Глава восьмая. Доярка из Хацапетовки

Меня выгрузили возле какого-то магазина. Конечно, не как фашисты партизанку на расстрел, и не как милиция правонарушителя... Скорее, как ребенка возле стоматологического кабинета, придерживая, чтобы чадо не сбежало. Я раньше проезжала мимо этого места, но не думала, что они работают круглосуточно. Стоило нам выйти из кареты, как тут же дверь перед нами открылась. Сонная вампирша в роскошном платье, зевая во всю клыкастую пасть, тут же засуетилась. Надеюсь, что меня не в бордель сдают. Глубокое декольте и волнующий разрез у вычурного платья мадам, которая нас встретила, вызывало у меня нехорошие ассоциации.

- Итак, девушки, сегодня вам сказочно не повезло. Что делать - знаете. Счет выставить мне и прислать по моему адресу, - отдал распоряжения мой клиент, забирая свой плащ из моих рук, - Предупреждаю сразу. Увижу хоть один укус - долго разбираться не буду. Медальон лежит на столике. На ее протесты, крики, вопросы и прочее - не реагировать. Если сопротивляется - связать. Разрешаю применить силу в разумных пределах.

- Может, не надо? - вяло спросила я, глядя, как перед моими глазами началось хаотичное броуновское движение клыкастых молекул, который тут же стали сбрасывать чехол с какого-то кресла, доставать какие-то инструменты, - Мне и так перед вами очень неудобно. Вы не обязаны это делать!

- Мне стыдно с тобой даже рядом стоять, а не то, что появляться в публичном месте, - огрызнулся вампир, указывая тростью на мой некогда лучший деловой костюм, - Лучше вызывать восхищение, чем сочувствие. Всего хорошего. Ах да, ее старую одежду сжечь.

Я час лежала в ванной, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я всю жизнь привыкла себя обеспечивать, я никогда ни у кого ничего не просила, никогда не принимала дорогих, обязывающих к чему-то подарков. Меня всю жизнь учили полагаться только на себя. А теперь, попав в такое унизительное для себя положение, я вынуждена принять настойчивую помощь со стороны. Я стиснула зубы.

Четыре вампирши, цыкая зубами, в две смены, пилили мои ногти, как каторжники сибирские леса, когда им выдали одну пилу на десять человек. Одна смена выбегала покушать и подышать свежим воздухом, а вторая с жалобными глазами бралась за работу.

- Эдельвин, - простонала одна из упыриц, бросая пилочку, - Подмени меня. Я больше не могу. Я сейчас вгрызусь ей в шею. Я на улицу. Подышать воздухом.

И так каждые две минуты. Неизвестно, кто страдал больше, от этих процедур. Я или они. Скорее всего, они, потому, как столько страдания на лицах, я видела только в тот день, когда сотрудникам сообщили, что 31 декабря им придется работать до шести вечера. Все как положено. Праздник? А что такое праздник?

Ножницы делали «клац-клац», пытаясь привести в порядок мою голову, зубы делали «цык-цык», действуя мне на нервы. Потом кто-то из девушек догадался принести какие-то благовония, от запаха которых на глазах наворачивались искренние слезы омерзения. Сверху на меня вылили вонючее содержимое красивого флакона и стали работать дальше. После того, как меня отмыли и высушили, настало время примерок.

- А можете примерить еще и это платье? - попросила одна упырица, протягивая мне какой-то алый мешок со стразами на три размера больше, чем я обычно ношу, - Просто оно из прошлой коллекции и плохо продается.

Я надела платье на себя, походила в нем, а потом вернула его обратно. Упырица, прижалась лицом к нему и глубоко вздохнула. Семь нарядов, расчески, заколки, туфли. Все трамбовалось в коробки. Такое чувство, будто меня завтра замуж будут выдавать, а сейчас собирают приданное. Волосы расчесали. Осторожно, буквально по одной волосинке, их начали стричь, стараясь не смотреть на мою обнаженную шею. Нервы не выдерживали, и мне на шею повязали хомут из какого-то полотенца, а сверху накинули какую-то простыню. С прилипшими темными мокрыми волосами, я была похожа на тюленя, высунувшегося из проруби. Парикмахерша старалась не дышать. Она надула щеки, по которым у нее катились слезы. Настрадалась бедняжка на всю жизнь вперёд. Чувствую, что потом внукам будет рассказывать о том, как стригла человека.

