как в первый…

* * *

– Чтобы я еще когда-нибудь тебе поверила, Адам, – возмущенно фырчит Агата, расставляя тарелки на накрытом в гостиной столе. – Обещал мне помочь!

– А я что делаю? – непонимающе изгибаю бровь и протягиваю жене столовые приборы.

– Стоишь и на меня пялишься, – выпрямляется, уперев руки в бока.

Невольно облизываю ее взглядом и усмехаюсь. Красивая.

– Ну, кто же виноват, что ты такая соблазнительная, – подмигиваю игриво, а она теряется от комплимента. Краснеет, как девчонка. – Ладно, говори, что делать, – потираю ладони.

Замираем оба, когда с улицы доносится шум двигателя, а в окна льется свет фар.

– Дверь открывать и гостей встречать, – жена взмахивает охапкой вилок в сторону входа и надувает губы.

– Да я и не запирал, – иду в коридор.

Вместе с морозным воздухом и вихрем снежинок в домик влетают тройняшки. Увидев меня, мчатся навстречу. Прямо в обуви и верхней одежде.

Васена обгоняет брата и сестру и буквально повисает на мне, пачкая подтаявшим снегом. Обнимает за шею, едва не удушив, визжит на ухо слова приветствия, которых я толком разобрать не могу.

– Соскучила-ась, – прорывается сквозь радостные вопли.

На сто процентов папина дочка. Не отлипает от меня, во всем со мной советуется, о проблемах в школе первому рассказывает, так что Агата порой дико ревнует. Вот и сейчас она покашливает за спиной предупреждающе.

– Беги маму поцелуй, моя красавица, – шепчу Васене.

С трудом отрываю от себя дочку, которая повисла, как мартышка, и не хочет расставаться. Отправляю ее к Агате, а сам приседаю напротив Ксюши. Маленькая принцесса ведет себя сдержанно, без эмоций ждет, пока я уделю внимание ее вредному высочеству. С возрастом она становится все больше похожей на свою несносную мать по характеру. Вырастет холодная и неприступная, будет сердца парням разбивать вдребезги и перешагивать через осколки с гордо поднятой головой. Так им и надо. Моя принцесса целее будет. Мало ли мудаков на ее пути может встретиться. По себе знаю…

– Скучала? – прищуриваюсь и касаюсь пальцами ледяной щечки Ксюши.

– Немного, – капризно тянет она.

Рассмеявшись, сгребаю малышку в охапку, чтобы расцеловать. И в следующую секунду принцесса тает, широко улыбается, сияющим взглядом окидывает дом.

– Тут так классно, – выдыхает восхищенно. – Мама, тебе помочь? – подлизывается и вприпрыжку бежит к Агате.

Тем временем Макс протягивает мне ладонь для рукопожатия. Важно так, будто не к отцу приехал, а на деловые переговоры.

– Как тебе подарок? – киваю на его кисть, где красуются очередные редкие часы.

– Погрешность в полминуты за неделю, – со знанием дела отвечает, а в черных глазах вспыхивают огоньки интереса. – Мне очень нравится, – все-таки сдается.

Обнимаю сына, чмокаю в макушку и поднимаю взгляд.

На пороге появляются родители. Мама держит на руках Илюшку, нашего с Агатой сына, а папе доверили сегодня маленькую дочку Златы и Марка. Наверное, чтобы меня лишний раз не провоцировать. Мы с отцом хоть и помирились, но не упускаем случая зацепиться за что-нибудь. Иногда спорим на абсолютно неважные и пустяковые темы. Меряемся характерами и не уступаем друг другу.

– Что, не выдержали тишины? – заливисто смеется мама, передавая мне сына. – Я всего ожидала, но чтобы через три дня нас вызвали…

Переключается на Агату, помогая ей по хозяйству, а я полностью сосредоточен на младшем сыне. Илюшка жмется ко мне, почувствовав родного человека, впивается в меня черными глазами. Пристально и внимательно рассматривает. И в этот момент особенно сильно на моего отца похож. Он в принципе родился его копией, будто мне назло. Но я безумно люблю сынишку. Впрочем, как и своего упертого папу.

– Ма, – требовательно зовет Илья и тянет ручки вверх, нетерпеливо взмахивает ими, сжимает и разжимает кулачки. Из-за меня не видит Агату, поэтому повышает голос. – Ма-а!

Крепко держу сына, который крутится, как юла, и начинает капризничать. Быстро чмокаю его в щечку, поворачиваюсь в сторону гостиной, кивком подзывая жену. Сдаюсь, потому что спорить с крошкой Тумановым бесполезно. Слишком воинственные гены, особенно в совокупности с Бересневыми.

– Не нужен тебе папка, да? – выдыхаю ревниво.

Опускаю Илью на пол, с трудом снимаю с вертящейся головы шапку, стягиваю комбинезон.

– Еще как нужен, – спешит к нам Агата, подбодрив меня на ходу. – Просто период такой, когда малыш маму просит. Потом на отца переключится, вот посмотришь. Дай мне насладиться, пока он не перерастет, – и добавляет шепотом: – Это тебе за Васену.

Ехидно подмигивает, а после быстро и невесомо касается моих губ своими. И тут же отстраняется, будто дразнит. Или сдерживается при гостях.

Скрепя сердце отдаю ей сына и возвращаюсь к родителям. Отец продолжает держать внучку, пока мама ее раздевает. С непривычным теплом всматривается в милое, кукольное личико. Отвлекается только на двойняшек Марка, которые влетают с мороза в дом. Щечки обоих рыжиков мгновенно краснеют от перепада температур. А суровый дед растекается в улыбке и тает, как снеговик под лучами солнца.

