Глава 17

Кавендиш просто спал. Впрочем, это неудивительно – он из Великого дома, и блистательное Семиградье видел не раз. Несса и Гаррет не так глубоко и нагло провалились в сон, но пребывали в расслабленной полудреме, лишь изредка открывая глаза и поглядывая по сторонам.

Несса, я точно знал, раньше бывала в Семиградье, и ей было не очень интересно смотреть на окружающие пейзажи.

Гаррет, я это тоже точно знал, в Семиградье раньше не бывал. Но и ему было не очень интересно смотреть на окружающие пейзажи.

Не интересовалась проплывающими за окном видами и Ливия. Целительница, чью татуировку со змеями-и-посохом Асклепия сейчас скрывал высокий воротник-стойка парадного кителя, дремала, откинувшись на спинку сиденья. Не так, как Кавендиш, который неприкрыто похрапывал; и не так, как Несса с Гарретом, которые расслабились в дремотном состоянии. Ливия, как я видел, просто погрузила организм в состоянии гибернации, из которого могла выйти в любой момент в полном тонусе.

Она, после того как мы покинули Златогорье и расстались с Никласом, сопровождала нас в качестве старшего офицера. И впервые я видел ее в парадном мундире со знаками отличия. Как и предполагал раньше, такая молодая на вид девушка оказалась способна удивить: мало того, что на кителе у нее нашивки подтвержденного седьмого круга владения силой (по факту у нее может быть и восьмой, потому что после седьмого круга официальные подтверждения восьмого стараются не афишировать), так еще и погоны капитан-команданта, что соответствует армейскому чину полковника.

Очень интересная девушка, на которую я только сейчас начинаю обращать внимание. Высокородная? По манерам судя если, вспоминая некоторые ее действия, то определенно. Вот только черты ее красивого лица мне незнакомы – нет возможности идентифицировать принадлежность к одной из фамилий первого сословия. Но уровень владения, да и положение в Корпусе говорит о том, что Ливия принадлежит к самым высоким слоям общества Запада. Или она из патрициев Рима? Может поэтому я не могу понять к какой фамилии она принадлежит?

Вопросы эти сейчас были непраздными. Потому что за все дни, проведенные в Златогорье, я так до сих пор и не решил, что именно нам сейчас делать. И я не был уверен в лояльности Ливии. Из Златогорья мы выбрались, время обучения кончилось, и сейчас мне нужно было принимать такое важное решение.

От размышлений обо всем этом меня отвлек негромкий вздох. Дженнифер. Она единственная приникла к окну везущего нас лимузина, рассматривая столицу Империи. Девушка, выросшая на Европе, здесь была впервые и ей было крайне интересно.

Отвлекшись на ее реакцию, я тоже глянул на проплывающие мимо пейзажи. Посмотреть здесь было на что – раскинувшийся на холмах город в рассветных лучах солнца казался картинкой ожившей сказки.

Особенно сейчас, когда солнце показалось из-за горизонта, высвечивая купола Капитолия. Огромное и массивное здание на самом высоком холме возвышалось над кварталами центра, многоярусным каскадом расположившимся у подножия Капитолийского холма. Да, в Семиградье я хоть и жил несколько лет, но посмотрел сейчас с интересом. Выглядывая, как изменился город. А город, по моей памяти, почти и не изменился.

Мы сейчас проезжали мимо многочисленных особняков, утопающих в зелени. По пути периодически встречались государственные учреждения или храмы; дорога то спускалась вниз, то поднималась, вновь открывая вид на панораму величественного города. Проезжая по холму Авентин, я обратил внимание на Пантеон, площадь перед которым была окружена огромными статуями всех богов человеческой цивилизации.

Богов здесь, на первый взгляд, было меньше, чем век назад. Или кого-то предали забвению, или запретили в Империи – отсюда не могу увидеть, кто отсутствует. И вряд ли увижу в ближайшее время. Да, по плану уже послезавтра там, на площади, остальные пятнадцать курсантов офицерской школы Корпуса в торжественной обстановке и при немалом скоплении граждан будут принимать Посвящение. Но мы в этом участвовать уже не будем – Дженнифер сразу после бала должна отправиться обратно в фамилию, готовиться к свадьбе. Мы же вчетвером, как проинструктировал нас Никлас несколько часов назад, «отбудем в неизвестном направлении», получив от командующего Корпусом каждый свое назначение.

После того как мы расстанемся, Дженнифер останется здесь в Семиградье, в фамильной резиденции Агилар готовиться к свадьбе, мы же вчетвером – по заранее согласованному с Никласом плану, должны отправиться в город Таврос, в морские ворота Империи. Откуда наш путь будет лежать в Северный круг, по морю. По морю, потому что официально в Северный круг не ведут порталы – острова архипелага Гейл находятся севернее Варгрии, и яркость зеленой короны Сияния там много выше, так что портальные переходы нестабильны.

