Глава 17. Диана

Глава 17. Диана

Иногда я думаю, что надо было становиться блогером. У меня для этого есть все данные: девушка я красивая, язык подвешен, да и работать не люблю. И вроде еще не все потеряно, но есть одна проблема: пока я буду набирать аудиторию, меня разнесет как тесто на дрожжах, и результатом долгих месяцев кропотливого труда станет толстая страшная женщина, которую если и будут смотреть, то только чтобы самоутвердиться. А я девушка хоть и уверенная в себе, но даже мне слушать улюлюкающие недалекой, с трудом набранной аудитории, будет неприятно. Почему недалекой? В конце концов не профессура же на меня подписываться будет.

Хотя, я слышала что ученые мужи очень любят дурочек. Умная-то будет поправлять ему то галстук, то речь, то самооценку… А дурочка смотрит как на божество и глазами хлопает, а если ты задрот, то оно вдвойне приятно.

Кстати может сходить в какую-нибудь общагу МГУ? Вдруг я там свою судьбу встречу?

Хотя нет, к ведьме я уже сходила. А итог — проклятие на восемь колен и драка на фаллосах. И я не знаю что из этого хуже. Поэтому буду искать выход, который не был бы постыдным для сильной и независимой. А это значит, придется работать. Или жить на пособие. Второе даже лучше, жаль только, на эти копейки ничего не купишь.

И я направляюсь на биржу труда. Вообще, кто это придумывает, все эти названия? Ну ладно биржа… Но например вывеска: «ярмарка вакансий». Ярмарка — это когда продают леденцы и лошадей, в деревнях так было по крайней мере. Люди в красивой одежде, ощущение праздника. А тут на ярмарку сходишь, и сама в лошадь превратишься, в ломовую.

На бирже труда меня ждет ожидаемое разочарование. Во-первых, так как я никогда и нигде не работала, то декретные мне не положены. Во-вторых, так как я студентка, то и найти приличную работу будет невозможно. Неприличную кстати тоже. Но мне все равно дают направления, заверяя, что меня не имеют право послать из-за беременности. Только я сама там работать не останусь, потому что иначе про учебу можно будет забыть.

Мой оптимизм начинает ожидаемо испаряться. Права мама, помрем мы с голоду… В крайнем случае детей можно конечно и в приют сдать, но я их не для того рожать собралась. Остается придумать что я умею делать, чтобы заработать. Причем делать это надо будет сначала с животом, а потом с младенцами на руках. Сразу тремя.

Так я впервые в жизни прихожу к выводу что надо было учиться. Я всегда считала что это не мое, и меня и без колледжа ждут сразу золотые горы, дорогие машины и куча женихов… Но теперь приходится пересматривать свою жизненную позицию. И заново учить все предметы, которые я списывала на экзаменах.

Один плюс, мама перестала уговаривать делать аборт. Правда и разговаривать со мной она тоже стала значительно меньше. Обижается за намеки про старость.

А еще наш стол стал более скудным. Исчез зефир в шоколаде, дорогой кофе, да и хлеб теперь у нас только одного вида — батон. Я даже не спрашиваю с чем связаны изменения в питании, и так понятно.

— Мам, — мы сидим за ужином, и я скучно перебираю вилкой гречку. Вот уж редкостная гадость! Что с молоком, что без.

— Чего? — косится. Знает что гречку я не люблю. Но ведь она, собака, полезная! От нее ум становится острее, волосы длиньше, а еще проходят прыщи. Правда с последним пока не выходит. Видимо надо чаще этой гадостью питаться.

— Ты говорила что твоя первая беременность кончилась абортом. Почему?

— Потому что мой парень сказал что не готов к ребенку, и если я его рожу, то бросит меня. А я одна ребенка бы не потянула.

— А если аборт, то что?

— То говорил, что женится, но позже…

Молчу. Интересно, мама поговорку «обещать — не значит жениться» слышала в своей юности? Хотя вряд ли мама сделала аборт из-за перспектив выйти замуж. Скорее боялась что не прокормит. Эх, вот такая тяжкая женская доля…

— Не жалеешь?

— Меня мама уговорила. И правильно сделала! К тому моменту когда ты появилась, у меня хотя бы была официальная работа.

Опять по больному ездит. Ну и ладно, под ее нравоучения даже гречка не такой мерзкой кажется.

— Мне надо найти подработку, — вздыхаю, — только я делать ничего не умею.

Может лотерейный билет купить? Хотя нет, с моей удачливостью я еще в долгах останусь.

— Да, теперь-то тебя и полы мыть не отправишь…

— Угу.

Потому что сколько вымою, столько и наблюю туда же. А потом из-за живота и вовсе не нагнуться будет.

— Ты бы попробовала интеллектуальным трудом заняться. Раньше тебе это не надо было, все за парнями бегала, а теперь…

— Теперь бы тоже бегала, — брякаю ни к селу ни к городу.

И в проститутки меня уже не возьмут.

— Ты бы может попробовала подрабатывать написанием контрольных или докладов…

Мама — наивная душа. Кто бы мне их написал. Боже… Ну что же я за бестолочь. И парикмахером не стать, и визажистом. Куда я с животом буду, а потом с орущими младенцами. Да и будем честны, у меня совсем отсутствует чувство прекрасного.

— Мам, я так тупа, что единственный шанс для меня заработать — это сдать на органы.

— Это ты зря. У тебя же математика хорошо получается.

— Да нафиг эта математика кому сдалась! Нам тут считать скоро нечего будет. Ни денег, ни еды.

Черт. Зря я это вслух сказала. Сейчас мама начнет опять говорить чтобы я аборт сделала. Но нет. Вздыхает и начинает плакать. Вот, приехали. Надо брать себя в руки. Вот прямо сейчас. У меня же тройня в животе. Надо собраться и придумать, как научиться зарабатывать. Время еще есть. До родов еще восемь месяцев.