Глава 31. Диана

Глава 31. Диана

Рожать естественным путем мне не пришлось, хотя бабушка говорила, что настоящим женщинам кесарево сечение не делают. Только лентяйкам. И вообще все операции — это зло. Дал боженька женщине специальное место, через которое дети выходят — нечего придумывать всякие противоестественные способы!

Только я оказалась не готова этим местом пользоваться три раза подряд за один вечер. Да и врачи тоже говорят, что много детей за один раз — это риск для всех, так что я с радостью ложусь на операционный стол, ожидая познакомиться с детьми поближе.

Мне вешают разделительную шторку, так чтобы я не переживала, глядя что происходит на том конце, и я, счастливо улыбаясь, жду результата.

— Вы не волнуетесь? — с улыбкой интересуется медсестра. Я чувствую как по животу чем-то водят, но мне не больно.

— Конечно волнуюсь. Встреча с детьми — это всегда будоражит. Особенно если первая.

И я очередной раз ощущаю прилив восторга. Трое! Это же рехнуться. Хотя, с рехнуться, это довольно скоро произойдет. Мне все говорят что такое количество младенцев — тот еще квест.

Однако все равно мне хочется чтобы это произошло как можно скорее. Я лежу, не шевелясь, кусая губы, пока наконец не раздается писк. Так пищат котята или щенки, когда рождаются. Только это ребенок — мой ребенок!

— Мальчик! — радостно сообщает медсестра поднося ко мне крохотное тельце с недовольно дергающимися ручками и ножками. Она держит младенца за животик, а я осознаю, что он такой крохотный, что даже немного страшно. Личико ребенка недовольно сморщено, и я его понимаю: из теплой мамы, из безопасного животика вытащили в холодный большой мир. Эх, жизнь, злая ты штука.

— Его зовут Ваня, — сообщаю медсестре, а она проводит его пяточкой мне по щеке. Как хорошо-то, Божечки! Однако не успеваю я обрадоваться, как моего красавчика утаскивают, и в это время я слышу еще писк, правда в этот раз звук больше похож на кряхтенье. Не очень громкий. И другая медсестра мне несет второго младенца:

— Девочка!

Чуть крупнее Вани, но более спокойная что ли. А может еще не осознала что произошло. Кряхтит, морщится, ручками подергивает.

— Это Полина, — объясняю врачам. Маленькой ножкой мне проводят по щеке и тут же уносят. И через мгновение я слышу третьего младенца. Писк, но достаточно бодрый.

— Кристина, — улыбаюсь. Младенец совсем крохотный. Но дергается, лапками машет.

Все дети на месте! Точнее, уже не на месте, растащили. Но ничего. Я чувствую себя героиней. Пора давать орден. Трое! Это вам не кошек по помойкам ловить!

Однако потрогать детей в этот день мне не разрешают. Увозят куда-то в другую палату, объяснив, что они слишком маленькие, явный недовес, и им нужно быть под постоянным наблюдением. Да и проверить их со всех сторон нужно, тройня же! Хотя пока что волноваться не о чем.

Затем меня везут в палату, что меня сильно разочаровывает. Мне хочется тискать своих деток, качать! А у меня их украли. Поэтому что? Я тут же начинаю рыдать. Обделили, сволочи.

Мне капают что-то в катетер, что-то говорят, и я потихоньку засыпаю.

Увидеть детей получается только на следующее утро, в шесть часов. Только в этой ситуации возникает один серьезный минус: то ли потому что я истеричка и плакала, то ли детей много и это стресс, но молока у меня кот наплакал. Одному дай бог хватит, а троим — вряд ли. Но сейчас меня волнует не это. Мне хочется каждого брать по очереди и не спускать с рук. А в идеале — брать сразу троих! Но так нельзя, к сожалению.

Но самая большая подстава случается когда я узнаю, что так как я бодра и здорова, то отправляюсь домой, а дети на месяц остаются в роддоме. Потому что маленькие и им нужен присмотр. Так-то я понимаю, что это может и хорошо… Их страшно и на руки-то брать, если честно, такие крохи. Но мне хочется быть с ними. Увы и ах.

Зато у меня не успевает зажить шрам, как приезжает первая съемочная группа, черт бы ее подрал! Спасибо Араму Петровичу. Нужно на камеру сообщить что у меня тройня, что это очень здорово, и мой спонсор — магазин «Мамина радость». Работаем без выходных с девяти утра и до десяти вечера. Приходите, всегда рады!

Но подгузники нужны, еда тоже, да и коляску никто не отменял. Поэтому, причесавшись и накрасившись, надев присланный Арамом Петровичем шелковый халатик цвета пыльной розы, я рассказываю местному телевидению каково это быть матерью троих детей. На самом деле я еще сама не в курсе, но никто у меня деталями и не интересуется. Ну и конечно рассказываю как же мне нравится магазин «Мамина радость»!

А после выхода ролика мне присылают ящик детского питания и гору подгузников. Арам Петрович говорит что реклама со мной помогает поднять продажи, более того, у меня появилась надежда выйти замуж. Многие интересуются, как поживает мать-одиночка. Но теперь замуж я сама не хочу! Кто такой этот замуж, когда у меня столько птенчиков? А мужикам верить нельзя. Один раз помиловались, а теперь ищи его по всей Москве.

Наконец, в конце сентября, мне все-таки отдают моих детей. Они теперь значительно крупнее, розовощекие и почему-то крайне горластые. Мы с мамой и бабушкой забираем их втроем, на такси.

— Ну что, проверим твою теорию? — с издевкой интересуется мама, укачивая Полину.

— Какую теорию?

— Ну как какую? Что лежащие вместе младенцы успокаивают друг друга…

— Не помню чтобы это говорила, — отвожу глаза в сторону. Потому что сейчас понятно только одно: спиногрызы не успокаивают друг друга, а начинают орать в унисон, как только одному становится страшно, голодно или мокро! На его писк остальные возбуждаются так, что уши закладывает!

— Память отшибло? — замечает бабушка, — Ну ничего, это пока что.

— Потом восстановится? — откашливаюсь.

— Не… Потом еще хуже станет. Это начало только.