Вот только… я не был уверен в том, что нам следует действовать по этому плану. В Златогорье, оттого что оттуда особо и не сбежишь, я взял паузу, сейчас же настало время действий. Вот только каких именно, я еще не знал.

Судя по тому, как в этот момент сжала мою руку Дженнифер, она сейчас также волновалась о будущем. Повернувшись к девушке, я подмигнул ей ободряюще. И взглядом показал, что все будет хорошо.

Благодарно кивнув, Дженнифер мне улыбнулась несмело. Улыбнувшись в ответ, я снова обратил внимание на проплывающие мимо виды столицы. Думая о том, что мне бы кто так подмигнул и улыбнулся ободряюще, с уверенностью что «все будет хорошо», вот я бы ему благодарен был.

Сегодня и завтра, после бала, все должно происходить по четко утвержденному и многажды обговоренному с Никласом плану. Но весь этот план, с момента окончания Бала героев – пыль. Двуликий бог показал мне гибель Блайда в Скаргейле и совершенно ясно, что о нашем предполагаемом прибытии уже знают.

Несмотря на терзавшие меня сомнения, я так и не открыл это знание Никласу перед расставанием. Как бы это цинично не звучало, но его жизнь, в сравнении с нашими, мне менее дорога. К тому же ему особо ничего и не угрожает – так, дежурный риск. Если он играет или против Корпуса, или против лично нас, мои слова-предупреждение могут стоить нам всем жизни. Если же Никлас не в курсе гибели Блайда, и действует в интересах Корпуса… в интересах той группы командования Корпуса, что поддерживает нас, вернее, то когда Никлас не увидит нас завтра ночью в Тавросе, уж сам догадается что что-то пошло не так, не маленький. И сбежать если что сможет, одному ему это будет несложно.

Вот только на этом: «не увидит нас в Тавросе», мои планы пока и заканчивались. И куда нам двигать после бала, или даже перед самым балом, не являясь на него чтобы не рисковать лишний раз, я пока не знал.

Вариант пока видел только один – уходить, даже бежать, в Новогород.

У новогородского князи и его индигетов боярского собрания передо мной долг жизни. Долг, которым не манкируют – этот долг засвидетельствован перед богами. И это полученное мною от Веры обязательство позволит нам получить передышку. Я в принципе уже практически решил не отправляться в Скаргейл на самоубийственную миссию, и не отдавать Дженнифер фамилии для дальнейшей передачи Дракенсбергу. Только я еще не решил, когда именно нам уходить – до или после бала.

А уходить надо. Потому что воевать с инквизицией я пока не готов. Не морально не готов, а физически и ресурсно – мои возможности в сравнении даже не со всей Инквизицией, а с любым региональным отделением Конгрегации пока таковы, что меня просто сметут и не заметят.

Вопрос теперь, самый главный, только в лояльности Ливии. Как она на все это отреагирует, я не знал. И как мне узнать пределы ее лояльности. Тем более что именно в ее власти сделать так, чтобы наше бегство в Новогород не стало дезертирством. С одной стороны, Ливию, как и нас, в Скаргейле ждет смерть или плен. Если она с нами… А если нет? Но она оперирует зеленым Сиянием, и по всем признакам пользуется покровительством Морриган… Но татуировка Асклепия?

От многочисленных вопросов и напряжения момента у меня гудела голова.

Между тем по ходу движения площадь перед Пантеоном исчезла из вида и нашему взору открылись шпили императорского дворца на Палатине, также уже блиставшие на рассветном солнце. Императорский дворец, в котором бывал не раз, я проводил долгим взглядом.

Несколько минут езды и мы подкатили к парадному входу гостиницы «Новогород», в котором Корпус забронировал нам номера. Увидев название гостинцы, я только усмехнулся – словно само провидение намекало мне на правильность мысли о бегстве в Новогород.

У стоек администраторов царила рабочая суета, лишь усилиями сотрудников не превращающаяся в толкучку. Заселяющихся гостей было много. К столичному Балу героев приурочили ускоренный выпуск многих военных училищ, сопряженный с Посвящением. Кроме того, на такое мероприятие съехались многие аристо из разных уголков Империи, поэтому с номерами в Семиградье, с номерами категории люкс, конечно же, было непросто.

Нам на шестерых оказалось забронировано два двухместных номера. Впрочем, после продуваемого холодными ветрами щелистого барака из горбыля в горной долине, где мы недавно ночевали, накрывшись скрепленными плащ-палатками, греясь только теплом собственных тел, подобная неурядица никого сильно не расстроила. И после пары уточняющих вопросов на стойке администраторов нам обещали доставить в номера дополнительные кровати.

Собравшись в одном из номеров, мы побросали грудой наши, собранные к отправке в действующие части стражей границы рейдовые ранцы, привезенные подносчиками багажа. Я собрался было в очередной раз повторить краткий инструктаж по нормам поведения (просто сидеть в номере и никуда не выходить, ничего сложного), и рассказать наконец о смерти Блайда. Сообщив всем, в том числе Ливии, о предполагаемых вариантах действий, которые обдумываю, как вдруг в двери постучались.

