Глава 8

– Стоять! Все стоять! – резким криком оборвал наше слаженное движение магистр Никлас.

Команду к остановке мы все выполнили быстро и четко: магистр Никлас, за последние две недели, смог внушить к себе уважение. В немалой степени из-за глубины собственных знаний и умений. Вот только манера общения у него оказалась крайне выстегающая – Никлас почти всегда находил такие слова и выражения, за которые очень хотелось ему что-нибудь сломать. Но несмотря на стиль общения, он никогда не требовал невозможного. Вот и сейчас, после того как каждый из нас замер, Никлас дал нам около полуминуты прийти в себя и отдышаться.

Все наши тренировки с ним проходили на пределе возможностей – как физических, и психоэмоциональных. С физическим истощением понятно, добиться этого довольно просто любому сержанту-инструктору. Ну а психоэмоциональную нагрузку распределять магистр Никлас также был мастер. И сейчас он, полагаю, вновь готов это продемонстрировать: Никлас негромко произнес что-то себе под нос, не скрывая раздражения, а после двинулся вдоль линий начертанной в центре арены Третьего полигона шестиконечной звезды. В границах которой выстроились мы.

– Устали, господа и дамы? – участливо поинтересовался Никлас.

Ответом ему было молчание.

– Кавендиш!

– Да, мастер-магистр.

– Я спросил: устали?

– Да, мастер-магистр.

– Плохо устали, Кавендиш, очень уж бодро ты отвечаешь, – хмыкнул Никлас, двинувшись дальше. Скользнув взглядом по мне, он подошел к следующей оконечности звезды и молча встал рядом с Нессой.

Я на несколько мгновений прикрыл глаза, переводя дыхание. Кавендиш сказал правду – мы все устали. Здесь, на арене Третьего закрытого полигона, последние две недели мы уже почти жили.

На Третьем закрытом полигоне раньше тренировались офицеры Корпуса, и до недавнего времени проводились различные армейские соревнования. До недавнего времени – это еще полгода назад. Жизнь Стражей границы, с момента уничтожения форта Марии Терезы разделилась на «до» и «после».

Даже мы, находясь на третьей линии укреплений все больше наблюдали и чувствовали напряжение сил обороны. На «Клавдии» уже постоянно, сменяемым потоком находились отдыхающие после боевых солдаты и офицеры Корпуса. И, самое заметное из новых изменений: таблица ушедших в Посмертие имен на обелиске монумента перед зданием штаба в Мессене постоянно пополнялась новыми строками.

Так что у бойцов и офицеров-индигетов Корпуса времени посещать закрытые полигоны оставалось мало. И ранее востребованные площадки сейчас в большинстве пустовали. Никлас, как только об этом узнал, увеличил время и количество наших тренировок, чтобы площадка не простаивала.

Экранированная площадка же закрытого полигона нужна была нам потому, что тренировки мы проводили с применением магии. Да, стихийной силой никто из нас – до момента Посвящения, прямо оперировать не мог. Но каждый из нас был индигетом, и сила жила в нас с рождения.

Каждый из нас мог и умел, после пройденного курса трансмутаций, создавать простейшие знаки повеления силой воли. Или же пустить импульс силы Сияния в любой артефакт, вызвав простейшую реакцию – как сделал я, создав сияющую плеть, когда привлекал внимание наемников во дворе трактира в Хвойной заставе. Подобным, впрочем, никто никогда не злоупотреблял – применяя силу без благословения богов и до Посвящения, можно изменить свой энергетический контур, и испытать большие проблемы в дальнейшем обучении.

Так что не обращаясь к силе Сияния прямо, за последние две недели под руководством Никласа мы тренировались в операциях с силой с помощью заряженных лириумом артефактов. Работу которых нужно было удерживать концентрацией духа или силой воли, и которые довольно близко имитировали необходимые прикладные усилия к созданию конструктов. Как ударных, атакующих, так и защитных, долговременных.

Изначально Никлас настраивался и настраивал нас на две тренировки в день – по ресурсу доступности экранированной площадки, но как только узнал, что она свободна почти постоянно, сразу внес в график тренировок изменения. Две стандартных тренировки в день, и одна длинная – в ночь, плюс плавающие занятия вне графика. На сон нам оставалось совсем немного времени. Так что сейчас, едва расслабившись, я почувствовал горячее желание лечь прямо на камень площадки и закрыть глаза минут на триста. Хотя бы минут на триста.