– Деда, – первым делом двойняшки, Аня и Артем, подбегают именно к нему, окончательно сбивая лед с его сердца. Маленькие подлизы.

Впрочем, мой отец в последние годы сильно изменился. Стал спокойнее, уравновешеннее, больше времени проводит с внуками. Будто, наконец, достиг цели всей своей жизни. И теперь просто отдыхает в кругу огромной семьи.

– Пап Алик, давайте мне Маечку, нам поесть надо с дороги, – суетится вокруг свекра Злата.

Рядом с ней материализуется Марк, машинально пожимает мне руку, даже не глядя на меня. Наблюдает за своим рыжим сокровищем, как надсмотрщик. Ни на шаг не отходит, помогает с детьми, хотя и так нянек полный дом.

Со стороны брат выглядит странным и смешным. До тех пор, пока я не осознаю, что и сам теперь такой же.

– Да-да, конечно, – мой отец нехотя отдает маленькую Майю невестке.

Он любит всех своих внуков, но с девчонок чуть ли не пылинки сдувает, потому что у самого только сыновья были, мы с Марком. Теперь глава семейства наверстывает упущенное. И выплескивает нерастраченную любовь. Ведь еще и самая младшенькая внучка родилась копией мамы: синеглазая, темноволосая, кучерявая, а в придачу озорная и непоседливая. Не дает деду заскучать. Старшие тоже не отстают, тараторят без умолку, не отлипают от него.

– Подарки будут, дядя Адам? – неожиданно дергают меня двойняшки брата.

Малолетние рецидивисты, но пусть не думают, что застали меня врасплох. Я полностью готов к приезду племянников. Благодаря Агате и ее длинному списку, но это останется между нами. Мне надо улучшать имидж в глазах родни.

– Рыжики! – грозно осекает их Злата. Но смягчается, когда в поле ее зрения появляется Агата. Они обнимаются, как лучшие подруги. И по пути в кухню делятся новостями и болтают о детях.

– Все нормально, – успокаиваю Аню и Артема. – А подарки будут в новогоднюю ночь, – подмигиваю им. – Если вы хорошо себя вели…

– А мне? Папочка, я точно хорошо себя вела, – отреагировав на мои слова, подбегает Ксюша.

Макс важно стоит чуть поодаль, прислушиваясь, но при этом делая вид, что его это не касается. А Васена молчит как воды в рот набрала и отводит взгляд. С трудом проглатываю смешок. Эта бандитка точно натворила дел, но бабушка и дед ее прикрывают. Стоят сейчас с каменными лицами, не выдают "преступницу". Как обычно.

– Всем, – отвечаю коротко и ясно. И слышу, как все трое выдыхают с облегчением. Значит, вместе шалили? Команда.

Расслабившись, Васена приближается к нам и кружится вокруг своей оси, что–то демонстрируя. Черт! Подсказку бы дала непутевому папке. Платье новое? У дочек столько шмоток благодаря моей тетке, что я теряюсь в этом пестром разнообразии.

– Пап, смотри, красиво? – теребит край джинсовой юбочки, поправляет кожаный поясок, соединяющий низ с воздушной, белоснежной блузкой. От талии к плечам тянутся синие лямки, вычурно сплетающиеся на спинке. Благодаря необычному пошиву и ткани костюм выглядит одновременно нежным и дерзким. То, что нужно для моей красавицы-пацанки.

Точно тетя Алена близняшкам что-то из Италии прислала.

Покосившись на Ксюшу в светло-лиловом платье с воланчиками и ее любимыми рюшами, убеждаюсь в своей правоте.

– Красиво. Вы обе шикарно выглядите, – не жалею комплиментов для моих девочек.

– Попробовал бы ты иначе сказать! – разливается по холлу знакомый женский голос, игривый и с хитринкой. Его сложно не узнать.

Но почему он звучит здесь? В России. В домике в самой глуши?

Заторможено оглядываюсь и встречаюсь с лукавым, прищуренным взглядом.

– Ничего себе, Алена Царева собственной персоной. И как же мировые подиумы без тебя справятся? Модницы остались без нарядов в Новый год? – ехидно приветствую тетю. А она порывисто обнимает меня и расцеловывает, оставляя помаду на щеках. Даже не думаю сопротивляться. На эмоциях эта женщина непобедима.

– Все такой же вредный, Адам, – хихикает она. И кому-то рукой машет.

– Я сам еле ее уговорил, – неожиданно гремит с порога.

– Здравствуй, Лев, – по-свойски приветствую ее мужа, а сам едва не хриплю в объятиях родственницы.

Мама подходит к нам спустя пару минут, будто специально выдержав время, чтобы я дольше мучился. Рассмеявшись, она все-таки освобождает меня из цепкого капкана любвеобильной тети. Переключает ее внимание на себя, и уже в следующую минуту они щебечут и заливисто смеются, окруженные малышней. Общаются не как родственницы, а как лучшие подруги.

– Мы к Ромке прилетели, он в этом году не выездной, – обойдя свою жену, Лев протягивает мне ладонь. – Вот решили и к вам заглянуть заодно.

– И как он? – пожимаю ему руку. – Признаться, я его со дня свадьбы не видел. Даже не верится, что Рома все-таки женился.