Гостей мы совсем не ждали, поэтому ко встрече подготовились, держа наготове артефакторное оружие. Впрочем, чтобы никого не удивить своим воинственным видом, встали по стенам незаметно. Аккуратно приоткрыв дверь, чувствуя вокруг тепло сформированного Ливией невидимого защитного кокона, я увидел в коридоре младшую жрицу Живы.

Посмотрев на меня заполненными зеленым сиянием глазами, как будто сканируя для узнавания, девушка вручила мне небольшой свиток пергамента. Едва я его принял, жрица кивнула, после чего накинула полностью скрывший лицо капюшон, развернулась и ушла. Вот так вот, без лишних условностей, приветствий, напутствий и прощаний.

Закрыв дверь номера, я прошел в угол комнаты и развернул свиток. Чистый лист желтоватого плотного пергамента. Пустой.

Ну, кто бы сомневался. Разложив и распрямив свиток на журнальном столике, я медленно провел над ним рукой. Мы с Верой общались в купальне на Месте силы, так что ауру она мою считала наверняка не один раз, хорошо ее запомнив. Правильно догадался – реагируя на движение руки, свиток перестал быть пустым.

На пергаменте (на бумагу подобным образом переносить скрытые послания невозможно), начала проявляться схематичная карта Запада. На которой зазеленели очертания Фегервара.

Заполняемая рисунком карта постепенно превращалась в яркую, живую: лес, стиснутый отрогами Варгрийского хребта, зазеленел, заалел неподалеку шрам разлома. На пергаменте выделенный участок территорий выглядел сейчас так, словно я смотрел на него живым взглядом, с огромной высоты. Изображение между тем видоизменялось: из Разлома, одно за другим, начали появляться потоки как будто раскаленной лавы.

Одно за другим щупальца адского пламени пытались проникнуть на зеленую территорию леса, то останавливаясь сразу, то проникая глубоко за границу. Уходя по итогу из леса, но оставляя за собой черный выжженный след. Догадаться что это, труда не составило – моему взору представала хронология атак демонов, произошедших за последнее время. Четыре крупных прорыва, не считая десятка небольших. Немыслимое раньше количество.

Несмотря на простоту инфографики, я наблюдал за оживающий схематичной картинкой затаив дыхание. Каждое алое щупальце – это атака демонов, это потерянные жизни защитников. Которые словно с цепи сорвались, пытаясь уничтожить старый лес.

Думаю, если бы не поддержка богини, Фегервар бы такого натиска не выдержал. Подтверждая мои догадки, масштаб изображения увеличился, и я увидел карту Запада целиком. Во многих местах загорались зеленые точки, которые словно светлячки потянулись в сторону Фегервара.

Вера отзывает своих жриц на защиту леса – понял я эту демонстрацию. Отчаянный шаг. На коротком отрезке мера действенная, усиливающая защиту, но в перспективе… Сила богини по большей части – это сила веры людей. Поэтому уменьшение числа лечебниц Живы на Западе непременно скажется на мощи богини. Не сейчас, так в скором времени.

Свиток в моих руках вдруг засиял зеленым отсветом. Пергамент, как будто съедаемый жаром, скрутился. Сгорев в холодном зеленом пламени, свиток превратился в пепел, разлетевшийся вдруг по сторонам изумрудными бабочками, исчезающими одна за другой. И во время того, как вокруг меня порхали истончающиеся отблески Сияния, зазвучал знакомый голос:

«Я ошиблась. Времени гораздо меньше, чем я думала. Мне отказали в помощи варгрийский кесарь и император, пришли только новогородцы. Помоги, или мы не выстоим».

Множественный шепот Веры, заключенный в выплеск силы уничтожившей свиток, зазвучал эхом, раздаваясь словно со всех сторон. Я бросил короткий взгляд на спутников – они тоже это слышали. И смотрели на меня сейчас во все глаза. Не решаясь, впрочем, задавать вопросы.

– Располагаемся. Из номеров ни шагу, – произнес я, глядя сквозь пространство вглубь своих мыслей. – Мне надо подумать, дайте мне пожалуйста немного времени.

– Рейнар… – попробовал было обратиться ко мне Кавендиш. Не глядя на него, я только головой покачал, показывая, что мне нужно сейчас побыть наедине с самим собой.

– Выходим, – коротко скомандовала Ливия и по ее команде все, чуть потолкавшись в дверях, покинули номер и перешли в апартаменты напротив. Я же, невидящим взглядом глядя в пол, запустил руки в волосы и пытался понять, что вообще сейчас я могу сделать.

«Помоги, или мы не выстоим».

Очень интересная постановка вопроса. Вера обращалась за помощью к варгрийскому кесарю, к новогородскому князю и к императору. Кесарь и император отказали. Новогородцы помогли.

