Глава тридцать четвертая

Тридевятый царь стоял с одной стороны, а наш, Антилох Тридесятый, с другой. Два шатра, нормально так расположились, войско… много, но как-то неактивно, и богатыри. Причем что мушкетерская троица жрать устроилась, а Полкаша чудил.

– Как шагнет дружина! Размахнется рука! Раззудится плечо! Запоют рожки!

– И останутся от тебя рожки да ножки… – проворчала я, свешиваясь из ступы. М-да, в кого же ты такой дурак-то уродился? – Эй! – проорала я богатырям. – Уймите вы этого малахольного! Что он нарывается, мамкин нагибатор?

– Да пусть орет, – разрешил Атос. – Он уже всем надоел, всю ночь горлопанит.

– Так сделайте так, чтобы перестал! – взмолилась я, слетая ниже. – Он же провоцирует потенциальных союзников!

– Да мы не можем, – пожал плечами Портос. – Он же вроде как царский конь. Его величеству уж больно на нем ездить понравилось.

Терпеливый Арамис Попович молча доел мясо, деликатно отер рот рукавом – не своим, Портоса, поднялся, подошел к Полкаше и от души вытянул его кулаком по хребту.

– Достал уже, – в сердцах сказал он. После чего повернулся, подошел к товарищам и принялся есть дальше.

Полкаша обиженно замолчал. Меча у него не было, только седло какое-то на шее, чтобы царю удобнее было.

Я опустила ступу, выбралась из нее, краем глаза косясь на богатырей и войско. Ну да, отличный эффект я произвела. Особенно если учесть, что быстро раздобыла штаны – Енотий, заранее отпустив себе грехи, позволил Анчутке обнести какую-то хату – и рубаху. На груди у меня пригрелись две змеи – это специально, чтобы чуть что, сразу Полозу да Скарапее сигнал дать.

Бой-Баба-Яга.Чудо-Женщина!

Царь выполз из палатки – мама дорогая, маленький он какой! Аккурат по грудь мне будет, разговаривать даже как-то не очень, особенно с учетом того, что у меня теперь там такое… замечательное.

– Ну? – спросил Антилох сурово мне в грудь. – Я свой уговор выполнил. Твоя очередь.

– Не вижу я что-то, – нахмурилась я. – Твое войско вижу, Тридевятое вижу, а Кудымский царь где?

– За горкой стоит, – отмахнулся Антилох, – под присмотром. Ты мне зубы не заговаривай, нечисть, ишь, морок навела! – И он потыкал в меня пальцем.

– Не морок, – обиделась я. – Что, думаешь, если Яга, так старая да страшная? А я вот очень даже и… ничего!

– Ты бы к делу поближе, Яженька, – муркнул кот тихонечко. – Отдавай царю наследника и валим отсюда, мр-р… Чарами заслон поставим, пусть они тут сами меж собой разбираются. А сеча на границе Яви да Нави – ой, дело скверное.

– Цесаревич где? – рявкнул Антилох так, что я только усилием воли не присела, пара березок согнулась, а кот на метра три отлетел. У меня рубашку на груди так разметало, что царь аж покраснел, а я приосанилась. Ну вот так, да. Себя показать, людей посмотреть. Теперь и не стыдно. – Ишь, змеями-то обвешалась, нечисть!

– Царь где! – рявкнула я в ответ. Особенно на «нечисть» – не нечисть, а боевой союзник! Пролетел мой рык над головой царя, даже корона не пошатнулась.

– А, царь… будет тебе сейчас царь, – пообещал Антилох и рукой махнул кому-то.

Оказалось, богатырям. Все трое, недоев, подорвались с места и рванули куда-то. А я присмотрелась…

– Что там такое? Никак горит что?

– А? – встрепенулся Антилох. – А, это…

Там, где-то за пригорком, на полпути к селу Енотия, как я понимала, где и остановилось Кудымское войско, что-то дымило. Подозрительно это.

– Это Змей развлекается. Его Гордей привел, – пояснил Антилох. – Что пропадать-то добру такому? А сила мощная, ни один ворог не дернется… – и он захихикал, что при его голосище выглядело реально жутковато.

– Он же летать не может и зубов давно нет, – пробормотала я. – Нафига он тут?

Но мне никто не ответил. Так что стояла я, всем ветрам открытая, штаны широкие развевались, волосы трепыхались, в общем, готова и к труду, и к обороне, только ссыкотно немножечко.

– Давайте-ка к Полозу, – скомандовала я змейкам шепотком. – Пусть там, под покровом леса, встанут с Енотием да Кощеем, а как я рукой махну, так выносите… ой, Скарапеюшка расстроится…

Да и самой мне было… ну, не по себе. Особенно как подумаю, что та Яга преспокойно бы Изечку нашего ам. Какая ей была разница, помазанник или нет? Фу такой быть. И не в наследнике даже дело, а с другой стороны – ну, такая вот у Яги среднестатистической суть. Это как крокодилу пенять, что он телят жрет.

Да, вот нашла место удариться в воспоминания, пнула я себя. Тут судьба всего мира решается, а я оправдание Ягам ищу. Это от нервов все, они у меня не железные…

Главное – не выглядеть истеричной теткой, потому что ладно Яга-которая-прежняя, там на маразм списать можно, а мне теперь придется марку держать, вон как мужики зенки-то повылупляли, повернуться боязно даже. Они тут, небось, голодные…

Но пялились на меня бравые вояки недолго. Что-то повеяло ветром, гул какой-то раздался, кот шмыгнул мне под ноги, Антилох репу под короной почесал. Все бошки посворачивали, а я медлила – ну что за задница опять назревает? Можно мне уже спокойного житья?