Заядлый холостяк, бабник похлеще меня, он долго и красиво обхаживал каждую новую жертву, а потом бросал ее после первой ночи, потому что мгновенно терял интерес. Но однажды система дала сбой. И знакомство, которое наоборот началось с постели, вдруг стало перерастать в нечто большее. Со стороны Ромы, в то время как его случайная девчонка заявила, что перепутала и вообще собирается замуж за другого. И исчезла. Он сломался, потому что все пошло не по ее привычному плану. И забыть свою фурию не смог. Правда, было между ними еще одно обстоятельство… Но это, скорее, судьба. После того, как я нашел Агату и детей, я свято верю в нее.

– Ромка теперь примерный семьянин, весь в пеленках, – довольно тянет Царев, наконец-то, успокоившись по поводу непутевого сына. – И от молодой жены ни на шаг не отходит.

– Не напортачил еще? – тихо уточняю, с подозрением прищурившись. – Без обид, ваш сын – мой лучший друг. Но это не исключает того факта, что он раздолбай.

Чувствую, как кто-то ощутимо толкает меня в бок, призывая заткнуться.

– Кто бы говорил, – шипит мама, обхватив мой локоть, и косится на Агату, чтобы та не услышала. – Если бы не моя дорогая, умненькая невестка, то ты так бы и слонялся по свету без толку. А то Ромку он критикует, – закатывает глаза.

Вот что за родители? Должны быть на моей стороне, а они ведут себя так, будто я – наказание для Агаты. Спасибо, хоть в ноги ей не падают и не благодарят при каждой встрече за то, что забрала и приютила меня.

– Нет, пока держится, – окинув нас взглядом, улыбается Лев. – Уверен, Ромка остепенился. Девочка хорошая у него, правильная. И с таким боевым характером, что пусть только попробует шаг влево сделать – ждет его расстрел без суда и следствия. Да и он так долго ее добивался, что теперь будет максимально осторожным.

– Кто тут моего мальчика обсуждает? – вклинивается в беседу Алена. – У Ромочки оправдание есть – он весь в отца. А генетика – сильная штука, – ехидно ухмыляется, провоцируя мужа.

Она всегда поддерживала Рому, хотя он не ее родной сын, была для него лучшим другом и если не матерью, то старшей сестрой. У них разница небольшая – около двенадцати лет.

– Папка у него самый верный на свете, – парирует Лев, обнимая Алену за талию. – И брак у нас с тобой по любви, между прочим, – подмигивает ей.

– Ну, у кого по любви, а у кого – по принуждению, – бубнит она как бы невзначай, а сама следит за реакцией мужа. Намеренно его злит.

– Поговори мне тут, красавица, – предупреждающе рычит Царев, но его угроза не испугала жену, а наоборот, раззадорила.

– А что? Чистая правда, – с трудом скрывая сарказм в голосе, Алена продолжает подначивать несчастного Льва. На секунду мне становится его жаль, но против моей тетушки не попрешь. – Скрываться от тебя пришлось и маскироваться. Но ты все равно нашел меня и невестой своей стать заставил. Так что я жертва обстоятельств, – пожимает плечами.

Переглянувшись с моей матерью, хихикает игриво.

– Верно, мне он с первой встречи не понравился, – оставив внуков у елки, к нам степенно подходит мой отец. – Несерьезный и старый для моей Аленушки, – произносит сурово и серьезно, пожимает опешившему Льву руку.

– Кхм, Альберт, опять ты за свое, – не отпуская его ладони, настороженно произносит тот.

– Алик! – мама берет отца под руку, хмурится. – Это кто еще старый? – подначивает, напоминая об их с папой разнице в возрасте. И тут же обращается к Цареву: – Он шутит, Лев.

Алена сдается и, не желая больше мучить мужа, целует его в щеку.

– Не рычи, Левушка. За столько лет должен был привыкнуть к нам, – заполняет повисшую паузу заливистым смехом.

– Дочки в Италии остались? – вспоминаю об их общих детях.

– Да, старшая за домом моды следит и контролирует подготовку нашей общей коллекции, – охотно делится тетя. – Пошла по моим стопам. Решила выпустить линейку одежды для беременных модниц. Ведь она сама в положении, так что есть чем вдохновляться. А младшая в учебе и папкиных контрактах закопалась, разбирается, тоже на две страны живет. Бизнес-леди будет. Возьмет на себя меховую империю Царева, раз уж Ромка в спорт ударился.

– Пусть он развивается в той сфере, которую выбрал. Я только за, – твердо постановляет Лев. – И помогу. Я ведь поддержал в свое время его переезд в Россию и профинансировал сеть фитнес-клубов, хотя до конца не верил в его успех. После женитьбы сына я вообще за него спокоен. Ромка в надежных руках. Ну, а принцессам нашим еще предстоит определиться по жизни, но я на них давить тоже не буду.

Не чета моему отцу, который долго меня подмять пытался и в семейный бизнес затянуть. Многозначительно на него зыркаю, и папа закашливается.

– Кстати, ты подарки взял? – спохватившись, вскрикивает Алена. Совсем не меняется. Сколько ее помню, всегда была активной и неугомонной.

– Да, в машине. Я мигом! – Лев слушается жену, как дрессированный. Впрочем, я такой же с Агатой, почти ручной.

Он возвращается с горой коробок и кучей пакетов, на которых красуется фирменный знак Алены Царевой.