Это все прекрасно. Но без ложной скромности, пусть и осознавая что далеко не так прост, как кажусь на первый взгляд, ставить меня на одну доску возможностей с кесарем, князем и императором… несколько удивительно, прямо скажем. В то же время Вера не из тех, кто может делать глупости, это очевидно. Значит, если она обращается ко мне в таком ключе, я действительно могу, в свете наших прошлых договоренностей, решить судьбу леса?

Думал я долго. Очень долго. От напряжения мыслей у меня даже заболела голова – я сейчас один за другим прокручивал сотни возможных вариантов своих и наших общих действий. И, на удивление, я понял что действительно могу значительно повлиять на события.

– Эврика! – щелкнув пальцами, повторил я фразу одного из мудрецов Терры. Прокрутив еще раз в уме показавшийся удивительно подходящим вариант, я порывисто поднялся и стремительно покинул номер. Переходя в апартаменты напротив, где меня все ожидали.

Кавендиш и Гаррет сидели за столом, лениво кидая картонки карт. Несса пила кофе, прислонившись к стене, Дженнифер расположилась на диване с книжкой. Ливия, качая ногой, сидела на подоконнике, вглядываясь в раскинувшуюся панораму за окном. Но все вздрогнули, когда в комнате появился я.

Да, что-то я слишком стремительно и громко двигался. Даже петли жалобно хрустнули, так резко и широко я дверь распахнул. Закрыв ее за собой, я обернулся, осмотрев всех.

– Я ухожу, – заявил я с порога и без лишних вступлений.

– Это ты… неплохо начал, – хмыкнул Кавендиш.

– Ты, – показал я на него пальцем.

– Я? – удивленно ответил он.

– Если у меня не получится вернуться, на балу ты будешь главным. Действуй по плану.

– По какому плану? – моментально насторожилась Ливия.

– По нашему плану, – кристально ясным взором посмотрел я на нее. – Улыбаемся и машем, глотаем оскорбления и утешаем себя тем, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Ливия, по-прежнему напряженная, посмотрела на меня, после на Кавендиша. Который, как и я, ответил ей взглядом невинного младенца.

– Вы знаете, что на кону. И я надеюсь, что у вас хватит ума… – начала было она, но осеклась.

– Мы будем улыбаться и махать герою Финнегану, – в один голос произнесли мы с Кавендишем. И практически одновременно подняли руки, заставив перстни Спарты сверкнуть силой.

Ливия, судя по виду, нам не очень поверила. Все же ума и сообразительности ей не занимать, поняла что-то. Но мы с Кавендишем, пусть и придумав в одну из недавних ночей вариант развития событий с Финнеганом, о своих намерениях не врали. Поэтому Ливия ожидающе кивнула, призывая меня продолжать.

– Кавендиш, если я не вернусь, ты главный, – еще раз повторил я. – И тебе принимать решения.

Последнюю фразу я произнес, внимательно глядя на Ливию. Она в ответ только вопросительно подняла брови.

– А ты можешь не вернуться? – уже переспросил Кавендиш.

– Мне могут не дать этого сделать, – поворачиваясь к нему, отвел я взгляд от целительницы.

До сих пор не знал, стоит ли доверять ей на сто процентов. Богиню что ли спросить? Но ведь Ливия действует с поддержкой Морриган. По всем внешним признакам. С другой стороны, ее татуировка Асклепия… Пусть и выцветшая, но все же, все же.

– А куда ты уходишь? – спросил Кавендиш.

Спросив, он нахмурился – видел, что я вопрос услышал, но не отреагировал. Я же сейчас думал о том, как именно стоит посвящать Ливию в свои планы. Каким образом нужно это сделать, и как получить от нее ответ о ее мотивах.

Ладно, времени немного, так что попробуем без лишних маневров. Напролом. Действуя по принципу полученной мною в Фегерваре штурмовой винтовки: «Враг за укрытием? Не беда, бей через стену, пробивает два метра кирпича».

Усевшись на подлокотник кресла, я как раз и заставил материализоваться в руках штурмовую винтовку – чей ствол смотрел теперь прямо в сидящую на подоконнике целительницу.

– Ливия, – совершенно спокойным тоном обратился я к ней.

– Да? – вопросительно приподняла она бровь, совершенно игнорируя направленное в нее смертельное оружие.

– Какой богине ты служишь?

Вопросу Ливия удивилась. И в ответ очень внимательно на меня посмотрела.

– Это некорректный вопрос, Рейнар.

– И все же.

– У тебя должны быть веские причины для того, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, – медленно и спокойно произнесла Ливия. – И прежде чем ответить на твой вопрос, я хотела бы их услышать. И направленная на меня винтовка, из которой ты легко можешь меня убить, если захочешь, это не та причина, которая может заставить меня ответить на твой вопрос, сохранив взаимное уважение.

– Блайд погиб.

После моих слов Ливия вздрогнула. Она побледнела, ее лицо изменилось. Я видел, что девушка потрясена. И видел, что она хочет подтверждения моих слов. Но у индигетов не принято переспрашивать – это воспринимается как урон чести.

