Глава 4. Харитонов

«Горячие штучки» — журнал для мужчин. Эдакая помесь «Плейбоя» с «Максимом» на местном уровне их города-миллионника А город у них далеко не курортный, и он полон ненавидящих свою жизнь и зашивающихся между бытовухой и нелюбимой работой обычных мужиков. Единственная отрада — свежий выпуск «Горячих штучек». Не выйдет номер журнала — в городе случится катастрофа.

Ната — старшая сестра и по совместительству главный редактор данного издания. Ей тридцать пять, и она уже пятнадцать лет замужем за олигархом Адольфом Громовым. В прошлом военный, даже спустя много лет Громов не изменил своим военным замашкам. Харитонов не знал, каким образом закоренелому прапорщику удалось превратиться в олигарха. Эту тайну не удалось раскрыть даже склонной к интригам Наташе. А еще Наташе не хватало мужества закрыть журнал и окончательно перейти в режим «отчаянная домохозяйка». Для этого у журнала было слишком много поклонников.

Андрей не знал, что случилось у сестры с ее помощником Платоном, но раз в скандале замешан муж, дело пахло керосином. Интересно, чем насолил олигарху с замашками прапора этот забористый Пухляш-секретарь-редактор? Неужели ревность? Но как можно ревновать глубоко беременную женушку к толстяку, который продал душу сатанисту Мак Дональдсу еще в переходном возрасте?

Андрей вздохнул. Нет, дело тут совсем не в ревности. И, кажется, он догадался, что еще могло спровоцировать ссору, еще до того, как она открыла свой ротик.

На даче Адольфа Громова накануне вечером фотограф Леша по кличке «Лексус» под чутким руководством пухляша Платона должен был отснять трех девиц топлесс для жаждущих разврата почитателей журнала «Горячие штучки». Ведь у Громова в его трехэтажном элитном дворце была не только сауна, но и крытый бассейн с отпадным белым песком, привезенным с каких-то загадочных островов. Пальмы в кадках и прочие атрибуты тропического пляжа прилагались.

Наташа приказала Платону с «Лексусом» отснять голых девиц и предоставить ей фотографии. Ведь на карантине вся страна, а значит, электронную версию журнала при хорошей рекламе раскупят, как горячие пирожки, не только на местном уровне. Но видимо, на даче что-то пошло не так…

Андрей потер глаза и посмотрел на всхлипнувшую в телефоне сестру. Галстук снова начал давить горло. В пиджаке стало жарко, а ведь сплит работал на полную мощность.

— Там был полный бар! — промокнув мокрые глаза бумажной салфеткой, принялась рассказывать Ната. — Бар, который Адольфик забил до отказа для своего делового приема! А «Лексус» и Платон выжрали весь виски! Ты бы видел, что показывают камеры наблюдения!

— Гитлер расстроился? — попытался выяснить суть происшествия Харитонов.

— Андрей! Не смей называть Адольфика Гитлером!

— Ну, прости… Адольфик не Гитлер… — брат примирительно почесал за ухом и тут же попытался изогнуть чувственные губы в раскаянии, но получилось из рук вон плохо. Жаль, что на сестру не действовал магический взгляд его ореховых глаз с золотинкой. И его накачанный торс, проступающий под рубашкой, ей тоже не нравился. А чем еще можно успокоить даму, он не знал. Беременные женщины — не его конек.

К сожалению, Адольфик и в самом деле был похож на Гитлера. У него даже усики были, точь в точь, как у Гитлера. И глаза. И подбородок.

— Я смотрела камеры. Платон гонялся по песку за девочками в чем мать родила!

— И что? Фотосъемка — процесс творческий. Может, он искал нужный ракурс? — Андрей попытался улыбнуться сестре.

— Гоняясь за моделями голышом?!

Он подкатил глаза. Шутка о ракурсе не прошла. А вот с журналом, похоже, действительно беда.

Ох, как же он иногда ненавидел свою «семейку Адамс»! Они вечно подкидывали какие-нибудь проблемы, решение которых требовало очень больших энергетических затрат.