– Моя мини-коллекция специально для Тумановых. Лимитированная, между прочим, – она презентует эксклюзивные наряды так, будто все еще находится в своем доме моды . – Еле успела пошить. Благо, дочка помогала!

На шмотки тут же слетаются девочки всех возрастов. От крошек-детей до наших с Марком жен. И даже мама изучает яркие свертки с неподдельным интересом.

А мужчинам приходится терпеливо ждать, пока прекрасная половина нашей семьи разберет подарки. И тоскливо поглядывать на накрытый стол и остывающий ужин. Но желания женщин для нас – прежде всего.

* * *

Канун Нового года

Агата

Становлюсь в планку, упираясь локтями в коврик. Дышу ровно, напрягая мышцы, и одними губами отсчитываю секунды. Вбираю носом воздух и, затаив дыхание, медленно поднимаю одну ногу, стараясь держать ее на идеально ровной линии с телом. Вновь начинаю отсчет, но чувствую, как чья-то широкая ладонь аккуратно ложится на бедро и ползет выше.

Отрываю взгляд от ребристой поверхности фитнес-коврика и слегка наклоняю голову, боковым зрением ищу наглого хозяина руки, которая блуждает по моему телу и срывает утреннюю тренировку. Я специально встаю рано в надежде, что удастся выкроить время для себя, пока Адам спит. Но каждый раз мои попытки с треском проваливаются.

– А где все? – сонно произносит он, приседая рядом со мной, и заразительно зевает. – Такая непривычная тишина. Ты куда детей дела? И всех этих многочисленных родственников? Или они мне приснились, – подшучивает, продолжая поглаживать пальцами мою ногу. Чувствую каждое прикосновение даже через тугие лосины. Дыхание сбивается.

– Мои родители приехали в пять утра. И они вместе с твоими решили собрать детей и пойти осмотреть окрестности. Нагуляют аппетит – к завтраку вернутся, – с трудом произношу и, сдаваясь, опускаю ногу, опять упираясь обеими в пол.

Легче не становится, потому что мужская ладонь, словно гиря, давит на поясницу, вынуждая меня чуть прогнуться. Соскальзывает ниже, к ней присоединяется вторая, чтобы сжать мои напряженные ягодицы.

– Адам, из-за тебя я так и останусь пухляшкой, – фыркаю и падаю коленями на коврик. Муж лишь довольно хмыкает в ответ и, пользуясь моментом, откровеннее ласкает мою выпяченную попку. Хаотично отбиваю его лапы слабыми хлопками, за что получаю ощутимый шлепок по бедру. – Адам!

– Я знаю действенный способ, как сжечь сразу много калорий, – берет меня за талию и одним движением переворачивает, укладывая на лопатки. – Работает безотказно, – усмехается, нависая сверху.

Коленом раздвигает мои ноги, руками нетерпеливо задирает короткий топ, гладит разгоряченную кожу, пробирается к груди, жадно сминает. Выдыхаю со стоном, царапая коготками голый торс моего идеального мужа. Стираю с него капельки воды, оставшиеся после душа, очерчиваю крепкие мышцы. И чуть ли не мурлычу, извиваясь и воспламеняясь под ним.

– Черт с тобой, тренер Туманов, – спустившись к его поясу, проникаю пальчиками под резинку домашних штанов. Ласкаю мужа под грозный рык и чувствую, как в моих руках усиливается его возбуждение. – Показывай свои «упражнения», – шепчу игриво, целуя любимого в губы.

* * *

Мы успеваем лишь кое-как одеться, когда из холла доносятся голоса и детский смех. Выталкиваю Адама из комнаты, чтобы он взял удар на себя. В конце концов, это он виноват в нашей… заминке. У меня все было распланировано по минутам: пробуждение, зарядка, завтрак.

– Иди сюда, – горячие пальцы напоследок обхватывают мой подбородок, а требовательный язык вторгается в рот. Я даже не думаю сопротивляться – бесполезно.

Когда ненасытный Адам, наконец-то, спускается к родственникам, я привожу себя в порядок. Благо, с непоседливыми детьми научилась делать это быстро.

– Мам, пап, – слетаю по ступенькам и мчусь к родителям, стоит лишь выцепить их взглядом из суетливой толпы гостей. – Вы как добрались? – поглядываю на отца, который все чаще жалуется на боли в спине. Замучает себя в своем автосервисе. Обнадеживает лишь то, что после возвращения его партнера, Вулканова, в бизнес и создания единой компании у папы появилось больше свободного времени на отдых, да и работать стало легче. Тимур помогает держать все под контролем.

– Нормально, – отзывается мама и, пока тройняшки носятся во дворе, с улыбкой следит за малышом Ильей, но вдруг натыкается на Адама. – Ну, что, муж не обижает? – специально подкусывает зятя, зная, что он слышит нас.

– Конечно, обижает, – поддерживаю ее игру, краем глаза наблюдая, как выпрямляется муж и крадется к нам. – Ка-аждый де-ень, – тяну ехидно и, развернувшись, чмокаю его в щеку.

– Ну, не всегда каждый, – с пошлым намеком упрекает меня. И наслаждается тем, как я стремительно краснею и закашливаюсь, спрятав пылающее лицо.

Ладно, Туманов, в этой схватке ты победил. Опять!

– Папочка, смотри, щеночек! – румяная от мороза, переступает порог Васька, едва не спотыкаясь.

Бежит к нам, не сняв обувь и оставляет комки снега на полу. Вздыхаю, оценивая, какая уборка мне предстоит, и лишь потом замечаю в руках дочери пушистый серый комок.