– Я видел его смерть в храме Двуликого бога, – произнес я, заставив перстень сверкнуть силой, подтверждая искренность моих слов.

– Остальные? – шепотом спросила Ливия.

– Не знаю. Я видел только его смерть. В Скаргейле, в гостинице где он должен был нас ждать. Блайда убили инквизиторы, без шанса и без права на поединок, поэтому полагаю, что и остальные солдаты отряда не ушли. И я надеюсь, что они мертвы, а не в плену.

Долгое время в комнате стояла тишина.

– Поэтому, – нарушил я молчание, – у меня есть все основания уверенно подозревать, что всех нас в Скаргейле ждет или смерть, или застенки Инквизиции, которая будет судить нас за измену Империи. И я сейчас очень бы хотел, чтобы ты назвала свое истинное имя, имя фамилии, а также бога или богиню, кому служишь, – спросил я, посмотрев целительнице в глаза.

– В семнадцать лет я приняла посвящение как жрица Асклепия. Веру я поменяла, потому что Асклепий и его жрецы меня предали и обрекли на смерть, а Морриган спасла мою жизнь и душу. Я служу ей, и именно по повелению нашей с тобой богини охраняю твою жизнь, – подняла руку Ливия, и ее кисть объяло густое зеленое Сияние. Сквозь которое проглянул непроглядный мрак, широко раскрывшись крыльями ворона.

Морриган ответила, показав свою волю и подтверждая слова целительницы.

– Свое истинное имя я тебе сказать не могу. Также, впрочем, как и ты мне не скажешь свое истинное имя, – едва заметно улыбнулась Ливия.

– Спасибо за откровенность, я это ценю. В свою очередь я сам готов ответить на любой твой вопрос. Если ты, конечно, хочешь обо мне что-то знать.

– На любой?

– Да.

– Даже с истинным именем? – снова как-то загадочно улыбнулась Ливия.

Улыбнулась так, как будто зная что-то, чего не знаю я.

– Даже с истинным именем, – кивнул я.

– Я придержу это право, – серьезно кивнула целительница.

– Хорошо, – кивнул я. И только после этого обернулся к Кавендишу.

– Я сейчас же ухожу во Врангард по неотлагательному семейному делу. И я не уверен, что смогу вернуться до начала бала. Поэтому…

– У тебя топографический кретинизм? – усмехнувшись, поинтересовался вдруг Кавендиш. – Из Врангарда ты не сможешь добраться до Лонгфьорда? Или на пути будут стоять заслоны врагов?

– Я не уверен, что портальная станция будет работать на моем пути обратно. Союзу и Зерна и Стали, если они сейчас играют против нас, невыгодно, чтобы я возвращался в Семиградье на Бал. Портал могут просто закрыть к перемещению, объяснив возмущением Сияния.

– Почему тебя не пустят обратно? – не совсем поняла Несса. Не только она не поняла, судя по взглядам Гаррета и Дженнифер.

– Потому что я отбываю для решения неотложного семейного дела, – выражением выделил я последние слова. – А приказ и мой долг офицера велит мне присутствовать на награждении на Балу Героев. Если меня там не будет, меня можно будет объявить дезертиром. Не говоря уже о том, чтобы пустить информацию о саботировании мною воли императора, с применением санкций к фамилии.

– Но ведь Ливия согласует твое отсутствие.

– Из-за того, как именно Блайд погиб, я полагаю, что предатели, или наши противники, действительно есть в самой верхушке Корпуса. Так что приказ Ливии могут объявить нелегитимным. И отменить не только приказ, но и Ливию тоже. Отменить вместе со мной. И вместе с вами.

– А Никлас? – спросила Ливия.

– Я не уверен, что он в курсе смерти Блайда и действий Инквизиции. Но рисковать и ставить его в известность я не стал. Не маленький, выберется. Так что сегодня, из Врангарда, когда решу вопросы фамилии, я попробую добраться сюда, обратно до Семиградья. Если меня не будет, если я не смогу добраться из Врангарда в Семиградье, значит против нас начали играть в открытую. Значит, вы все сразу после бала просите политическое убежище в посольстве Новогорода. Я вас там найду, у меня есть аргументы для новогородского князя, которые помогут нам получить его протекторат. Но даже если мне закроют путь обратно через портальную станцию Лонгфьорда, я попробую во Врангарде найти того, кто сможет открыть мне портал…

– Рейнар, – прервал меня Кавендиш.

– Да.

– Ты себя в зеркало давно видел?

– Недавно. А что?

– У тебя белые волосы, белые как снег. Ты в курсе?

– В курсе. И что?

– У тебя, еще раз, белые как снег волосы. Это намек на что?

– Это намек на что? – с раздражением переспросил я.

– Это значит, что ты кровь-от-крови Альба.

– И что?

– А если подумать?