– Амулеты деактивировать, – скомандовал Никлас, заставив меня взбодриться. – Вернуться на исходные.

Выполняя его команду, мы вернулись в положенное каждому место. Только что мы тренировали взаимодействие в круговой обороне – расположившись спина к спине, каждый в своем секторе шестиугольной звезды. Выдержка расстояний при построении конструктов очень важна, но мы пока не обладаем нужным знанием, чтобы чувствовать нужные дистанции интуитивно, так что нам помогали расчерченные белым по камню линии.

Сегодня (как и вчера) тренировки наши заключались в изучении базового оборонительного построения во взаимодействии с другой малой боевой звездой.

Малая боевая звезда – самое распространенное построение индигетов, состоящая из трех индигетов. В нескольких вариациях: два охотника, или атакатора, плюс один защитник, или один охотник плюс два защитника. И – в редких случаях, малую звезду составляют сразу три атакатора: как мы это видели совсем недавно, когда офицеры Нереиды пытались нас убить, создав в составе двух малых звезд два огненных копья.

Так как нас было пятеро, не очень удобное количество, шестой в тренировочную команду Никлас взял часто сопровождающую нас (меня) инструктора-спартанку с выцветшей татуировкой Асклепия на шее. С татуировкой змей-и-посоха Асклепия, но оперирующий силой Сияния с позволения Морриган. Спартанка-инструктор работала в команде со мной и Кавендишем; Дженнифер, Несса и Гаррет с самого начала тренировок составили вторую малую звезду.

Мы изучали сейчас базовые оборонительные построения, но все они были условно-оборонительными: в сражении с демонами никогда нельзя одержать победу только удерживая рубежи. Все действия демонов – это ползучая экспансия, непрерывный натиск. И даже самое оборонительное построение всегда подразумевало как минимум одного человека в роли охотника, устраняющего дистанционную угрозу.

В первой звезде в роли охотников выступали мы вдвоем с Кавендишем, а спартанка-инструктор отвечала за нашу защиту. Во второй малой звезде в роли охотника выступал Гаррет, а Несса и Дженнифер выполняли роль поддержки.

В общем, последние две недели постановкой базовых знаний и умений, за исключением времени на остальное обучение и остающихся крох на сон, мы и занимались. Минувшие два дня оказались самыми продуктивными: после того как все в должной мере освоили артефакты, мы наконец смогли действенно встать в первое свое боевое построение из двух взаимодействующих звезд. Но за эти два дня основная нагрузка ложилась на нашу, первую звезду. Оставляя Гаррету, Нессе и Дженнифер второстепенные задачи поддержки, Никлас гонял нас, первую звезду, в хвост и в гриву в столкновениях с условным противником.

Но прикладываемые усилия и в первой звезде распределялась между нами неравномерно: спартанка-инструктор, которая закрывала нас щитами, уровень имела не ниже шестого круга точно; ей тренировки даже средней нагрузки не несли, для нее это рутина. Я, по старой памяти – благодаря своему опыту, ошибок не допускал. Да, у меня мало что получалось, но не оттого что я делал неправильно. Оттого, что тело пока не готово – я пока не вытягивал критически нужные моменты, опаздывал на считанные доли мгновений. И условно «погибал» я в большинстве случаев именно из-за этого, а не из-за ошибок.

В нашей первой тройке самым слабым звеном, по объективным причинам, оказался Кавендиш – и его хлестко и умело по этому поводу активно склонял магистр Никлас. Очень хлестко и умело. Кавендиш, даже если его это и задевало, не реагировал – он все же из Великого Дома, с малых лет воспитывался как владеющий индигет, так что ему не привыкать.

Кавендиш на едкие уколы Никласа внимания не обращал, а вот Несса, как я несколько раз замечал, не раз позволяла себе усмехаться после слов мастера-магистра. Причем и сам Никлас, и наша спартанка-инструктор видели и знали, что именно Несса во всех создаваемых построениях второй звезды – самое слабое звено, причем откровенно слабое. Если Гаррет и Дженнифер по уровню базовой подготовки ненамного отставали от Кавендиша, то уровень Нессы – «это похороны», как любил говорить мой старый друг и соратник Кастельмор.

