Глава тридцатая

Но следующие дни прошли спокойно.

На фоне всех событий даже скучно, если не считать того, что у Кощея крыша поехала. После визита царских дуболомов я ожидала, что он обратно в Кудымское царство чесанет, а у него полководческий кризис случился. Выражалось это в следующем: лес был переведен на военное положение, зайцы отловлены и пересчитаны, птицы развешаны по веткам, по периметру все перекопано… Особо зверствовать я ему не давала, он-то уедет, а мне тут жить, но передвигаться стало затруднительно. Стой, кто идет, ползет, летит, не так свистишь, не так летаешь – последнее уже мне в ступе. Я Кощею пригрозила метлой…

Но понимала, что он прав. Врага надо встретить лицом к лицу, а не с голым задом.

Я скучала по Изечке, наблюдала, как на огороде разрастается всякая важная трава, периодически даже тестировала – то чтобы спать лучше, то чтобы проснуться быстрее, то еще для чего-нибудь. Делала маски на физиономии, однажды напугав Анчутку так, что он, бедный, с окна свалился прямо в свежевырытый окоп. Кот с утра проваливал по делам, возвращался почитай к ночи, мрачный и недовольный, мало ел, скверно спал…

Мы все понимали, что надвигается что-то недоброе. Примерно представляли, откуда ждать, но это как гороскоп. Мол, сегодня случится какая-то фигня, а вот что именно – интернет отключат или карточку заблокируют, это секрет.

– Хорош уже тыгыдымкать, – рявкнула я на кота, кажется, на третью ночь. – Вставать скоро, ты все носишься.

Кот скребся в углу, я вздохнула. Вот он и Баюн, а толку? Но хоть на заднице по полу не ездит, и то хорошо. Когтеточку ему, что ли, сделать из полена и веревки?

– Не могу понять, кто же Лиху доносит, – проворчал кот, вспрыгивая на кровать. Я хекнула и попыталась выползти из-под него – все же вес у него как у доброго добермана. – Всех опросил, всех проверил, соврать мне никто не мог…

Я кивнула. Все равно сон перебил. Да и рассвет уже какой-никакой в окне брезжил.

– Селяне не знают про наши дела, – сказала я. Ой. Что-то у меня заворочалось в голове. И мне это не шибко и нравилось – все мои прежние догадки подтвердились.

– Ты чего? – насторожился Баюн.

– Продолжай, – милостиво позволила я. – Только перестань меня лапами мять. И вообще, шел бы ты спать на печь.

– Жарко там, – фыркнул кот. Ага, а тут не жарко. Развалился, понимаешь, задница пушистая. – Вот я все думаю, может, упустил я кого?

Вот оно! В голове у меня щелкнуло.

– Ага. А я сейчас вспомнила, что она мне сказала – она у черта была. Вот как думаешь, а если бы я это проверила?

Нет. Нет-нет-нет, только не это, лихорадочно думала я. Это какая цепочка? Черт, а потом… Только не Анчутка. Я этого не переживу. Он же… он же… ну нет, не может быть!

От избытка чувств я даже села. Кот заворчал, вроде как только улегся, а я дергаюсь.

– А ведь Черт бы ее раскусил, – заметил кот. – Не с ее силой с Чертом тягаться.

– Значит, не была она у него, – согласилась я. – Но точно была уверена, что я не пойду к черту лысому…

– Ась? – подскочил кот. – К кому?

– К черту лысому, – повторила я. Я ведь так сказала тогда? Вроде да. Ну, наверное. – А что?

– Фр-р. Да, Яженька, с памятью у тебя беда до сих пор. Черт лысый – это же не Черт.

– А кто?

– Водника так называют. Речной черт. Черт лысый. Ты же с ним разругалась тогда как раз и… Мря-ау!

У кота иногда такое бывало. Вроде бы рассудительный и с виду нормальный, а крыша тоже подтекает слегка. Ну или у котов тоже нервы. Потому что он в прыжке шмякнулся в мои украшения – у меня как раз руки дошли вечерами их разобрать – и начал их раскидывать по всей комнате.

– Зеркало, – ворчал кот. – Вот надо было мне догадаться. Все покоя лесу не давал, а оно тут, тут где-то… ты же, Яженька, о своих-то делах не докладываешь. А как мне сказала про водника, так то мне…

– А что ей примерно от него было нужно? – спросила я, успев поймать увесистый браслет, который я даже не надевала, но вот сейчас он летел мне прямо в бедовую голову. – Вот допустим, пошла бы я проверять…

– Так известно что – заманить якобы соперницу в воду да потопить. Да водник ленивый. Мухоморов нажрется и спит. Кощею самому лезть в воду пришлось, чтобы его закопать, мр-р…

Ой, как приятно. Ради меня! Мой костлявый герой, делает, а не лясы точит! В воу ради меня полез! Вот только если не пьяный водник, то еще какой-нибудь идиот у меня под боком может куролесить. И не предатель, а просто идиот. А все от чего? От того, что порядка нет.

Я нахмурилась и принялась вертеть в руках браслет. Вот украшение тоже было вроде бы и красивым, а неухоженным, то ли с кого-то сняли, то ли просто лежало где-то. Так и Черный лес. Предыдущая хозяйка, видимо, такая себе была. Лихо – имя-то говорящее. А последующая, то бишь Яга, тоже, может, сначала еще и хорошо сидела, а потом крышей поехала. И вот что мы имеем в итоге… Разброд и шатание на выделенной мне территории!