Я заметила, что мою одежду никто не сжег. За нее в буквальном смысле подрались. Про нижнее белье я вообще молчу.

- Вы знаете, - выдала вульгарно одетая упырица, которая командовала всем этим безобразием, - Приходите к нам почаще. Вы можете брать у нас платья напрокат. На день, на два. И главное - не стирайте. Поносили - вернули. Если испачкали - ничего страшного. Главное - не стирайте. Любые платья из любой коллекции. Да, и не пользуйтесь парфюмом.

Ничего себе! Тут салон красоты и бутик по совместительству решил устроить беспрецедентную акцию.

- Вот наша визиточка, - цыкнула упырица, положив на стол красивую визитку с каплей крови, - Меня зовут Жизель. Это все принадлежит мне. Поэтому, сударыня, будьте так любезны, обдумать наше с вами дальнейшее сотрудничество. Абелю об этом знать не обязательно. Я настойчиво повторяю, что Абелю об этом знать совсем не обязательно. А теперь, простите, я выйду на улицу... Сил моих больше нет.

«Чую! Человеческим духом пахнет!» - пронесся у меня в голове скрипучий голос Бабы Яги.

Через час я выглядела так, словно собираюсь на светский раут. На мне было жемчужного цвета платье, туфли, подобранные тон в тон к платью, красивое, кружевное нижнее белье. Рядом со мной возвышались коробки с невероятно дорогими нарядами.

- Может быть, одного платья достаточно? - тихо спросила я, глядя, как все добро трамбуют в пустую карету. Я с ним никогда не рассчитаюсь. Мне придется прожить целую вечность, чтобы вернуть ему деньги за всю эту красоту. Оторванные ценники валялись на полу. Я старалась не опускать глаза, чтобы не видеть трех и четырехзначных сумм.

- Накидка! - заорала Жизель, выписывая счет, - Девочки, достаньте накидку.

Меня укутали в красивый полушубок. На стоимость этой красоты я даже боялась смотреть. Ценник осторожно сняли и тут же занесли в счет. Мне хотелось выть от отчаяния, прикидывая, на какую сумму придется раскошелиться моем «спонсору», и сколько я буду ему должна. Вместо радости я испытывала угрызения совести и чувство глубочайшего стыда.

- Вы подумайте над моим предложением! - крикнула хозяйка, прижимая к себе мой старый бюстгальтер, как ребенок прижимает к груди любимую игрушку.

- Куда едем? - спросил кучер, - Мне приказали доставить вас по адресу, который вы укажете. И просили передать вам ключи.

- К офису, - вздохнула я, надевая на шею медальон.

- Хозяин просил передать вам, что «никаких к офису». Говорите адрес.

- Кровавый переулок, дом один, - вздохнула я, прикидывая, какой счет будет выставлен кому-то за все страдания. Господи, как же мне стыдно. Как я докатилась до такой жизни?

Карета остановилась рядом с домом.

- Точно сюда? - удивленно спросил кучер, глядя на обшарпанную дверь и горы мусора под ногами.

- Да, сюда, - ответила я, вылезая из кареты. Я постучалась в дверь, на пороге появилась старуха-будильник с колом в руках. Так сказать, во всеоружии.

- Коробочки поставьте, пожалуйста, у входа. Я сама все занесу. Спасибо, - ответила я, беря одну из коробок и открывая дверь кареты.

- Как скажете, - вздохнул кучер, помогая мне выгружать все мое добро.

- Игнацио! - заорала старуха, подслеповато щурясь, - Когда долг отдашь? Я весь твой портрет оплевала! Уже даже правый глаз выковыряла! Все жене рассказала, про шашни твои! И детей твоих прокляла! Ты же мне клык давал, что через три месяца вернешь все с процентами! Да чтоб тебе пусто было! Чтоб у тебя клыки выпали! Чтобы кровь в горло не лезла!

Так! Вот с этого места поподробнее!

- Меня не Игнацио зовут. Да и не женат я, - заметил малость обескураженный кучер, ставя коробки под дверью.

- Обозналась, - с досадой заметила старуха, цыкая зубом, - Но ты тоже не расслабляйся!