Никлас уровень Нессы видел, но молчал – до поры до времени. И сейчас, когда он встал рядом с ней, время публично указать на ее ошибки, как понимаю, наступило.

– Ответь мне, Несса, которая еще недавно звалась Амелией Кариной фон дер Биллен… Ты зачем повизгиваешь по время активации имитирующего заклятие артефакта? Зачем?! Тебе сложно сохранить молчание, повелевая силой с закрытым ртом?!

Несса, замершая на границе начертанной шестиконечной звезды, после слов Никласа вздрогнула. Осознав, что именно Никлас сказал, она смертельно побледнела и не нашлась сразу что ответить.

Для нее произошедшее оказалось сюрпризом.

Никлас склонял не только Кавендиша: он жестко проходился по всем, раз за разом бракуя нашу работу, не щадя при этом ничьего самолюбия. Только Нессу он совсем не трогал, ни словом, ни замечанием. И она, похоже, сделала из этого неверные выводы. Причем, как оказалось, Никлас сейчас только начал явно давно заготовленное выступление.

– Несса, которая еще недавно звалась Амелией Кариной фон дер Биллен, я прошу тебя обратить внимание…

Мастер-магистр, который начал фразу с мягкого, почти мурчащего и лучащегося напускной благожелательностью обращения, постепенно повышал голос, даже перейдя на громкий крик:

– …что ты держишь в руках не член партнера по койке, а поток силы! Ты должна сохранять полное спокойствие, а ты вместо этого повизгиваешь и елозишь, как девка под клиентом! Оставь эти эмоциональные выделения для своего кавалера, если найдется такой дурак с непритязательным вкусом…

Видя, как стоящий неподалеку Гаррет напрягся – сжав кулаки, я запустил в него с помощью артефакторного перстня легкий импульс силы. Почувствовав упругое дуновение воздуха на лице, Гаррет обернулся в мою сторону.

«Молчи», – беззвучно, одними губами, произнес я.

«Но ведь…»

«Молчи!» – пришлось еще раз беззвучно повторить мне в ответ на яростный взгляд Гаррета.

Да, Никлас общался с нами в выстегающей и оскорбительно манере; но он никогда не опускался до подобных столь прямых оскорблений и грязных намеков. И если он это сейчас сделал, значит сделал сознательно. И наверняка после окончания его внушения мы все увидим ответ объяснения, зачем и почему он именно так сейчас делает.

– Рейнар, – повернулся ко мне Никлас. – Мне нужна твоя помощь. Выйди из круга.

Сделав шаг, я пересек границы шестиугольника. Да, замкнутые многоугольники начертанных защитных конструктов всегда называли кругами – по аналогии с кругом силы.

– Гаррет, Дженнифер, вы где-то там отражаете атаку орды, – начал излагать легенду тренировочного боя Никлас. – Кавендиш… считай, что ты как обычно проспал вспышку, и тебя приводит в порядок целитель. В общем, вы все вчетвером ничего не делаете, просто смотрите за происходящим. Несса…

Сделав пару шагов, приближаясь к покрасневшей от сдерживаемой злости и стыда девушке, Никлас легким движением поднимая с земли пыль, песок и каменную крошку, сформировал миниатюрный вихрь и передал Нессе. Небольшой, не выше полуметра смерч, закрутился в ладонях девушки – она сосредоточенно смотрела на конструкт, выдерживая равновесие и силу притяжения, чтобы не разрушить магическое притяжение.

– …Несса, ты держишь щит на Рейнаре.

С этими словами Никлас аккуратно запустил сверху вниз руку прямо в смерч, как будто просовывая ладонь в узкое горло вазы, и вытащил оттуда вращающуюся нить, сотканную из удерживаемых магией песчинок. Подойдя ближе, он закрепил нить у меня на поясе, обмотав вокруг моего тела.

– Несса, когда ты научишься повелевать землей-и-воздухом, удерживать простой кокон щита тебе будет не сложнее, чем сейчас держать этот смерч в руках и удерживать взглядом Рейнара. Рейнар, – посмотрел на меня Никлас.

– Да, мастер-магистр.

– Помнишь, я просил тебя мне помочь?

– Да, мастер-магистр.