Он ведь знал все темные стороны Адольфика наперечет. На самом деле «Гитлер» разозлился и потребовал у Платона объяснений, потому что не успел к банкету. Он же самый ярый поклонник журнала «Горячие штучки»! И спонсирует женушку только из любви к (обнаженным красоткам) искусству. Посмотрел бы Андрей на видеокамеры, если бы «Гитлер» успел к съемке. Тогда бы камеры запечатлели Адольфика. Он бы носился по песку и щекотал своими гитлеровскими усиками плечики хихикающих моделей.

Увы, «Гитлера», то есть, Громова, вызвали на какое-то олигархическое совещание — вот и объяснение горьким слезкам сестрички: запас угощения для делового банкета уничтожен, а отдачи никакой…

Но Наташе нельзя нервничать — еще несколько недель маленький усатый наследник Адольфа Громова должен сидеть в утробе мамочки. Его так долго ждут обе стороны, что, кажется, проще встать у руля пошлого журнала самому, чем позволить сестре продолжать волноваться.

— Ната, не расстраивайся. Я поговорю с Платоном, и мы все уладим. Журнал не придется закрывать.

— Правда, поговоришь?

— Обещаю. Ну же, улыбнись брату.

— Ладно…

Ее заплаканное лицо осветила улыбка.

— До встречи в завтра вечером у мамы дома.

— До встречи!

«Интересно, наследник родится уже с усами?» — против воли мелькнула мысль в отравленном алкоголем сознании Харитонова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все так ждут этого малыша, как последнюю надежду человечества на спасение. Их мама помешалась на ожидании. Она скупила почти все вещи для грудничков мужского пола в городе и забила ими свою просторную спальню. Теперь Наташу не пускают в спальню: та запретила покупать что-либо для ребенка до самых родов.

«Будет жуть, если родится усатая девочка! Магазины не примут обратно вещи для новорожденного мальчика…» — медленно скользили мысли в его отравленном банкетным возлиянием сознании.

Дверь кабинета приоткрылась, впустив плывущую с подносом секретаршу. На подносе дымился свежий куриный супчик, к которому прилагались ароматные гренки.

— Заинька, ты чудо!.. — в предвкушении блаженства от предстоящей трапезы выдохнул Харитонов. — И пока я буду обедать, набери начальника отдела охраны.

— Василия Кондратьевича? — лукаво улыбнулась Тамара.

— Да. Скажи, что у любимого внука есть к нему дело.

— Будет исполнено, босс.

У чудесного куриного супчика был один недостаток — он быстро исчез из тарелки. Увы, со дня на день любимая Тамара тоже исчезнет с радаров издательского дома «Эстель» на целую неделю.

«Не раскисать!» — приказал себе Харитонов. Придвинул чашку горячего чая и принялся ждать Василия Кондратьевича Бойко, родного деда по линии матери.

Начальника охраны знала вся округа. Бывший боксер, когда-то дед дрался на рингах в подвалах нашего необъятного города, и почти всегда выходил победителем. Но возраст диктует свои правила: разменяв шестой десяток, дед понял, что бои без правил надо оставить в прошлом. Нацепил на груду своих татуированных мускулов приличный костюм и теперь занимался исключительно охранным бизнесом. Харитонов щедро оплачивал услуги родственника не просто так: Кондратьевич был на короткой ноге с криминалом в городе, и через него можно было договориться там, где полиция бессильна. Впрочем, проблем с криминалом у издательского дома «Эстель» никогда не возникало: криминальные элементы не читают женских романов. Зато свежий выпуск «Горячих штучек» среди сей братии разлетался, как горячие пирожки. Вот кто расстроится, если журнал закроют.

«Что ж, Пухляш, тебя ждет нескучный вечер», — злясь от того, что Тамара уезжает на целую неделю, а ему придется разгребать проблемы сестры, выдохнул в кружку с чаем предупреждение Харитонов.

«Андрей, я забыла тебе сказать, — щелкнул экран сообщением от Наты. — Вчера вечером в торговом центре я видела Еву. Она вернулась в город».

Харитонов ощутил резкий укол в сердце. Казалось, в его кабинете внезапно закончился воздух.