– Кавендиш, не тяни кота за яйца, у меня и так мало времени!

– У тебя не только времени, у тебя и сообразительности мало, – протянул Кавендиш, глядя на меня с чувством нескрываемого превосходства. – Хотя, ты ведь и не из Великого дома…

Он не договорил, увидев, что я все понял. Точно. Я действительно не из Великого Дома и совсем забыл один момент: Великие Дома имеют привилегию владеть собственными порталами. Через которые могут проходить только индигеты Великого Дома. А в девяти часах езды от Врангарда есть резиденция Альба, откуда я, теоретически, могу добраться до Рима и Семиградья через порталы Дома Альба.

Надо только сейчас… или лучше из Врангарда, официальный запрос Алисии Альба отправить, чтобы разрешила мне воспользоваться порталом в своей резиденции. Да, сделать это лучше из Врангарда, а не отсюда, чтобы лишняя информация на сторону не ушла.

Проинструктировав остающихся в Семиградье, оставив их на попечении Ливии, я не теряя времени отправился в портальную станцию. И уже через четверть часа после того как покинул гостиницу, после трех переходов оказался на Севере, на другой стороне планеты, выйдя из-под сводов портальной станции Лонгфьорда. Мое появление особой суеты здесь не вызвало, хотя один из хранителей проводил меня долгим взглядом.

Выйдя на улицу, собрался было искать такси, но этого не потребовалось. Более того, я приятно удивился: Десмонд, как я ему и советовал во время нашей последней встречи, вернул адских всадников во Врангард. И сейчас в Лонгфьорде, на главной площади, в торговом представительстве располагалась постоянная миссия стражей границ Западной Варгрии, как теперь наша земля официально называется. Совершенно показательная миссия, всего из нескольких сотрудников, зато охранялись они усиленным контингентом адских всадников. Так что проблем с машиной у меня никаких не возникло, и через два часа гонки на рейдовом внедорожнике я уже выпрыгнул на брусчатку площади перед фамильным замком.

Десмонда нашел в Восточной башне. Он сидел в своем (в моем) кабинете, обложившись бумагами. Мое появление не стало для него сюрпризом – Сияние в небе сегодня слабое, связь работает хорошо, так что о моем появлении в Лонгфьорде ему уже доложили.

– Здравствуй, брат, – приветствовал я его с широкой улыбкой.

– Здравствуй, – обратил на меня все внимание Десмонд, взглядом показывая на гостевое кресло.

– Ты же знаешь, что я собираюсь тебя убить, как только разберусь с делами? – не откладывая темы прибытия в долгий ящик, поинтересовался я.

– Отличное начало, – усмехнулся Десмонд. – Вот прямо так: убить?

– Ну, если будет возможность и мне будет скучно, мы с тобой все же проведем честный поединок, как ты и соврал отцу.

Десмонд после этих слов поморщился – хотя это именно он убивал меня исподтишка, как и врал после нашему отцу, слышать подобное ему было явно неприятно.

– …если же у меня будет немного времени, или плохое настроение, то да, я тебя просто убью. Как только появится возможность и как только твоя жизнь перестанет быть полезной нашей фамилии. Думаю, иллюзий ты не испытываешь и прекрасно помнишь, что я терпеть ненавижу неоплаченные долги.

Да, брат никогда не был умелым бойцом прямых ударов, но в искусстве политических поединков я ему уступаю, и на этом поле меня он переиграет. Так что о том, что я его убью при первой возможности – я совсем не шутил. И он это понимал.

– Но… – внимательно глядя мне в глаза, произнес Десмонд.

– Но у меня для тебя есть предложение, подкупающее своей новизной и перспективами. Даже несколько предложений.

– Говори.

– Во-первых, тебе все же стоило бы попробовать на вкус адское пламя…

Я не договорил, потому что Десмонд качнул головой.

– Уже? – удивился я.

Десмонд, не отвечая, расстегнул китель и оголил плечо, показывая след варгрийского когтя.

– Воу-оу-оу, – удивленно проговорил я.

Десмонд… хотя нет, не удивил. Он всегда был мастером в политике, и если уж зафиксировал издержки, бросив карьеру на Европе, то здесь, вернувшись во Врангард, действовал на полную. Сделав то, без чего уважение от адских всадников заслужить непросто. И все же нанес себе след адского пламени варгрийским когтем.

– От боли не плакал? – не сдержался я от шпильки.

Десмонд не ответил. С каменным лицом он застегнул китель и внимательно посмотрел на меня.

– Переходи к делу, – только и сказал он в ожидании.

– Раз уж ты ты попробовал на вкус адское пламя, то этот пункт отпадает. Следующее: я настоятельно советую тебе сегодня же подать в Ассамблею прошение об исключении меня из фамилии.