– Я буду сейчас изображать высшего демона… какого-нибудь… допустим, шерстежопого дьяболо или козлорогого, по официальной классификации. Знаешь такого?

– Да, мастер-магистр.

– Я буду козлорогим, а ты при этом постарайся не умереть. Справишься?

– Буду стараться, мастер-магистр.

– Deal, – подмигнул мне Никлас. – Уж постарайся, я на тебя надеюсь. Итак, еще раз легенда, если кто в силу своей слабости мысли не понял: Дженнифер и Гаррет отражают атаку надвигающейся Орды из низших тварей. Кавендиш как обычно облажался и сейчас пытается не умереть, принимая помощь целителя. Рядом появился козлорогий, которого решил занять вниманием Рейнар. Козлорогий, как вы знаете, очень сильный демон седьмого ранга, и справиться с ним непросто. Особенно когда он врубается в схватку в порыве бешенства. Это самый сильный натиск первых семи секунд, когда козлорогий практически неуязвим и очень опасен. Методы борьбы, Кавендиш?

– Отвлечь внимание демона на себя, мастер-магистр, уводя его от основных защитных построений. Сбить импульс атаки, и дождавшись момента потери скорости, убить, не дав набрать силы на второй порыв атаки.

– А откуда ты это знаешь?

– Во время домашнего обучения читал «Молот демонов», мастер-магистр.

– Ты еще и читать умеешь? Что ж ты раньше не сказал, друг мой?

– Вы не спрашивали, мастер-магистр.

– Козлорогого хоть раз видел, Кавендиш?

– Только на картинках, мастер-магистр.

– Как просто звучит методология борьбы с ним, правда?

– Да, звучит просто, мастер-магистр.

– Итак, импульс натиска козлорогого принимает на себя Рейнар, уводя атаку от основного построения, и ему просто нужно выжить семь секунд; ну и потом конечно тоже выжить. Щит на Рейнаре держит Несса. Все поняли, все готовы? Отлично. Рейнар, готов?

Не дожидаясь моего ответа, даже не договорив до конца, Никлас ударил. Камень у меня под ногами рванулся, словно встряхиваемый ковер. Я высоко выпрыгнул вверх, делая сальто назад, одновременно сформировав мечом импульсный щит. Зря, наверное: ударом камней в щит меня подкинуло еще выше. И, взлетев на пару метров, я был вынужден отразить мечом несколько ледяных стрел.

Козлорогие ледяные стрелы не кидают, но времени сообщить об этом Никласу у меня не было: приземлившись, я перекатился по камням два раза и уже стремительно бежал – петляя, изо всех сил выдерживая скорость, уходя сразу от целого дождя ледяных стрел.

Камень прямо передо мной вновь вспух взрывом – ровная только что поверхность монолита скалы вздыбилась, преграждая мне путь. Прыгнув, я усилием воли подчинил гравитацию на краткий миг, и пробежал несколько шагов по вставшей прямо передо мной стене. И повинуясь предчувствию сменил траекторию, выполнив еще одно обратное сальто – прямо во время бега по вздыбившемуся камню, двигаясь еще параллельно земле. Вовремя – стена вспухла взрывом, в центре которого я оказался бы, продолжая двигаться вперед.

– Фон дер Биллен шлюха! – вдруг раздался отраженный от стен амфитеатра шипящий инфернальный шепот множества голосов.

Обволакивающий, повсеместный, отражающийся эхом мерзкий шепот.

– … шлюха, шлюха, шлюха, – заметались набирающие силу голоса в амфитеатре арены. Причем шепот состоял из женских голосов – словно заговорил сейчас змеиный клубок сплетниц светских дам.

Эту мерзость Никлас из памяти Нессы что ли вытащил?

Обнимающая меня струйка песка моментально рассыпалась, а сама Несса негромко вскрикнула от неожиданности – когда песок из вспухшего и потерявшего связующую силу взорвавшегося смерча больно стеганул ей по лицу и по глазам.

Несколько минут мы все провели на разгромленном полигоне в молчании – ждали, пока спартанка-инструктор очистит Нессе глаза и залечит ссадины на лице.

Есть время действовать, есть время объяснять. И Никлас, который во время лечения Нессы неожиданно сел у стены, отдыхая и прикрыв глаза, когда спартанка-инструктор закончила, поднялся и подошел к девушке.

