6

В воскресенье передали – ждет Ирина Павловна, директор. А у меня полчаса до тренировки. Я пошла к ней:

– Ирина Павловна, простите, сегодня не могу же. В двенадцать – тренировка.

– Ты уже ходишь? А я планировала завтра идти, договориться сначала.

– Спасибо, меня отвела сразу дежурный воспитатель.

– Один раз пропусти?

– Не могу, скоро показательные выступления. Да я здорова, Ирина Павловна, спасибо.

– Лера, мы всех детей туда водим, это сама никак не выберусь в «Парацельс». В следующее воскресенье хоть как надо будет сходить.

– А в какое время можно, уточните? У меня тренировка с двенадцати до пяти, если раньше или позже, конечно, схожу. Зачем мне проблемы.

– Уточню. Беги тогда на тренировку.

Интересно, что это вдруг всех туда водят, что за поликлиника. И название странное. Частная клиника, наверное, бедных деток смотрят из жалости. Были бы там маги, другое дело, а так что перепись населения устраивать.

На тренировке потянула мышцу. Вечером еле дошла. Шла медленно. Приду в комнату, защиту повешу и полечусь. От отца нет ничего, я надеялась, придумает способ. Вдруг в зал зайдет, браслет на мне, закрыт невидимостью, по маячку бы нашел. А больше я никуда и не хожу. Вот с музыкой надо что-то решать. Может, аккордеон купить?  Играть потихоньку. Посмотрела фортепиано в общем зале. Мне кажется, его уже не настроить. Никогда.

По гулкому коридору раздались шаги.

– Лера! Что с тобой?

– Добрый вечер, Ирина Павловна. Со мной все хорошо, спасибо, чуть мышцу потянула, помассирую, пройдет.

– Я ж говорила, пойдем со мной в «Парацельс», мне так помогли! Давай я провожу тебя до комнаты? Врача вызвать? – похвасталась, – у нас дежурит фельдшер на выходных, она здесь!

– Ирина Павловна, не нужно, это нормально для тренировок.

– Компресс нужно?

– Ничего не нужно, пожалуйста, не волнуйтесь.

Подошли к комнате:

– Зайдете?

Пока стояли, вплела ее в защиту, мне хватило купальника.

– Прошу вас, проходите.

Директор зашла и очень удивилась:

– Ты здесь вообще живешь?

– А что не так?

–  Да странно, обычно комната несет отпечаток живущих. Хоть что-то есть. Ни салфеточки, ни книг особых. Даже одежда на стуле не висит!

– Повесить? – я засмеялась.

– Лер, ты закрытая такая.

– Да что вы, Ирина Павловна, я не закрытая, просто очень обычная. А вот сейчас вас удивлю, давайте, чай попьем? У меня чайник есть, мне купили воспитатели в городе. И есть изюм к чаю.

– Чайники у всех почти есть, не удивила, а вот чай я попью с удовольствием, давай! А стаканы простые, наши? Не покупала?

– До стаканов еще руки не дошли, у меня на мелкие расходы есть деньги, только думаю, может, инструмент какой взять? Не хочется навыки терять.

– А какой инструмент?

– Музыкальный, Ирина Павловна, музыкальный инструмент. Фортепиано у нас в зале не очень. Настройщик нужен, но боюсь, это ненадолго.

– Лера, а нам дарили какой-то электроогран, не подойдет? Так и стоит в упаковке, года три точно.

– Электроорган?

– Точно, орган же. Я думала, может, ансамбль какой сделаем, но интереса не было. Или энтузиаста.

– А можно посмотреть? Только, Ирина Павловна, я энтузиастом по созданию ансамбля точно не буду. Если это условие, то не нужно, просто не справлюсь. Тренировки, кроме субботы, каждый день.

– Я знаю, Лера. Расписание каждого ребенка у меня есть, твое сегодня посмотрела.

Пакетики заварились, вот чай у меня хороший, и изюм хороший, крупный, без косточек. Директор  откинулась на спинку стула, смотрела на меня в этой комнате с удовольствием. И мне комната нравилась, особенно хорошо, что нет ненавистного синего цвета на стенах. Масляной краской, как в подъездах.

– Ирина Павловна, а кто ремонт делал в комнатах? И в учебных классах?

– Понравилось?

– Понравилось, очень.

– А вот как раз из «Парацельса» и делали. Да быстро так, за день. Группой пришли, ребята такие молоденькие все, практиканты-медики. Часть практикантов детишек наших смотрела. А вторая часть ходила по классам. Граффити увлекаются! Сегодня мы вспоминали их как раз, они обедать отказались, а весь день у нас были. Там у них профессор зарубежный, Андрей, просто по именам их зовут, серьезный такой. Мне позвоночник смотрел. Украшение повесил, сказал, месяц не снимать. Видишь? Красивый кулон?

– Да, очень красивый.

– Снять показать?

– Нет! Что вы! Вас просили не снимать, не снимайте.

– Да ладно, бери.

Кулон у нее запутался в буклях, я замахала руками:

– Ирина Павловна, даже не возьму, не надо. Я и так сапфир вижу.

– Да ладно, сапфир нашла. Это психотерапия, чтобы я верила. Тогда помогает, я читала про такие вещи.

– Только не потеряйте. И никому не показывайте. Вообще никому. А то сдернет кто-нибудь.

– Хорошо, как хочешь, а тебя ждут в следующее воскресенье, профессор специально пораньше подъедет, к десяти утра. Чтобы ты успела.

– Ирина Павловна, а как давно вы с ними знакомы? – спросила я осторожно.