Десмонд только брови взметнул. Но я комментировать просьбу не стал, а он не стал спрашивать. Я же сейчас говорил вполне осознанно: ведь если мы и не дезертируем после бала, все равно наш рейд в Дракенсберг с большой долей вероятности может закончиться не очень хорошо. А даже если все получится идеально, это обязательно отразится на нашей фамилии. И лучше от такого исхода подстраховаться. Вернуть прошение из Ассамблеи Десмонд сможет всегда, пусть и с пересудами в обществе. Но это все ерунда – отмыться в случае моего официального дезертирства или неудачи в Скаргейле фамилии будет гораздо сложнее.

– Сделаю. В-третьих? – только и поинтересовался Десмонд.

– В-третьих, и это самое главное, тебе нужно покинуть Врангард.

– Ты же знаешь, что началась война с демонами?

– Оставь здесь Первую бригаду всадников, объяви всеобщую мобилизацию и эвакуацию от границы. Отводи посты на старую линию второго эшелона. За ней Врангард, с помощью Морриган, практически неуязвим.

– За сто лет пока тебя не было, между линиями обороны живет уже больше двухсот тысяч человек, Доминик. Ты предлагаешь оставить их на произвол судьбы?

– Нет. Эвакуируй всех сюда, в Арль и окрестности, отправь часть на левый берег. Обустрой временные лагеря, отдай под заселение наши пустующие усадьбы и казармы всадников, которые уйдут с тобой. Есть решение, нужна только воля к выполнению.

– Двести тысяч человек? Это будет непросто и это будет дорого стоить. Не только нам, но и нашим подданным, которые потеряют все, что нажили на считавшейся безопасной земле…

– Когда война закончится, если мы победим, выплатим всем компенсацию.

– А если проиграем?

– Дес, это война с демонами. Если мы проиграем, то всем уже будет совершенно все равно, компенсации уже не будут иметь никакого значения. Вопрос закроется вместе с концом нашей цивилизации.

– У нас не настолько серьезный бюджет.

– Дес, одни только шахты желтого лириума, которые ты отжал у Альба, окупят все сторицей.

– Мы с них получаем совсем небольшой процент.

– Да? Ты же тут недавно мне как соловей распевал, что увеличил благосостояние фамилии?

Отвечать Десмонд не стал, только глаза опустил.

– Прелестно, – зло выдохнул я. – А кто основной тогда бенефициар?

– Конгрегация.

– Серьезно?

– Ты сейчас меня обвиняешь во лжи?

– Не обращай внимание, это было удивленное междометие, чтобы не ругаться, – покачал я головой.

Вообще, на самом деле, разумно. Инквизиторы не только обезглавили Альба, но и раздербанили их имущество, получив с этого доход. Победитель получает все, это естественный процесс. Но чтобы не гневить Запад, чтобы не вызывать вопросов у индигетов Ассамблеи, инквизиция сделала Десмонда прокладкой. Отдав ему малый процент с шахт желтого лириума, подарив за это должность в Сенате. Иезуитское решение, я вот прямо не удивлен, но впечатлен.

И понятно теперь, почему нашей фамилии, не пользующейся особой любовью в Риме, так легко отдали шахты со стратегическим сырьем – просто потому, что их нам по факту и не отдали. Только на красивой картинке передачу зафиксировали.

Интересно, интересно.

– Покинуть Врангард… – задумчиво между тем протянул Десмонд. – И куда я отправлюсь?

– Твоя отставка с должности канцлера Палаты лордов принята?

– Да.

– Почетный префект Темной стороны Европы?

– Еще нет, но дело времени.

– Лорд-протектор Западной Варгрии? Не сняли еще?

– Не рискнут.

– Знаешь до какой поры не рискнут?

– До какой?

– Пока у тебя есть здесь адские всадники.

– Я думал ты что-то сейчас оригинальное скажешь, – хмыкнул Десмонд.

– Я еще не договорил, – поднял я палец вверх, акцентируя важность своих слов. – Не рискнут, пока у тебя здесь есть адские всадники. Но это только пока. До того момента, как во второй эшелон обороны границ не нагонят легионов, которые не очень хорошо умеют воевать с демонами, зато прекрасно усмиряют внутренние мятежи. Подгонят пару фрегатов с Римским огнем, и вот ты уже вполне договороспособен, и вместо почетной смерти выбираешь почетную, но ничего не решающую должность. И уже после этого, посадив здесь своего губернатора из Рима, наших всадников начнут кидать по границе, регулируя их численность посредством самоубийственных приказов. Пока есть адские всадники, есть и Врангард. Как только из останется совсем немного, исчезнут и эти стены.

– Ты сейчас озвучиваешь очевидные вещи. Думаешь, я этого не понимаю?

– Только почему-то ты этого не понимал, когда превращал Врангард в Западную Варгрию.

– Доминик.

– Да?

– Я еще недавно был канцлером Палаты лордов Сената. Наша фамилия еще полгода назад насчитывала двенадцать полноправных индигетов первого сословия, и нашими было больше пяти должностей высшего круга власти у самой опоры трона. Все рухнуло в один момент – ты вернулся из Посмертия уже не развалины былого величия. Мы были не просто сильны, мы были могущественны, но все разрушила глупая случайность со вторжением демонов в форт Марии-Терезы. Если тебе будет приятно слышать, то и я ошибся, переоценил свои силы. Крушений нашей мощи – моя вина.