Я сидела на кровати, жевала колбасу, философски размышляя над тем, к чему все это приведет. Помнится, я тоже когда -то взяла шефство над бродячей собачкой, живущей возле теплотрассы. И одеяло ей приволокла, и кормила каждый день. Может быть, он любит братьев и сестер наших меньших? Гав - гав. Учтите, руку лизать я ему не буду, а если захочет почесать за ушком, то я оскалю зубы. Я представила картину. Я стою рядом с ним. «Сидеть!» - произносит он, показывая на кресло. Я сажусь. «Голос!» Я начинаю говорить. «Лежать!» - он показывает на кровать...Ой! Что- то меня куда-то не туда понесло, ей богу! «Умри!». Ну вот это уже ближе к истине.

В новой посылке лежала плитка черного шоколада. Я быстро развернула обертку, и в нос ударил знакомый запах. Я собралась откусить от нее кусочек, но потом просто положила ее рядом. Сознаться честно, эту шоколадку я не стала есть. Она просто лежала на подоконнике. Лежала и пахла. Этот запах меня успокаивал.

***

Мое появление на работе стало чем-то сродни инсульту, инфаркту и проверке с изъятием документов. Брисса подавилась кровью, очки Лемиры соскользнули с носа и упали на стол, едва не разбившись. Дед занервничал, подслеповато щурясь в мою сторону.

Я молча села за свой стул и открыла бладбук. Гробовая тишина, нарушаемая цыканьем, провисела минут пятнадцать, пока я отвечала на письма. Как обычно глупые вопросы и умные ответы. «А есть такой дом, чтобы все было в фиолетовом цвете, и чтобы возле двери были ангелочки, а на стенах висели такие красивые картины, где изображены влюбленные пары.... ».

Я уже начала отличать реальных клиентов от праздно интересующихся.

«Есть красный особняк, а у входа сидят горгульи, а на стенах висят предыдущие владельцы! Если вам интересно, у нас большое портфолио», - ответила я. «А есть точно такое же, но только с перламутровыми дверными ручками?» - спросили у меня тараканы. Смотреть портфолио никто, разумеется, не приезжает.

«Скажите, а сколько примерно стоит дом. Большой дом с десятью комнатами, залом, в хорошем районе? Или замок на окраине? Или усадьба в предместье? Деньги на руках...»

О! Плавали - видели. Разведка боем у наших конкурентов. Покупатели обычно не ставят нас в известность на руках у них деньги или в банке. Так же не уточняют, в какой конкретно банке.

Я пошла в туалет. Стоило мне прикрыть за собой дверь, как за ней раздались знакомые голоса.

- Ты это видела? - услышала я отчетливый голос Бриссы, - Это - что-то новенькое!

- Думаешь, ей Ренель зарплату дал? - с некоторым сомнением спросила Лемира, - В «Кровавых узах» легче увидеть человека, чем зарплату!

- Ага, всю нашу зарплату, - хмыкнула Брисса, - За три месяца вперед! Ты думаешь, он ее сосет? Я это платье на витрине видела. А теперь оно на ней. Мне его муж обещал купить! Я сегодня как раз о нем думала, а тут на тебе!

- Ерунда какая-то, получается! - вздохнула Лемира, цыкнув зубом, - Может, она кровь сдает?

- Ага! Да у нее крови не хватит, чтобы купить себе туфли! А тут и палантинчик, и туфельки, и платье... Знаешь сколько все это стоит? Дожили! Я одета хуже, чем человек! У меня это в голове не укладывается! - возмутилась Брисса, судя по грохоту, швыряя что-то увесистое на стол, - Сегодня приду и мужу скажу, мол, даже человек на работе одет лучше его любимой жены! Посмотрим, что он на это скажет! А то он мне такой: «Потерпи, любимая, до моей зарплаты!»

Я вышла, а у меня на столе лежал небрежный сверток. Дверь директорского кабинета хлопнула. Я развернула посылку и увидела какой-то явно не новый тулупчик. То, что не доносил предыдущий владелец, доела моль. Да что там тулупчик! Это же.... дубленка, ептить! Цвет детской неожиданности, свалявшиеся рукава, пару недостающих пуговиц. Внимание-внимание! В районе Хацапетовки был найден труп доярки. Преступник прокусил ей шею и снял с нее дубленку! «Томбэ ля не жур!», однако. Или нет... Я представила вонючую раскладушку сэконд-хэнда, в содержимом которой роется мой директор. «Вы для жены подыскиваете?» - интересуется тетка, участливо глядя на то, как мой директор извлекает из кучи эту дубленку. «Я уже нашел!» - заметил упырь, - «Почем?». «Двадцать рублей!» - отвечает торговка. «А че так дорого?» - возмущен директор. Нет, не так. Идет такой мужик по направлению к мусорке, тащит за собой старую одежду и сломанную тумбочку... «Я дубленочку возьму... Очень надо!» - раздается голос из темноты. Мог бы под балконами трусы и носки поискать. Мало ли что у людей ветром сдуло? Вот тебе, Элен, ношенные трусы. Прищепка - в подарок! Не удивлюсь, если он соберет мне коллекцию из разномастных носков.