– Три года уже. Они тоже за детьми приглядывают, двое в нашем детдоме были, только жили отдельно. Они танцуют, и поступили на хореографию! Парень с девушкой. А хочешь, я договорюсь, что бы они с тобой позанимались? Наши же. На втором курсе в институте учатся!

–  Пока не нужно, но спасибо. Мне надо разобраться еще с учебой, с музыкалкой, и тренировок больше получилось, чем планировала. Думала, три раза в неделю. Я еще на факультатив по химии записалась, к ЕГЭ надо готовиться.

– Это да. А куда поступать думаешь?

– Пожалуй, в медицинский. Или в химико-технологический.

Она посмотрела на меня с состраданием:

– Лера, уж лучше в медицинский! В кабинете, в белом халатике. Ну как ты будешь работать химиком? Взорвется что-нибудь? Страшно же!

Я засмеялась. И что про нее говорят – суровая такая. Доброжелательная, надежная, а сама, как кубик. На ножках. И букли на голове. А глазки голубенькие.

– Ирина Павловна, у вас работа тоже не мед. Взорваться может где угодно. Если знать – то и не взорвется. А в белом халатике можно и спид подхватить.

– Да ну тебя. А на ужин мы не сходили, проболтали. Голодная?

– Нет, что вы, не волнуйтесь. Я после тренировок только пить могу.

– Подожди! Ты что, шесть раз в неделю не ужинаешь?!

– Ужинаю, только легкий ужин. Я завтракаю очень плотно, все хорошо.

– Смотри у меня, худенькая ты такая. Если не наедаешься, скажи, переведем на санаторную норму, раз тренировок много. Скажи обязательно! Хорошо?

– Спасибо, если что-то надо будет, скажу.

– До свидания, Лера, отдыхай.

– До свидания, Ирина Павловна, всего доброго, спасибо.

Я закрыла за ней двери и перевела дыхание. Меня колотило. В Питере полно магов! Ну почему я так  долго ждала подходящего момента, чтобы аккуратно выяснить, кто украсил стены бытовой магией?!

Спокойно, только спокойно. Как плохо, связи нет с отцом, как плохо.

Взяла полотенце, белье и пошла в душ. Стояла под очень горячим душем, успокаивалась. Зашла в комнату – опять затрясло. Легла. Мышца болит. Потянула ее как следует. Размялась вроде хорошо, а потянула.

Будем рассуждать логически, как учил отец. Эти маги здесь около трех лет. А я три года назад жила себе под Хабаровском. Тихо-мирно. Учила травки и защиту, бегала на лыжах, бренчала на фортепиано. Но каждое лето отец меня переносил на Рандиан. Выбирал места рядом с вулканами, где достаточно  своего магического возмущения. А там уже меня забирали, он возвращался на Землю.

Перехватили его полгода назад. Что произошло, он сказать мне не мог, и это правильно. Ментальные  маги редко, но встречаются. У отца, получается, есть ментальный маг. У тех, кто выкрал меня, тоже есть ментальный маг. Один – точно. Если бы я что-то знала, могла бы подробненько так рассказать, не желая этого.

Получается, здесь и караулят отца? Но как мала вероятность, что он попадет в Питер! Земля в каталогах Содружества недавно. Как недавно? Дату не знаю. Запомню, что тут есть вопрос. Кроме того, это каталоги Содружества. А кто смотрел перечень миров-союзников Нового мира? За последние годы?

Далее. Допустим, это ищут отца.

Но не могли же они сидеть в крупных городах всего мира Земля? Это же бред. Даже у Содружества не хватит столько свободных магов, любых. Допустим, они узнали, что мы в России конкретно. Нет, все равно маловероятно. Это я должна быть на расстоянии метров сто максимум. Чтобы разглядели ауру мага. Нет, закрыть все крупные города магами – проблема. А где гарантия, чтобы мы сидели  не в каком-нибудь маленьком городке Тетюши? Еще месяц назад я не знала, что будем в Питере. Отец думал, Москва или Ярославль. Предложили Питер вообще в опекунстве.

Так, стоп, а могли они через опекунскую сеть как раз? В принципе, вероятность такая может быть. Это еще один вопрос. То есть, подтолкнули туда, где есть детский дом, который уже контролируется, так или иначе. Где все «схвачено». Найти меня, а через меня и отца. Получается, отец им насолил чем-то. Дело не в том, что я наследница кого-то. Иди чего-то. Они уже там явно устроились за столько лет, им я просто не нужна. Лучше бы меня и не было. А отец им нужен отдельно? Спрашивали меня только одно, где твой отец. Если они решили, что он мой родной отец, то так или иначе выйдет на связь?  А сами с Нового мира, ведь держали в мире с красным небом? Или это был не Новый мир?

Ничего не знаю. И я не обучена сопоставлять информацию.

Все равно, получается, в этот «Парацельс» мне нельзя. Сказать я ничего не могу, но шантажировать отца мной смогут. Как там тетка из опекунства сказала, не воруй и не сбегай? Значит, у меня ровно неделя до следующего воскресенья.

Как плохо. Очень. Убегая, я должна решить сразу много задач. Во-первых, как мне затеряться. Я несовершеннолетняя, значит, меня будут искать. Во-вторых, у отца должна быть возможность приехать ко мне легально. В-третьих, как мне незаметно выйти с сумкой, рюкзаком и чемоданом на колесиках. Это две ходки. Камеры хранения? И, главное, куда мне ехать. Куда? Без документов.

Прощай, школа, прощай, спорт, прощай, Академия.

И я не умею жить на улице. Там явно свои законы. Включая все. Ужас! Изнасилуют сразу.

Отец, как ты нужен, срочно!

И часть вещей придется перенести на случай срочного ухода.