– Ты где его взяла? – недоуменно спрашивает Адам и косится на собачку.

– За домом бегал, – радостно визжит она. – На нашей территории, значит, мой! – тяжело дышит и говорит с трудом.

– Вдруг у него есть хозяин? – резонно отмечает Макс. Он у нас часто выступает голосом разума.

– И он скуча-ает, – добавляет Ксюша, которая в нашей семье отвечает за «сердце».

А вот Василиска по-прежнему устраивает нам развлечения, то и дело притягивая неприятности. Так что скучно нам не бывает. Интересно, что добавит в эту гремучую смесь Илюшка? Поднимаю сынишку на руки, чмокаю прохладные щечки, сдуваю кривую черную челочку с лобика.

И прислушиваюсь к разговору папочки с детьми.

– Уверена, что это щенок, а не волчонок? – Адам протягивает руку к собаке, берет и приподнимает удлиненную пасть, чтобы рассмотреть.

– Не-е, – лепечет Васена, а сама с опаской поглаживает серую шерстку. – Песик это, – неуверенно повторяет.

И в следующую секунду по комнате разливается протяжный вой. Дочка застывает, округляя глаза и распахивая рот.

– Па-а-па-а, – шепчет чуть слышно. – Забери его, – с мольбой смотрит на Адама, но тот продолжает издеваться.

– Еще чего! Я его тоже боюсь, – по ехидному тону понимаю, что никакой это не волк, и успокаиваюсь. – Вот сожрет он тебя, в следующий раз будешь думать, прежде чем в дом тащить все, что найдешь, – складывает руки на груди.

Методы воспитания Адама далеки от традиционных педагогических практик, но на Васену действуют эффективно. Она только его и слушается. После таких-то встрясок…

– Так если сожрет, чем я думать буду, а? – не теряется моя хулиганка. – Возьми, папочка, – хнычет, когда несчастное животное завывает с новой силой. Тоскливо так, будто зовет кого-то.

– Да на пол его отпусти, пусть побегает, – улыбается Адам и чешет щенка за ухом.

– А не сожрет Илью или Майю? – Васена переживает за самых младших. И не спешит отпускать пса. Можно сказать, жертвует собой ради крошек – братика и двоюродной сестры.

– Да у него пасть небольшая и зубы какие-то короткие, – изучает животное Макс. – Он маленький совсем. Это порода такая, на волка похожая, – подытоживает важно.

– Никого он не съест, зайка, – поддерживаю сына и толкаю Адама в бок. – Оставь его, а сама марш, руки мыть, – убедительно произношу.

Васена, выдохнув с облегчением, медленно опускает щенка, словно бомбу. И отходит на безопасное расстояние, прихватив с собой брата и сестру.

Входная дверь опять распахивается, хотя мне казалось, что вся семья в сборе. Может, сквозняк? Недоуменно всматриваюсь в небольшой коридорчик, заваленный обувью и верхней одеждой.

– Извините, вы не видели щенка породы аляскинский маламут? – крайне вежливо произносит мальчишка, появившийся в дверях. Держит в руке порванную шлейку. – На прогулке вырвался и убежал в направлении вашего дома. Заранее прошу прощения, если потревожил зря, – добавляет почтительно.

– Еще один ребенок? – толкает меня плечом Адам. – Он чей? – изучает ребенка, по виду похожего на первоклашку, с рюкзаком и упакованного в теплую куртку с капюшоном.

– У нас таких спокойных и уравновешенных точно нет, – сдавленно смеюсь. – Наши бы или умыкнули щенка по-тихому, или пустили слезу, надавив на жалость, или читали нравоучения, – с любовью смотрю на таких разных, неугомонных тройняшек.

– Дядь Адам?

Маленький гость скидывает капюшон и снимает шапку, вытирая ей взмокший лоб.

– Владик, ты, что ли? – удивленно выпаливает муж, узнав парнишку.

Тот приглаживает взъерошенные волосы и представляется:

– Владислав Тимурович, – озвучивает с гордостью, расстегивая куртку.

Наконец-то и я могу рассмотреть мальчика. Хотя и так уже поняла, чей сыночек к нам забрел.

* * *

Адам

Как я сразу не узнал? Пацанчик – точная копия Тимура. С каждым годом становится все больше на него похожим, даже манеры и речь перенимает. Уверен, бороду отрастит, как только сможет. Отец для Владика – эталон, пример для подражания. Но это к лучшему – Вулканов плохому не научит.

– А папка где? – треплю мальчишку по мокрым волосам. И веду его к камину.

– Тоже Атоса ищет, – шмыгает замерзшим носом. – Мы сегодня заехали в домик недалеко от вашего. Мама обещает, что все праздники тут проведем, – довольно хвастается. – Это первые новогодние каникулы вне дома после рождения сестренки. Мы с папой и так маму долго уговаривали, потому что она не хотела ехать так далеко. Обещали хорошо себя вести и ее слушаться, – признается, и я проглатываю рвущийся из горла смешок.

Представляю, как здоровенный Тимур убеждает хрупкую Еву, что не будет «баловаться»... Все-таки не выдерживаю и хрипло хохочу сквозь кашель. Получаю слабый удар по плечу от Агаты, но не могу остановиться. Забавный малый.

– А я все испортил, подарок свой потерял, – продолжает Владик, виновато опуская голову. Будто репетирует, как перед матерью будет оправдываться. Своим видом только сильнее меня смешит.