Дверь директорского кабинета открылась. Ренель появился на пороге, вдумчиво читая ордер. Он закусил клыком губу, а потом бросил взгляд на меня. Я положила правый кулачок под щеку, а левой рукой небрежно смахнула «обновку» на пол, а потом осторожно, кончиком туфельки потерла ею пол. Коллекция от мсье Ренеля «Зима-лето». Показ под девизом: «Зимой и летом одним цветом!». Или он думает, что я буду сидеть в ней, нахохлившись, с колом в руках и сторожить офис вместо сигнализации в ночное время суток? «Стой! Колоть буду!» - авторитетно заметил Бывалый.

- Что это? - Ренель бросил мне на стол ордер.

- Читайте, так все написано, - ответила я, проверяя почту.

- Так. Я что-то не понял! - возмутился Ренель, недоверчиво глядя на меня, - Откуда у тебя это?

- Какой нескромный вопрос. Я же не спрашиваю, откуда у вас - это? - я показала пальцем на дубленку, - На какой помойке или по какой дешевке вы это откопали?

- Быстро зайди в мой кабинет! - рявкнул Ренель.

Руководствуясь принципом, что «быстро только кошечки рожают и хомячки дохнут», я неспешно встала и прошла за ним.

- Послушай меня внимательно! По договору ты принадлежишь мне. Еще раз ты позволишь себе такую дерзость, я пускаю тебя на корм сотрудникам!

Бывалый таракан в моей голове сразу же превратился в одноногого капитана пиратского корабля. Выставив вперед шпагу, пират заорал: «Еще раз я услышу про дележ добычи - пущу на корм рыбам!»

- Я не знаю, откуда у тебя новая одежда, но, поверь мне, если я узнаю что-то, что мне не понравится, я лично перекушу тебе шею! Ты меня поняла? Я спрашиваю, поняла или нет? Учти, я не шучу! Ты будешь отчитываться мне за каждый шаг! За каждый шаг! - орал Ренель, швыряя папки на пол, - Если я узнаю, что ты сливаешь информацию конкурентам или работаешь еще где-нибудь, я уничтожу тебя! Ах, я все понял! Ты продаешь недвижимость за моей спиной! Теперь все понятно!

Класс! Я бы до этого не додумалась. Честно. Ну, новичок я в этой сфере. Честный новичок.

- Каждый раз одно и то же! - возмущался упырь, сопя, - Стоит взять на работу сотрудника, тут же начинаются какие-то движения за моей спиной! Франческо продавал налево. Теперь ты!

- Хотите, открою секрет? Платите зарплату сотрудникам. И тогда никто не будет продавать ничего «налево», - заметила я, вспоминая, что, не обладая модельной внешностью, почти заключила контракт с местным бутиком на эксклюзивный показ одежды.

- Так, все! Пошла работать! И нечего сидеть в офисе! Хороший риелтор появляется в офисе только для того, чтобы заключить контракт! - заорал Ренель, брызгая слюной.

- А хороший директор не прячется неделями, чтобы не выдавать сотрудникам зарплату, - ответила я, вставая с кресла и покидая уютные стены директорского кабинета. Нет, определенно, когда девушка - сытая, одетая, обутая, у нее и голосок прорезаться начинает. Вот бы Анри Лоис ответил. Может быть, не все так плохо?

Дверь открылась, и на пороге стоял облезлый упырь с сумкой. Радостно цыкая, он выдал:

- Крем от целлюлита «Вампирита»! Никому не надо? Недорого! Со склада! Распродажа остатков!

А теперь все дружненько признались, у кого на попе апельсиновая корочка! Вот прямо так встали и признались! Чего стесняться? Здесь все свои!

- Ладно, - цыкнул упырь, косясь в мою сторону, словно у меня там целые кратеры, и комар ночью, как марсоход ползет по мне, прикидывая из какого бы кратера взять пробу крови, - А средство для мужчин? Если ваш хоботок уже ....