Прямо на нас надвигался дракон.

Не, не тот, который Аспид, слава… ну, кому-нибудь. Другой. Мощный такой, трехголовый. Из леса кто-то заголосил – Енотий, судя по децибелам и четвертой октаве, но недолго, видимо, от Кощея сразу по ушам получил.

– Кто это? – прохрипела я.

– Змей Горыныч, – ответил кот.

– А на нем кто?

– Откуда я знаю? Мужик какой-то.

Ну, я и сама видела, что мужик. Но не «какой-то» – это кот из зависти, хоть он и кот. Ого-го какой мужик! Кощей там не стоял даже рядом… не говоря уже про Аспида. Или наоборот. Вот Полоз мог бы, в принципе, посоперничать.

Ну, не тридцать лет мужику. Шестьдесят, наверное. Но в плечах широк, волосы густые, глаза синие – на какого-то актера похож, знала бы я их по именам еще, хотя кому это здесь надо. Змей спустился, слегка расшугав оборону, причем с двух сторон, Антилох голову вздернул, кот притих, мужик слез, царю слегонька так поклонился.

Что интересно – Антилох тоже башкой покивал. Довольно почтительно.

– Так где? – спросил погонщик Змея. – Уговор есть уговор. Я тебе подмогу, ты мне внука.

Чего? У меня аж челюсть щелкнула. Внука?

– К Яге вон, – кивнул Антилох. – Она твоего внука от смерти спасла.

Красавец нервно на меня покосился, мол, знать не знаю и, главное, не хочу. Ничего себе заявочки! Я, милый, между прочим, тут на границе стою и вообще самая главная!

– Давай Ягу, – величаво согласился он. На меня опять ноль внимания. – Раз спасла – и награда царская будет.

Я обменялась взглядом со Змеем. Ну… или Анчутка что попутал, или этот хитрый чещуйчатый и правда и вес скинул, пока по царскому указу да хитрости в тюрьме сидел, и подкачался. Окей, этот гордец и шовинист еще и умен. Ну, допустим.

– Никто меня не дает, стою на границе, сама прихожу, когда нужным считаю, когда не считаю – не прихожу! – О, как я завернула! – Я и есть Яга, а вот ты кто такой?

– Гордей, самодержец Тридевятый. Аль не признала?

– И ты не признал.

Так, ситуация немного зашла в тупик. Вот что я с этим мужиком, тьфу, царем препираюсь? Мне Антилох его личность подтвердил, а того имя обязывает не быть лохом! Если что, на него все свалю, пусть сам разбирается!

И я махнула рукой. Ой, пожалела сразу. Но махнула. Уже разрубить этого Гордея пополам вместе с его узлом! И стояла, еле слезы сдерживала.

А все смотрели, как из леса выходит Енотий с младенцем. Ну да, правильно, попа отправить самое то, не Анчутку же, не Кощея! Изечка плакал – еще бы, оторвали от няньки любимой, он и у Полоза-то, наверное, тосковал…

– Ратиборушка! – кинулся к младенцу Гордей. – Внучек любимый!

Ну, тоже ничего имя, хотя Енотию вон не понравилось. Интересно, этот Гордей детей вообще любит или просто родная кровь?

О чем я вообще думаю, при чем тут другие дети? Ясен-красен, он царь, ему наследника вернули, вот и радуется!

– Так что, – повернулся ко мне Гордей, ага, типа одолжение сделал, – проси у меня что хочешь, Яга.

Да? Руку и сердце…

А можно было бы так пошутить. Руку на обед в суп, сердце под сливочным соусом.

– Кудымского царя прогони отсель! – я придала себе величественный вид. – Он мне нервную систему портит одним присутствием.

Да-да, там и Лихо, и воевода. Ой, мама дорогая. Давайте уже закончится этот уровень и я дальше пойду. А то чувствую, тут сейчас где-то мои жизни закончатся. Невозможно же, чтобы столько удачи мне всегда приваливало! Пока-то гладко шло, я где на наглости, а где и на незнании выезжала, где, конечно, выдумка нужна была. Но Лихо – то серьезный противник.

– Ну смотри, Яга, – он глазищами меня синими ожег и улыбнулся, блеснув неожиданно белыми зубами. Голливудская, блин, улыбка! – Я-то свое слово держу! По коням!

И со всех сторон резко какие-то шевеления случились. И царь Антилох даже своего «коня» оседлал, богатыри разбежались. Трубили трубы, орали люди, а я как столб стояла посредине, и Енотий рядом, ко мне прижавшись и за крест схватившись. Ну так, а вдруг затопчут, но пока возле меня стоит, снести с дороги не должны.

– Чего стоим? Кого ждем? – это мне Кощей орал с пригорка. – Быстро в лес!

Я в принципе спорить с гениями военного дела не стала, вон у него опыта поболее моего. Руки в ноги, ноги в лапти – и заторопилась к лесу. А то больно какое-то подозрительное возбуждение за пригорком, тем, за которым Кудымский царь стал. Видно, не всех Горыныч попалил. Или этих всех слишком много было! Потому что как показалось войско чужое – так мне плоховато стало. Ну невероятно их много против наших даже сборных армий!

И даже интересно, как же столько народа согнали к одному несчастному Черному лесу?!

Да, Яженька, да ты у нас очень популярная особа. Все цари на тебя так и запали. Кто голову с плеч хочет, а кто еще чего-то более интересного…