– То, что Кощей границу шерстит – это хорошо, – я встала и аккуратно отложила браслет на стол. – Опасность была и будет – все верно. Но опасность не только от Лиха, но еще и от глупости. Вот скажи мне, Баюн, разве же всякая пакость случилась бы, если бы жители леса головой думали, а не только задом?

– Это ты, Ягишна, много хочешь, – зафыркал кот.

– Отлично, тогда я должна стать той головой, которая за всех думает, пока еще кого-то не облапошили! Не водник, так лешак. Не лешак, так еще кто!..

– Это-то правильно… – с некоторым сомнением пробормотал кот.

– Сомневаешься, да? – я недовольно нахмурилась и нависла над Баюном. Тот старательно взгляд отводил, лапку лизнул, мол, а я что, а я не при делах. – Ну и сомневайся.

– Так ежели ты невозможное сделаешь, кто же против, – мявкнул Баюн и между тем начал подгребать к себе разбросанные украшения.

– Слышишь, может, все вот это проверить надо на подставу? Где там у меня еще запасы подарков валяются? Вдруг и там какие-нибудь сюрпризы нас ожидают. Не хотелось бы нарваться на что-то подобное, как с зеркалом было.

– Так это, золотишко если и другие ценности, то это к Полозу снести надобно. Он хорошо с такими вещичками ладит, глазом змеиным посмотрит и враз о каждом украшении все узнает.

– Так, наверное, займись, – снарядила я кота. – А то Кощей оборону на границе наводит, а может, мы на бомбе сидим!

– На чем?.. Вродь на столе, – почесал за ухом Баюн.

– На столе, на столе… – я махнула на него рукой, посылая куда подальше. – Иди уже, пусть домовые соберут тебе мешок с добром.

Посылала я кота еще не просто так, все-таки задело меня такое отношение к хозяйству. Да, Ягу привыкли слушаться и все лесные мои приказы выполняли тут же. Но это по привычке. А чтобы самостоятельно хотя бы пальцем пошевелить для общественности, для Черного леса – такого не бывало. Кто обманом себе блага отбирает, как Лиска. Кто в норе уже полсотни лет спит. А кого и терем покосившийся вскладчину устраивает. Во народ!

Да к тому же напрягало меня то, что стоило выйти за околицу, как сразу или в гадость какую вступлю, или на разбойника натолкнусь. Вот например, нехорошо, что цари всякие ездят, прямо под порог приезжают. В сказках ведь как: к избе Бабы Яги еще добраться надо. А то проснусь я однажды от того, что меня из кровати выдернут за ногу, и никакой Енотий не спасет, потому что спать себе будет на печи сладко.

С такими мыслями я вышла в горницу и потянулась. В доме было тихо и как-то пусто. Нет, домовые все так же копошились по углам, за окнами активно шла прополка трав, пыхкал дым из трубы в бане и пахло сдобой со стола. Вот только Изечки не было. Вроде и дней прошло несколько, а все равно не привыкнешь. Как-то я уже и смирилась с тем, что у меня ребенок в доме. Вроде и не сама с ним сидела, но присутствие его чувствовала. Может, оно и есть этот самый человечий дух?

Но помимо присутствия были еще тихие колыбельные Скарапеи, требовательное мугуканье, когда ребенок есть хотел, шепотки духов и домовых, которые спорили, кому качать колыбель, Потапыч, притаскивавший молоко… Да много всего на самом деле. Мелочей, которые вроде как за жуткими историями и серьезными разговорами и незаметны.

Вот только не место здесь ребенку, особенно такому. Ну у Полоза-то ему и правда лучше будет же. Безопаснее.

Я с горя закусила пышной булочкой – с утра-то можно – и утерла слезу, скатившуюся по морщинистой щеке.

Эх, как я крестик на шейку-то повесила Изечке… Анчутка Скарапею провожал, морщился, конечно, кривился, но шел. Я бы и сама проводила, да только… Да что только, только грустно мне. Вот на других и свалила тоскливое задание – отнести помазанника да в самом надежном из всех мест запрятать от беды-то подальше.

– Что закручинилась, Ягушка? – присела рядом со мной на лавку Скарапея.

– А сама-то чего бродишь как неприкаянная? – со вздохом спросила я. Да только ответа не надо было. Я аккуратно приобняла змеиную царевну, так, на секундочку, мол, все мы переживаем, все беспокоимся. Чтобы не вызвать лишних пересудов, она оставила Изечку на попечение сестер, а сама вернулась.

– Спасибо, Ягушка, за ласку да отзывчивость, – сложила руки на груди Скарапея. Я даже немного застеснялась, утешать я не умела так-то, но и бесчувственной себя не считала – помочь, выслушать и разобраться – был такой опыт.

– Знаю я отличный способ, как не горевать! – решительно объявила я. Скарапея подняла на меня большущие глаза. А я продолжила: – Надо сделать так, чтобы горевали другие!

– Неужто пытать кого вздумала? – охнула Скарапея. – Злодеев поймали али как?

– Не, не в этом смысле, – отмахнулась я от навеянных картин всяких ножей, щипцов и других приспособлений из фильмов ужасов. – Пытать мы гражданским долгом будем.

И, судя по вскрикнувшей от ужаса Скарапее, моя пугалка удалась.