Я тихонько застонала, закусив губу. «Хоботок». Не «хобот», а нежно ... «хоботок»... Как у комарика. Бз-з-з-з! Но этот коммивояжер не сводил с меня глаз. Вот это меня и смущало. Если бы у меня были не предусмотренные естественной женской природой запчасти, то я не сидела бы здесь, а давно раздавала автографы на «Евровидение».

Не знаю, как в других офисах, но у нас вышеперечисленных проблем не было. Или просто в них никто не сознавался. Расстроенный торговец панацеей ушел восвояси.

Смотрю, мои коллеги зашушукались и целой делегацией ломанулись в директорский кабинет. «Пока не ушел!», «Ага!», «И пока мы тут все в сборе!».... За закрытой дверью раздались крики, переходящие в угрозы.

- Да у меня муж в Магистрате работает! Он завтра же положит жалобу на стол фюрсту, что в «Кровавых узах» сотрудникам зарплату не платят! - слышался голос Лемиры, - Его Сиятельство долго разбираться не будет! Вы этого добиваетесь?

- Гони деньги, Ренель, - раздался голос Бриссы, - Мы что тут, как люди, бесплатно на тебя вкалываем? Может, проверочку натравить? У моего мужа есть знакомые в проверяющих инстанциях, которые с удовольствием займутся проверкой всей недвижимости, которую ты продаешь!

- Я сегодня деньги с собой не брал! - орал Ренель, чем-то стуча об стол, - Завтра заплачу.

- А нас не волнует! - возмущалась Брисса, пока дед поддакивал, - Завтра ты вообще не появишься! Не первый год с тобой работаем!

Градус разговора нарастал. Слова разобрать уже было сложно. Все закончилось одним возгласом: «Подавитесь!». Дверь открылась, и оттуда друг за другом вышли довольные сотрудники, пересчитывая честно заработанное. Ренель вышел следом, громко хлопнув дверью. Вид у него был, как у потерпевшего. Злобно глянув на дележ добычи, он вышел из офиса и растворился в сумраке.

В дверь почему-то бочком вошла какая-то упырица. Вид у нее был, надо заметить, не сильно презентабельный.

- Так здеся у вас продается недвижимость? - спросила она, критично осматривая офис, так словно это - единственный объект, выставленный на продажу.

«Здеся», «тама» и «тута» - входят в словарь моих любимых слов, которые выдают культурно-образовательный уровень собеседника.

Упырица цыкнула, вытерла грязные руки об себя и схватила каталог, падая в кресло. Она листала альбом и сопела так, что мне стало жутко.

- А калидор тута большой? Я имею в виду длинный? Сколько метров длина? - спросила она, со знанием дела, рассматривая особнячок, стоимостью в половину каталога, - А ванна тута поместится?

- Нет, ванна в коридоре не поместится, - мрачно заметила я.

- Ну, раз не влезает.... А если не пОперек, а вдоль ее присунуть? А если ее заместо кровати присунуть, а кровать в калидор вынести, а шкафу поставить заместо ванны? А заместо шкафы поставить стулы? - спросила она, критично вглядываясь в интерьер. Да... Она мне только что неплохо в мозг «присунула» такими перестановками.

- Вы думаете, это - хорошая идея? - вежливо поинтересовалась я, - Не вижу смысла выносить ванну в коридор.

- Да шо вы мне тута рассказываете? Где хочу, там и ставлю ванную! И кровать, где хочу, там и ставлю!

- Ставьте, где хотите, - вздохнула я, понимая, что с таким известным дизайнером интерьеров, предлагающим столь экстравагантные перестановки, еще не сталкивалась.

- Да шо у вас тут за специалисты работают? Не могу нормально сказать, поместится ли ванная в калидор, а шкафа - в ванну! Где тута пожаловаться можно? Ну шоб работали лучше! А то продают, не знают че продают! Ну разве так можно?

Она осмотрелась, схватила с подоконника жалобную книгу и принялась писать, проговаривая слова. Интересно, с какого базара ее к нам занесло?

- Ника....мпи...тентный са...труд...ник, - бубнела она, цыкая зубом, - А «никампитентный» через «а» пишется или через «о»?

«Извините, а как правильно пишется «казнить» или «кознить»»? - поинтересовался палач у подсудимого, поигрывая топором. Дверь закрылась. Четыре отзыва.