– Ваш зверь? – осознав, что я вышел из строя, Агата вступает в беседу. Кивает на притаившегося и слившегося с серым пушистым ковриком «волчонка».

Глаза Владика загораются, а он сам молниеносно оказывается рядом с щенком. Хватает его на руки, пока мои тройняшки молча наблюдают за ними, обиженно поджав губы.

– Придется тебе своим тоже волка купить. Время пришло, – ехидно говорит брат, подкравшись ко мне со спины.

– Тебе тоже, – парирую я.

Ухмыльнувшись, указываю Марку на его двойняшек, которые присоединяются к моим хулиганам. Дети с интересом разглядывают собачку, просят Владика разрешить ее погладить. И спустя несколько минут вместе гоняют с щенком по гостиной, сбивая все, что попадется на их пути.

– Нас ждет апокалипсис, – вздыхает Агата, принимая неизбежное. Знает, что чертята не успокоятся, пока не выпросят у нас такого же песика.

– Сначала я его Тимуру устрою, – тяну я и ищу его номер в списке контактов. Набираю.

Но сигнал раздается почему-то совсем рядом. Поворачиваюсь на звук и вижу огромную темную фигуру, перегородившую дверной проем.

– День открытых дверей у Тумановых, – цокаю вместо приветствия.

– Адам? – недоверчиво уточняет Тимур. Переступает порог, смахивает тающие снежинки с волос и бороды.

Взглядом находит меня, а следом и сына. У них уникальная связь, они чувствуют друг друга на расстоянии.

– Пап, я Атоса нашел, – радостно восклицает запыхавшийся Владик.

– Поздно, – хмыкает Вулканов, мимолетом пожимая мне руку и тут же переключая внимание на сына. – Маму сам будешь успокаивать, – хмуро поучает его.

Поднимаю глаза и только сейчас замечаю Еву. Ее было не видно за мощной спиной Тимура. Как и крохотную дочку, которую она опускает на пол и берет за ручку.

– Ой, привет, – мило улыбается Ева. И не подумаешь, что именно эту девушку опасаются суровые мужчины Вулкановы. – Извините, что наш зверь к вам забрел, – пожимает маленькими плечами.

– Да мы Тимуру всегда рады, – открыто издеваюсь над другом. Слишком он серьезный. Теплеет лишь рядом с женой.

Строго зыркнув на мужа, Ева приближается к нему, позволяет поцеловать себя в щеку, а потом беспокойно осматривает сына. Убедившись, что Владик в порядке, мгновенно смягчается и уже сама льнет к Тимуру.

– Спасибо вам, мы, наверное, пойдем, – оглядывается на Агату, а чертовка толкает меня, чтобы я их остановил.

– Вы «волчонка» теперь у нас заберете? – с тоской спрашивают Ксюша и Васена. Вздыхает и Макс.

– Оставайтесь, – говорю прямо. – Тимур еще должен рассказать, где собаку взял. Нам с Марком таких же щенков надо, – подначиваю брата.

– Да я совершенно случайно, – Вулканов пожимает плечами, покосившись на жену. – Не собирался, но по дороге наткнулся на питомник и не смог с пустыми руками оттуда уехать. Здесь недалеко, в получасе езды.

– У нас уже свой питомник дома. Впору новый бизнес открывать, – с легким укором говорит Ева.

– Новый год же. А это лучший подарок для Владика, – друг ловко находит аргументы.

Но Ева не злится. Чмокает мужа, дотянувшись лишь до подбородка. Отпускает дочку, и та топает к «волчонку». Ловит его за лапку и, покачнувшись, сама падает на попу. Атос, пользуясь моментом, вылизывает ей лицо. Сначала растерявшись, через секунду малышка начинает смеяться.

– Нет-нет, нам пса брать некуда, – понаблюдав за неугомонным щенком, Марк идет на попятную.

Я же зову на помощь невестку. Если тонуть, так вместе, а то он чересчур хитрый – решил на меня взвалить такую серьезную «собачью» ответственность.

– Как же некуда? Дом большой, сад огромный. Найдем, – включается в игру Злата. И хватает мужа под локоть.

Пока их Майя лепечет что-то на своем, двойняшки, Аня и Тема, подпрыгивают на месте и бегут обнимать папу.

– Папа подарит нам собачку!

– Я тебе это припомню, засранец, – одними губами произносит Марк.

Но сдается. Не может спорить со своими рыжиками.

– Один:один, братишка, – подмигиваю ему, крепче обнимая Агату.

* * *

Из-за гололеда путь занимает около часа. Мы успеваем с Марком переругаться, наорать друг на друга, несколько раз отвлечь сосредоточенного Тимура от вождения. Замолкаем лишь после несерьезной угрозы друга, что он выкинет нас обоих из машины, если мы не прекратим цапаться. Хоть я и посмеялся над шуткой, но испытывать его терпение не стал. Как и Марк.

Мы продолжили донимать друг друга только после того, как остановились на обочине и пошли пешком по заснеженной тропе к питомнику.

– Ты сразу трех щенков бери, чтобы по несколько раз не ездить. По одному на каждого ребенка, – хлопаю Марка по спине, оставляя белый след от пятерни.

– Тебе тогда надо четыре хвостика, – отвечает с сарказмом, зачерпывает горсть снега и запускает в меня.

– Как дети, – с глухим рычанием вздыхает Тимур и, сложив руки в карманы, ускоряет шаг.

– Да, в этом ты меня перегнал, – негромко добавляет брат.