– Несса Амелия Карина фон дер Биллен, – усталым и абсолютно нормальным голосом заговорил Никлас. – У меня нет сомнений, что ты смелая и мужественная девушка.

Несса неожиданно покраснела – как мне показалось, до самых корней волос. Она захотела что-то сказать, но Никлас ее прервал. И резким жестом, и мягким словом.

– Мужество – это в числе прочего умение преодолевать свой страх, если ты вдруг не знала. Я старше, опытнее, мудрее тебя и уверенно заявляю: ты смелая и мужественная девушка, у меня в этом нет никаких сомнений. Также у меня нет никаких сомнений, что если бы в твоей руке был бы огненный смерч, прожигая тебе плоть, ты бы смогла удерживать связь конструкта и поддерживать щит на Рейнаре. Даже тогда, когда твоя плоть обгорела бы до костей.

При этих словах Никлас поднял руку и заставил перстень сверкнуть импульсом силы.

– У меня даже нет сомнений, что ты можешь удержать целостность конструкта ценой своей жизни, потому что тебе дорога твоя честь…

Никлас хотел сказать что-то еще, но под умоляющим (!) взглядом Нессы неожиданно осекся и промолчал. Кивнув ей, он продолжил:

– Но при всем при этом – ты ментально неустойчива, и реагируешь на сущие пустяки. Я взял это воспоминание голосов сплетниц напрокат у ментата цитадели Мессена… Гомер его вроде зовут, да? Какое странное имя, ну да ладно. За эти твои воспоминания я заплатил ему ужином и бутылкой токайского двенадцатого года. Знаешь почему так мало? Потому что Гомер считал твои страхи вчера во время ужина, просто проходя мимо – а ты даже не почувствовала, что кто-то влез тебе в голову, причем влез играючи.

Несса, которая только что была вся красная, уже смертельно побледнела. И сейчас она сглотнула, глядя на замолчавшего магистра в ожидании продолжения. Губы девушки дрожали, она порывалась что-то сказать, но не находила слов.

– Кавендиш? – повернулся Никлас к Венсану.

– Я.

– Скажи, как и когда ты бы хотел умереть?

– Эм… ну, я думаю этот знаменательный миг должен случиться лет через сто восемьдесят, на ложе какого-нибудь борделя. В одной руке у меня должна быть бутылка вина, а второй я хочу держаться за большие сиськи…

– Кавендиш!

– Да?

– Не продолжай, мы уже все что нужно про тебя поняли. Вот только я тебя разочарую – если Несса останется в вашей команде, и не сможет справиться со своей психологической неустойчивостью, ты умрешь намного раньше. Как и все вы. Рейнар вот только что по ее вине условно умер в нашей игре «загоняй козлорогого».

Несса, побледневшая как снег варгрийских вершин, стояла уже даже не дыша. Ее сжатые в кулаки руки мелко подрагивали.

– Рейнар, – вновь повернулся ко мне Никлас. – У вас два дня выходных, Лассалю скажешь, что это моя просьба-и-приказ. С Монти я договорюсь прямо сейчас. Отправляйтесь на «Клавдий», хорошо отдохните. Расслабитесь, выспитесь. Можете даже переспать, только лучше не друг с другом: по статистике это в большинстве случаев идет во вред уровню боевой эффективности команды. И к вечеру второго дня отдыха реши наконец, кто отправится с тобой Дракенсберг. Это ваши последние два спокойных дня в это прекрасное лето, так что постарайтесь расслабиться.

Развернувшись на каблуках, Никлас удалился не прощаясь. Для того чтобы выйти с арены, ему пришлось воздушным молотом снести наваленные перед аркой выхода с арены камни.

– Рейнар? – повернулся ко мне Кавендиш.

– Да.

– А зачем нам в Дракенсберг?

– Долгая история. Пойдем, у нас два выходных, который начинаются уже сегодня вечером, не стоит терять время.

– И ты расскажешь?

– У нас времени хватит на все, я же сказал. И расскажу, и покажу. Времени так много, что ты даже сможешь подержаться за бутылку вина.

«Два выходных!» Мне даже не верилось. Вечность целая.

– А за сиськи? – сбил меня с мыслей Кавендиш вопросом.

