Глава 35

Всё! Забастовка! Бойкот! Не знаю, что сделаю, но супруг эту работу бросит! Перейдет в отставку, возглавит мой торгово-промышленный дом. Нет, для начала отправлю в Америку — пусть запатентует кольт раньше Кольта и привезет пару бизонов для скотоводческих экспериментов.

Господи, о чем я⁈ Настя уже вошла две минуты назад, а я по-прежнему внизу.

И тут окно раскрылось, послышался бодрый Настин голос. А потом, в подтверждение, показался Миша. И посоветовал обождать.

— Что мне делать в борделе? — крикнула я. — Лучше ты выходи.

Но муж уже скрылся.

— Занятная у вас, Эмма Марковна, коммерция, — задумчиво заметил Еремей.

— То мужнины дела. Жена да вспомогает мужу своему, — заметила я.

Еремей взглянул мудрым и печальным взглядом русского мужика, который понимает-понимает своих бар, да никогда их до конца не уразумеет.

Уф-ф. Ожидание продолжается, но в более спокойном режиме.

Над сонной Коломной водворилась тишина… Нарушенная стуком копыт и грохотом колес. К особняку приближался конный отряд не меньше эскадрона, окружавший карету. Судя по форме, лейб-гвардейские казаки.

Карета подъехала, с запяток соскочил лакей, открыл дверцу, откинул ступени. Но генерал-губернатор предпочел покинуть экипаж без посторонней помощи.

— Я рад, что не ошибся с адресом, — сказал Милорадович, с удивлением глядя на меня и на особняк, — однако здесь достаточно тихо.

— Сейчас — да, но пять минут назад усердно стреляли, — заметила я.

— Тогда нам надлежит это проверить, — кивнул генерал-губернатор. — Вперед!

Несколько уже спешившихся казаков метнулись в особняк. Направившийся за ними Милорадович попросил меня подождать, но я ответила, что среди стольких доблестных мужчин мне страшиться нечего.

По залам первого этажа металось стадо дезориентированных особей обоего пола, преимущественно в масках, и пыталось понять, что же происходит наверху. Один из табунка оказался знакомцем генерал-губернатора.

— Шервуд, что здесь творится? — спросил он.

— Наверху стреляли, люди испугалис, — ответил парень с легким английским акцентом.

— А почему наверх не поспешил?

— Дверь закрыта.

Милорадович выбранился, извинился передо мной, приказал адъютанту вместе с Шервудом переписать всех посетителей и направился к лестнице.

На первой лестничной площадке нас встретила Настя.

— А чего вы не спешите? — спросила она Милорадовича. — Боитесь?

Это было непродуманное заявление. Михаил Андреевич бросился вверх по лестнице, едва не опрокинув мою горничную-секретаршу. Лишь несколько самых прытких казаков смогли бежать с ним вровень. Как меня не сбил этот антропоток — не пойму.

Вот и второй этаж. Благодаря супругу и его тиру в усадьбе я умею чувствовать даже самый слабый запах пороха. Также несло невзыскательными экзотическими ароматами, откуда-то доносились стоны. В креслах сидели несколько фигур, которые в то время назвали бы одурманенными, я же — просто обдолбанными.

Но в первую очередь я обратила внимание на офицера средних лет с густыми генеральскими эполетами. Он стоял у подоконника и наливал себе в бокал шампанское.

— Александр Христофорович, — удивленно воскликнул Милорадович, — что здесь происходит⁈

— Уже ничего, — ответил генерал, в котором я признала знаменитого Бенкендорфа, на тот момент не подозревавшего, что в будущем ему предстоит возглавить корпус жандармов, — но недавно господину Орлову и мне пришлось обезоружить семерых злодеев, убив одного из них. Это было сделано ради предотвращения умерщвления наемных девиц, проще говоря шлюх. Если хотите шампанского, в буфете ящик.

— Хочу, — после нескольких секунд изумленных размышлений произнес Милорадович. — Гришутка!

Подбежавший ординарец с лакейской ловкостью открыл бутыль, тут же нашлись фужеры и были наполнены.

— Хотите, Эмма Марковна? — спросил Милорадович. — Уж извините, похоже, это столь запутанная история, что без нескольких бутылок шампанского или чего-то более крепкого нам не разобраться.

— Ваши высокопревосходительства, — донесся знакомый голос, — увы, разбираться придется.

— Это достойный господин Орлов, — сказал Бенкендорф. — Благодаря его доблести я и, как вы скоро убедитесь, не только я избежали пренеприятнейшей истории. Лично я приношу ему извинения за то, что попытался воспрепятствовать его деятельности, и не считаю эти слова противными чести.

— Благодарю, — коротко сказал Миша. — Господа, извините за недостаточное соблюдение норм общественного приличия.

Подошел ко мне и крепко обнял. Я ощутила пот и пороховой дым.

— Миша, Миша, дурак, спасибо, что жив, — шептала я и услышала реплику Бенкендорфа, что он первый раз видит, как жена обнимает героя на поле сражения.