– Так догоняй, – выпускаю изо рта клубок пара. Холодно.

– Нет, нам хватит. И так чудо, что Злата смогла выносить. Больше я рыжулей рисковать не хочу, – серьезно объясняет.

– Понимаю. Нашу с Агатой ситуацию сам знаешь. Так что о чуде мне можешь не рассказывать. У нас тоже дети появились вопреки диагнозам, – поддерживаю его. И возвращаю себе игривый тон: – Мы с тобой постарались на славу. Наплодили Тумановых. Отец доволен, – по-свойски толкаю его и вдруг оказываюсь в крепком захвате. – Эй!

– Мы на месте, – рявкает на нас суровый Тимур, и мы тут же отлетаем друг от друга.

Здороваемся с женщиной лет пятидесяти, приветствуем ее мужа и следуем за ними к вольерам.

– Давай вон тех возьмем, – указываю пальцем на двух прижавшихся друг к другу маламутов. – Они одинаковые. И похожи на щенка Тимура. Дети не подерутся, – усмехаюсь.

– А как мы их различать будем? – Марк скептически изучает два серых комочка.

– По ошейникам, – закатываю глаза, потому что этот зануда уже достал. – Клички разные дадим и на медальонах выбьем, – присев, подзываю к себе щенков. Брат следует моему примеру. И оба «волчонка» подбегают к нам, утыкаясь мокрыми носами в наши протянутые ладони. – Видишь, они сами определились. Мы теперь их хозяева, – чешу своего «волчонка» за ухом. – А назовем… Портос и Арамис. Будут три мушкетера, – рассмеявшись, киваю Тимуру.

– Выбрали? Возвращаемся, – строго осекает меня. – Новый год скоро, – смотрит на часы.

– Да ладно тебе, – встаю, взяв своего щенка на руки. – Времени вагон и маленькая тележка.

– Мало ли, что может по дороге случиться, – потирает подбородок друг. – В мороз…

И спустя несколько часов, замерзший и злой, я ругаю его самыми грубыми словами.

– Накаркал, – выплевываю яростно.

Из последних сил толкаю машину, но она буксует и не трогается с места, несмотря на попытки Марка завести двигатель. Бросаю это гиблое дело, отмахиваюсь от Тимура, который еще пару раз наваливается на бампер и тоже отступает.

– Я не верю в подобную чушь, – ровно говорит, будто ни капли не устал и не запыхался, пока мы его тачку толкали.

Зато я еле дышу.

– А в праведный гнев Евы веришь? Когда мы к полуночи не успеем…

– Если мы не вернемся до полуночи… – вылезает из автомобиля Марк, заглядывает на заднее сиденье, где спят наши маламуты. – Боюсь, что даже мне от терпеливой рыжули попадет, – достает телефон, поднимает вверх. – Еще и связь не ловит. Предупредить наших не получится.

– Пф, мне бы ваши проблемы, – упираюсь бедрами в багажник. – Я столько косячил с Агатой, что она уже привыкла.

– Не будь так уверен, – в унисон выдают Марк и Тимур.

Покосившись на них, мгновенно напрягаюсь. Выпрямляюсь, забираю из машины щенков, вручаю одного Марку. И быстро шагаю к питомнику.

– Чего застыли? – бросаю, не оглядываясь. – К женам не торопитесь?

Спохватившись, они спешат за мной.

– Есть план? – с недоверием уточняет Марк.

– Нет, конечно, – фыркаю и прячу дрожащего песика под куртку. – Будем импровизировать, – стучусь в дверь небольшого одноэтажного домика, где живут хозяева.

Как только на пороге появляется уже знакомая нам женщина, я выпаливаю все как на духу. Прошу ее позвать мужа.

– Не выдержала ваша «столичная штучка» наших дорог и суровых морозов? – киваем втроем. – Ожидаемо, – он скользит по нам оценивающим взглядом. – Новый год через час, – постукивает по циферблату старых наручных часов.

– Если быть точным, то через пятьдесят шесть минут, – снимаю свои с запястья и протягиваю ему. – Швейцария. Оригинал, – коротко рекомендую. Пытаюсь подкупить хозяина, но он не спешит принимать «взятку».

– Предлагаете за «цацку» жену одну в новогоднюю ночь оставить? – недовольно морщится.

– То есть, при желании помочь вы нам можете? – цепляюсь за его слова. – У вас есть на чем нас подвезти?

– Конечно, есть, – откашливается. – Но утром. Можете у нас переночевать, – делает шаг назад, освобождая проход.

– Нас ведь тоже жены ждут, – Тимур приходит мне на помощь.

– И дети, – присоединяется Марк. – И пожилые родители, – давит на жалость.

Хозяева пристально сканируют нас, размышляют, а потом женщина толкает своего мужа:

– Может, подбросишь их быстренько? В конце концов, зачем они нам всей толпой до утра, – смеется по-доброму.

– Мы заплатим, – чеканю с готовностью.

– Да не нужны нам ваши деньги, – с легкой обидой отвечает мужчина. – И Швейцарию свою спрячь, мне «Командирские» роднее, – важно добавляет. – Но есть кое-что, что вы можете для нас сделать, – задумчиво приглаживает бороду.

Накинув тулуп, молча бредет к вольерам. Мы, переглянувшись и пожав плечами, бежим за ним, увязая в снегу. Мужчина заворачивает в один из сараев и скрывается в самой глубине.