Брисса похихикала, Лемира улыбнулась, поправив очки, дед шумно вздохнул. Я сидела, словно на иголках целый час, пока все не разбежались по домам. Выждав, пока все уйдут, я открыла дверь директорского кабинета и стала рассматривать сейф. Я достала шпильку из прически и попробовала поковыряться в замке, но судя по всему, замочек был не так-то прост. Ладно, подумаем, чем его можно открыть. Где-то в нем лежит мой договор...

Восемь. Я посмотрела на пустое кресло и на дверь. Восемь ноль одна. Пять минут девятого. Десять минут девятого. Я немного занервничала.

Я открыла бладбук и написала ради интереса: «Вакансии».

«Срочно требуется кроводегустатор. Тонкий вкус приветствуется! Процент!»

Ну, хоть кто-то поест на работе! А что? Там хлебнул, тут слизнул. К концу дня идешь такой с раздутым животом. Все, теперь мне не так обидно. Никогда не переведутся те, кто готовы работать за еду.

А ниже шли комментарии. «Ага, трое уже отравилось, ищут четвертого! Не вздумайте!», «Кто работал, подскажите график?», «Обман! Это - обман! Не ведитесь! Вас заставят дегустировать кровь бесплатно, а потом скажут, что вы не подходите! У них там испытательный срок - полгода!».

Вот так всегда. На самом интересном месте.

«Срочно нужен продавец крови. Опыт работы обязателен. Оплата 3000 золотых в месяц».

И, конечно же, комментарии. «Да за такую зарплату я из гроба не встану!», «Нашли уже, уберите объявление!», «Да не нашли, я вчера уволилась! Хозяин мне столько крови выпил. Еще и недостачу повесил!»

Смотрим дальше.

«Срочно требуется ответственный сотрудник для работы на ОЧЕНЬ высокооплачиваемой работе. Опыт работы - не обязателен».

Комментариев нет. Будете проходить мимо - проходите.

«В Магистрат Криора срочно требуется вампир, с опытом работы с бумагами, умением вести грамотную переписку. Требования: исполнительность, терпеливость, ответственность. Оплата 30 000 золотых».

Везде лучше платят, где нас нет. Под объявлением красовалось вот что: «Нет! Категорически нет! Сколько бы денег не платили!», «Если это та вакансия, о которой я думаю, то я лучше буду кровь на розлив продавать, чем там работать!», «Абсолютно согласен. Никаких денег уже не хочется!» Ндя...

Полдевятого. Это невыносимо. Что-то я нервничаю. Какое-то странное чувство тоски накатывает на меня. Тоски по единственному человеку, от которого меня не воротит в этом мире. Единственному человеку, которого вампиром у меня язык не поворачивается назвать, и которому не хочется всадить кол прямо в сердце без колебаний.

Мне неловко и стыдно перед ним. Он не обязан мне помогать. Я не просила его о помощи. И никогда бы не попросила, понимая, что за все в этой жизни нужно платить.

В голове промелькнуло, что это - конец. И мы больше не увидимся. Завтра приедет Анри Лоис, заберет задаток. Наверное, так будет лучше... Я верну Абелю долг. Костьми лягу, но верну. Мне невыносимо быть кому-то обязанной. Однажды, в пылу ссоры, моя мама выкрикнула, что я - неблагодарная дочь.

Она из кожи вон лезла, чтобы поставить меня на ноги, работала за троих, столько денег и сил на меня потратила, а я не оправдала ее ожиданий. Не вышла замуж за принца на белом «Порше», не стала кандидатом наук и первой женщиной-президентом Лимпопо по совместительству, не получила Нобелевскую премию, не прославилась, как великий пианист... Можно перечислять до бесконечности то, кем я так и не стала. И не стану. Никогда. Я - инвестиционный проект, в который на определенном этапе вкладывали силы и деньги, из расчета на то, что потом, в будущем, я... Хватит с меня быть инвестиционным проектом! Мама потом извинилась, сказала, что не это имела в виду... Но я все прекрасно поняла. Не хочу, чтобы мне потом выставили счет и сказали, что, мол, смотри, я на тебя столько денег потратил, а ты... А я...

Я достала свой новенький ключ, сложила бладбук. Если что, скажу, что дед уходил последним. Ключ, кстати, я ему подбросила в стол.

Сегодня явно не мой день.