На миг меня объяла эйфория, будто я осушила фужер шампанского. Может, и вправду выпить, а потом встать между Бенкендорфом и Милорадовичем и попросить мужа нас щелкнуть? Э, мобильника нет, несовершенная фотокамера осталась в домашней лаборатории, так что пока без снимка.

— Спасибо, Мушка, — тихо сказал супруг. — Ваше высокопревосходительство, был бы желателен ваш личный взгляд на эпицентр события…

Это было излишне — Милорадович, не выпуская бокала, поспешил в соседний зал. Заглянул с порога, замер. И я заметила не без мелкого злорадства, что удивился до того, что фужер хотя и удержался в пальцах, но перевернулся, и остатки вина стекли на порог.

— Алексей Андреич, и вы здесь? — сказал он. — Господи, раненые, труп, да, настоящая баталия.

— Я надеюсь, — донесся дрожащий голос одного из обдолбанных со слегка съехавшей маской, видимо не самой высокой пташки, — что нам удастся соблюсти наше инкогнито?

— Инкогнито, инкогнито! — едва ли не взревел Милорадович, после чего продолжил спокойней и тише: — Государь прибудет в столицу около полудня, и что же мне следует доложить ему о сегодняшнем инциденте⁈

Воцарилась тишина, прерываемая стонами раненых и всхлипами девиц.

— Ваше высокопревосходительство, дозвольте мне выступить с предложением, — почтительно произнес Миша.

— Он имеет на это право, — сказал Бенкендорф.

— Извольте, — поспешно согласился Милорадович с покорностью ребенка, сломавшего игрушку и надеющегося, что кто-то из взрослых ее тут же починит.

— В здании должен присутствовать ваш агент, если правильно помню — Шервуд, — начал Миша. — Соблаговолите пригласить его сюда. Как я уже выяснил, из трех блудоначальников один сбежал, но двое, хотя и ранены, вполне пригодны для беседы. Мы допросим их, восстановим недостающие детали этой странной истории и хотя бы вчерне набросаем доклад для государя.

— Да, это лучший выход, — с облегчением сказал Милорадович.

— И еще, — продолжил супруг с некоторым смущением, — тут присутствуют четыре девицы, назначенные в жертву этими негодяями. Они здравы и доберутся восвояси своими усилиями, но я проявил смелость и изыскал небольшую контрибуцию, чтобы компенсировать их страх и купить молчание.

— Я не пожалел бы любых денег, чтобы эта история была забыта, — с чувством проговорил Милорадович, а Бенкендорф и Аракчеев поспешили согласиться.

— Этим мы сейчас и займемся, — кивнул Миша. — Эммочка, мы уединимся.

* * *

Следственно-оперативный штаб заседал около часа. Разговор был непростым — несколько раз я слышала хлопанье пробок от шампанского.

У меня и Насти тоже нашлись дела — мы осмотрели раненых негодяев, не приглашенных на допрос. В подразделении, сопровождавшем Милорадовича, фельдшера не нашлось, однако сотник выделил двух нижних чинов, которые под моим руководством перевязали раны. Увы, у одного бандита застряла пуля в плече, и ее следовало извлечь.

Помощь понадобилась и некоторым посетителям, не полностью отошедшим от дурмана. Тут было достаточно нашатыря.

Любопытно оказалось наблюдать за Аракчеевым. «Всей России притеснитель» выглядел столь же печально, как травмированные злодеи. Он пару раз уходил в соседнюю залу, о чем-то говорил совещанию, но тотчас же возвращался. Потом окончательно сел в кресло, обхватил голову руками, раскачиваясь и приговаривая: «Как я мог!»

Психотип без особой загадки. Классический Недалекий Служака: с юности никаких юбок — служба и карьера, карьера и служба. Единственный женский пол в окоеме — полковые кобылы, а их главное достоинство — транспортировка пушек. Вот в артиллерии разбирался превосходно, поставил ее как род войска на уровень, равный Наполеону.

Позже царь порекомендовал жениться, но с супругой не сложилось. И лишь когда появилась Минкина, открыл для себя женский пол, уже за тридцать лет. Бывшая крепостная взяла власть над временщиком, но оказалась приевшимся блюдом. Искать утех среди светских дам, как стандартный ловелас эпохи, Аракчеев не мог из-за комплексов. И тут разбитной сынишка подогнал ему утеху: таинственное зелье, голые красавицы…

Хотелось даже пожалеть бедняжку. Нет, лучше поберегу жалость для жертв его служебного рвения или гнева.

Миша заскакивал пару раз. Шепнул, что у Василия с Василисой все в порядке. А потом зашли их высокопревосходительства с усталыми, но повеселевшими лицами.

— Пожалуй, Михаил Андреич, — обратился Бенкендорф к Милорадовичу, — самое непростое из предстоящего вам — убедить государя произвести господина Орлова в тайные советники, не освещая его роль в этой истории. Обещаю всяческое содействие в данной миссии… Да, Алексей Андреевич, попросил бы и вас присоединиться к нашему ходатайству.

Аракчеев произнес что-то невнятное.

— Любая ваша благодарность господину Орлову будет недостаточна, — повысил тон Милорадович и добавил тише: — Эти ракальи намеревались заманить вас, одурманить, обнажить и оставить спящим рядом с убитыми девками.