– Вот, – возвращается с болонкой подмышкой. – Заберите в хорошие руки. Вижу, что ребята вы неплохие и животинку любите. А меня попросили эту девочку пристроить, вот только никто не берет. Слепой родилась. Не хотят с ней возиться…

– Конечно, возьмем, – соглашаюсь, лишь бы хозяин не сорвался с крючка. Однако моя кандидатура ему не очень нравится. Не может мне «взятку швейцарскую» простить? Какой гордый!

– Я заберу, – выступает вперед Тимур и выставляет руку. Болонка находит его ладонь по запаху и проводит языком.

– Она согласна, – мужчина, наконец-то, отдает щенка.

Не сдерживаю облегченного вздоха, ловлю на себе сразу три пары недовольных глаз и отворачиваюсь. Задрали! Хотел же как лучше…

– Как думаешь, успеем? – шепчет мне Марк, посматривая на часы.

– Хрен знает, – отвечаю честно, едва успевая за хозяином, который ведет нас к гаражам.

– Должны, – сокрушается Тимур, поглаживая собачку, которая скоро поселится в его мини-питомнике.

– Успеем! – широко улыбается мужик и поднимает роллеты.

Показывает удобный на вид минивэн, жестом приглашает нас внутрь.

– Неплохо, – довольно ухмыляюсь я, но спотыкаюсь о его прищуренный взгляд. – Да чего вы? Больше никаких «взяток», клянусь, – прижав одной рукой маламута к груди, вторую даю хозяину в знак примирения.

– Хорошо, – пожимает нехотя. – Загружайтесь, – идет к водительскому месту. – Только пассажирское сиденье у меня одно, а кузов переоборудован для перевозки собак.

Невозмутимо устраивается за рулем, сигналит, подгоняя нас и выводя из ступора.

– Монетку бросим, кто впереди поедет? – предлагаю Марку.

– Да как же вы достали, – не выдерживает Тимур.

Окинув нас оценивающим взглядом, укоризненно качает головой и… сам занимает единственное нормальное место рядом с водителем.

– Хитрый какой, – возмущенно выдыхаю.

– Договоришься, пока нас здесь не оставят, – Марк буквально заталкивает меня в кузов.

Устраиваемся с ним на пыльном, усыпанном шерстью полу, упираемся спинами в клетки и даем знак водителю трогать.

– Подумать только, два серьезных бизнесмена трясутся в грязной машине для перевозки собак. А третий – впереди по кочкам скачет, – кривлюсь, когда нас подбрасывает и заносит на очередном повороте. Видимо, водитель срезает путь. – Еще и везут нас, как мешки с картошкой. Скажи кому – не поверят.

– Никто об этом не узнает, – рычит Марк, отпуская своего маламута побегать. Оттряхивается от шерсти, чихает.

– Мечтай! – не могу упустить случая позлить брата. – Я расскажу об этой поездке всему твоему медиахолдингу, – достаю телефон, включаю камеру и щелкаю Марка, ослепляя его вспышкой.

Обхватив его за шею, делаю селфи.

– А Златка тебе рекламный баннер нарисует, – прячу гаджет, пока его не забрал разъяренный брат.

– Если не убьет до этого, – Марк меняется в лице и остывает, стоит лишь проверить время. – Черта с два мы успеем.

– Обязаны, – спорю и стучу по клеткам, чтобы водитель услышал и ускорился.

Нас начинает подбрасывать еще сильнее. Приходится взять щенков на руки, чтобы их не кидало по всему кузову.

Мне кажется, что мы продолжаем трястись даже когда минивэн останавливается. Но нам плевать. Нервы на пределе.

Мы с Марком буквально вываливаемся на улицу и одновременно смотрим на часы. Оглядываемся на Тимура.

– Без пяти, – произносим хором.

Толкаем ворота и влетаем во двор. А там уже все в сборе.

Немая сцена.

Отцы устанавливают фейерверки, но так и застывают рядом с ними. Мамы сжимают пока еще пустые бокалы в руках. Наши любимые жены упирают руки в бока и буравят нас взглядами. И только дети мчатся к нам, обнимая, и с улыбками забирают щенков. Возятся с ними, оставляя своих несчастных пап на растерзание расстроенных мам. А те не спешат что-либо говорить. Накричали бы на нас – и то легче. Потому что их молчание убивает.

– Я же говорил, что успеем, – разрывает неловкую тишину водитель.

Мы же виновато подходим к женам, надеясь, что переживем новогоднюю ночь.

– Рыжуля, шампанское, – рискует напомнить Марк и поднимает руку с часами. Получает несколько слабых хлопков по груди, а следом – поцелуй.

Притягиваю к себе брыкающуюся Агату, чмокаю ее в холодную щеку. И подаю ей бокал. Смеюсь, когда она осыпает меня сдавленными ругательствами. Делаю глоток игристого и «закусываю» сладкими губами своей непокорной жены. Углубляю поцелуй, крепче обнимаю любимую.

– Я дико соскучился, – признаюсь честно.

– Я тебя прибью когда-нибудь, Адам, – она возмущенно выдыхает мне в губы. – Я места себе не находила! Ты просто… – вновь затыкаю ее поцелуем.

– И я тебя люблю, – шепчу, прервавшись на секунду, и набрасываюсь на нее с новой силой.

Мы целуемся под взрывы фейерверков и радостные крики детей. Говорят, как Новый год встретишь – так его и проведешь. Другого варианта грех желать. Ничего нет лучше, чем быть в кругу семьи.

КОНЕЦ