– Удивительно, как ты это признаешь.

– Хватит издеваться надо мной, прошу тебя. Погибли мои сыновья и внуки. Прояви хоть немного уважения.

– Я всегда с уважением к фамилии, Десмонд. И я искренне скорблю обо всех ушедших вместе с тобой. Мне отвратен только ты, можешь спросить сам себя почему. Так что смирись и перестань жевать сопли.

– Я не жую сопли! – хлопнул Десмонд по столу.

– И не нервничай так, слюнками меня забрызгаешь. Ты же умеешь в политику, возьми себя в руки.

– Так что ты предлагаешь?

Десмонд, надо отдать должное, действительно взял себя в руки.

– Как ты относишься к тому, чтобы стать царем?

– Царем над кем?

– Лес Фегервар. У меня там знакомая царица, и ей ужас как срочно нужен царь. А если он приведет с собой целый легион адских всадников, который поможет отстоять ей лес от нашествия демонических тварей, это будет прекрасно.

Десмонд задумался. О произошедшем в Фегерваре, о перемене власти, он наверняка уже знал и лишних вопросов не задавал.

– Императору это не понравится, – произнес наконец Десмонд.

– Он сдержит свое недовольство. Ты ведь, в случае санкций ко Врангарду, можешь присягнуть на верность варгрийскому кесарю.

– Рейнары никогда не присягнут на верность варгрийскому кесарю.

– Императору об этом знать не обязательно. Тем более что…

– Что?

– Волки вернулись.

Десмонд не сразу понял и осознал услышанное.

– Что, прости? – переспросил он.

– Что слышал. Варги снова с нашей фамилией. И варги ждут тебя в Фегерваре. Скажешь им, что от меня, и тебя не будут обижать, больно кусая за разные места. Даже будут делать вид, что именно ты старший в фамилии, – позволил я себе еще одну шпильку.

Сложно без эмоций разговаривать с человеком, который когда-то убил тебя ударом в спину. Десмонд, впрочем, на этот мой укол даже внимания не обратил – смотрел расширенными глазами, не в силах поверить в услышанное.

– Десмонд.

– Да…

– Варги. Они вернулись. И они ждут нас в Фегерваре, – произнес я, и поднял руку, заставив блеснуть перстень сиянием силы.

Десмонд мне и без этого поверил, но он был настолько ошарашен, что еще не в силах был обработать услышанную информацию.

– Да, кстати… – вспомнил вдруг я один момент, который постоянно крутился у меня в памяти, и который я постоянно забывал.

– Да?

– Ты же знаешь, какими частями усиливают второй эшелон на границе?

Покопавшись в бумагах, Десмонд передал мне карту, с условными обозначениями всех передислоцируемых частей. Бегло осмотрев щиты с гербами и римскими цифрами легионов, я обратил внимания на девятку у Скаргейла.

Девятый «Ледяной» легион покидает Скаргейл, которому не угрожают твари Разлома. В результате Северный круг остается практически без имперских войск – только личная гвардия маркграфа Дракенсберга и отдельные отряды боевиков Конгрегации. А вот это очень, надо сказать, интересно.

– Дес… – протянул я задумчиво.

– Да?

– Знаешь, что… а выдели-ка своим высоким повелением в мое полное распоряжение три длинных копья адских всадников, отдав их под командование капитана Вальдера. И пришли Вальдера ко мне на инструктаж, а я пойду пока с девочками пообщаюсь.

– С какими девочками?

– Мои сестры, Дес. Дочери Доминика Десмонда, которого ты лишил прав и привилегий, вышвырнув за порог нашего Дома. Девочки, которых ты принял в фамилию. Они вообще здесь?

– Да.

– А как их зовут?

– Ты уже полгода как вернулся из Посмертия и не удосужился узнать, как зовут твоих сестер?

– На мою братскую любовь к ним это не влияет. Так как их зовут?

– Мария и Марина.

– Где они живут?

– Спроси у кого-нибудь из слуг.

– Ты уже полгода как принял в фамилию двух своих внучек, и не удосужился узнать, где они живут в нашем замке?

Десмонд отвечать не стал.

– Я надеюсь у тебя хватит ума взять их с собой? – поинтересовался я.

– Оттого, что я к ним без симпатии, не означает того, что я не признаю в них членов нашей фамилии. И при нужде я могу отдать за них…

– Ой все, заткнись уже, а? Слушать тошно… жизнь он за них готов отдать, – фыркнул я.

– Я всегда делал все ради…

– Слышал, слышал, все ради фамилии. У меня все в порядке с памятью. В общем, собирай пожитки, тебя ждут великие дела, твое будущее величество. Дашь потом корону примерить.