– Что «за сиськи?»

– За сиськи я могу подержаться?

– Кавендиш, ты меня пугаешь. За чьи сиськи ты собрался держаться? – даже отодвинулся я от него на ходу.

– За женские, Рейнар!

– Я тебе запрещаю держаться за женские сиськи?

– Рейнар, я серьезно! Ты можешь договориться, чтобы мне оформили пропуск в дом терпимости на Клавдии? В порядке исключения? Никлас же сказал, что мы можем с кем-нибудь переспать… он же это имел в виду? Это же, Рейнар?

Вопрос меня, если честно, удивил. На «Клавдии» был дом терпимости (даже два, один для солдат, второй для офицеров), правда это особо не афишировалось. И в доступе всегда были девушки самой разной ценовой категории, а в прейскуранте услуг даже наличествовала возможностью вызвать через портал гетеру из Рима.

Но курсантам офицерской школы доступ в бордель был настрого закрыт – до момента получения офицерского патента. Вот только я не помню, чтобы мне и Кастельмору – с которым мы были в одном отделении во время обучения в офицерской школе Корпуса, этот запрет хоть как-то мешал посещать столь уютное заведение.

– Кавендиш.

– А?

В ответ я только руками развел. В полном недоумении – как он до таких лет то дожил? При такой несостоятельности и несамостоятельности.

– Я могу тебе оформить представление к награде показательной недогадливости. Надо?

– Ты это к чему?

– Кавендиш, ну нельзя же быть таким недогадливым. Дары моря, ресторан на второй палубе, знаешь? Договариваешься с администратором, чтобы вас провели в бордель через кухню, у них есть спуск вниз, они еду и напитки туда доставляют по заказу. Берешь в ресторане ужин на двоих, потом спускаешься вниз, и оплачиваешь девочек по двойному тарифу мимо официальной кассы.

– А так можно?

– Конечно нельзя, Кавендиш. Если тебя засекут, получишь взыскание. Но разве это может тебя остановить?

– Хм…

– Это работает подобным образом от начала веков, ты не знал? Если что-то запрещено, всегда есть способ это получить, просто заплатив больше.

Кавендиш серьезно задумался. Да и я, глядя на него, тоже.

– Кавендиш, если ты не можешь без меня решить задачу доступа к женским сиськам, как ты собрался получать доступ к телам врага и трогать их острым железом за мягкое вымя? Неужели еще никто из всего потока не догадался как проникнуть в логово прелестниц?

Мне никто не ответил, и похоже я не ошибся. Что за поколение – ничего сами не могут!

Кавендиш задумался, аккуратно перешагивая через разбросанные камни – после того как Никлас освободил себе путь, выход завалило еще качественней. Но огромные булыжники мешающие проходу постепенно начинали медленное движение. Арена не только закрытая, экранированная, но и стабильная: а это значит, что какие бы разрушения здесь не происходили, через некоторое время, даже без прямого воздействия силы, площадка амфитеатра возвращается к первозданному виду.

– Только учти, Кавендиш: если ты спалишься, отвечать и мне, как твоему командиру. Так что уж давай, если решишься, действуй аккуратно и не привлекая внимания.

– Так точно, командир, – кивнул Кавендиш, уже явно задумавшийся над тем, что давно не пробовал даров моря.

Я в этот момент услышал негромкое покашливание. Обернувшись, увидел идущую за нами спартанку-инструктора. Она в ответ на мой взгляд пожала плечами и состроила возмущенную гримасу, которую оказалось довольно просто интерпретировать.

«Ничего что я вообще здесь рядом?» – словно бы говорили блестящие зеленью отсвета глаза целительницы-спартанки.

Ну да, неудобно получилось. Вести при ней подобные разговоры – верх наглости, за что я взглядом и жестом попросил прощения. Спартанка в ответ еще раз возмущенно покачала головой.

Удивительная дева. Я ее вообще не замечаю – хотя с того самого момента, как она дала мне совет во время мясорубки отбора, спартанка почти всегда следует за мной как молчаливый ангел хранитель. А я как ее зовут до сих пор даже не знаю.

– Первый и последний раз я делаю вид, что ничего не слышала, – негромко сказала между тем спартанка-инструктор, осуждающе на меня глядя.