Глава 12

Утро пришло с громким стуком в дверь.

Подпрыгнув, я прижала ладонь к груди, понимая, что уснула на софе и тело гудит от неудобной позы, противно заполняясь болью.

— Да!

— Доброго утра, госпожа, — Хаял открыл дверь, пропуская вперед юную девушку с чехлом в руках. — Рад, что вы уже проснулись. Надеюсь, ваш сон был крепок.

— Не все ли равно…

— Господин приглашает вас разделить с ним завтрак.

— Передайте ему, что я не голодна.

— Это не просьба, — многозначительно ответил он, и я кивнула.

Даже не сомневалась, что Ворон не оставит меня без своего присутствия, но начинать день с такой скорой встречи искренне не хотелось.

— Хорошо, я приду, как только приведу себя в порядок.

— У вас десять минут. Я отведу вас.

— Благодарю.

Демон!

Даже слуга обращается ко мне с нескрываемым пренебрежением, которого я не заслужила. Моя семья была верна королю и не совершила никакого преступления, не покорившись Ворону. Мы не изменники и не предатели, так почему я чувствую себя оплеванной?

— Госпожа?

— Да, будь добра, помоги мне надеть платье, — я хотела было направиться к шкафу, где лежали мои небогатые пожитки, но девушка меня остановила, протягивая серый чехол.

— Господин велел вам надеть это, — ее щеки смущенно полыхнули, и у меня не осталось сомнений в том, что наряд мне не понравится.

— Хорошо. Что ж, поможешь мне с ним?

— Непременно.

Он коротко присела в реверансе и опустила чехол на край постели, торопливо раскрывая его пола и вытаскивая наружу… нечто.

Сжав зубы, я подвила рассерженный рык и прикусила щеку изнутри, стараясь держать себя в руках. Кто бы сомневался.

На покрывале лежало нечто относительно похожее на платье, но столь открытое и откровенное, что ни один уважающий себя мужчина не позволил бы никому увидеть свою женщину в этом. Ни один, кроме Ворона.

Несколько минут спустя я смотрела на свое отражение и пыталась найти изъяны.

Нет, если он хочет выставить меня шлюхой, я ему это позволю, но только на моих условиях. Я сделаю все, чтобы каждый из придворных поверил в мою уверенность, чтобы каждый запомнил — меня не сломать откровенными платьями и унизительными взглядами. Это все мелочи, их можно пережить или превратить в достоинства.

— Госпожа, вам нужно еще что-нибудь?

— Принеси, пожалуйста, серебряные серьги.

— Пожалуйста, госпожа, — служанка протянула мне мою шкатулку со скудным приданным, что передал отец в день моего отъезда. Подняв тугую крышечку, я вынула из нее две тонкие цепочки с гвоздиками.

Дешево, но это единственное, что выглядело прилично из имеющихся у меня украшений. В конце концов, не моя проблема, что муж не соизволил озаботиться моим видом, кроме как доставить это вызывающее платье.

— Я готова. Пригласи, пожалуйста, Хаяла.

— Да, госпожа.

В ожидании я повернулась к зеркалу, рассматривая свое отражение в нем.

Незнакомое, пугающее. Оно смотрело на меня теми же глазами, но на совершенно чужом лице. Волосы решено было собрать в высокую и пышную прическу, закалывая заколкой с бархатными лентами, чем-то похожими на те тесемки белья, что не пережило эту ночь.

Слишком открытое декольте я оставила, как и предполагал вырез, лишь сильнее затянула корсетом, приминая пышную грудь. А юбка…

От самого подола по всей длине тянулся высокий вырез, оголяющий даже часть бедра. Любой мог разглядеть, имеются ли на госпоже сегодня чулки или она предпочитает ходить без них.

— Вы готовы, госпожа?

— Да.

— Прошу за мной.

Двигаясь тенью по темным коридорам, я рассматривала седовласый затылок Хаяла и кусала губы. Специально. Чтобы они налились кровью и заменили помаду, которой у меня отродясь не было. Тонкие перчатки прятали дрожащие руки, и я даже возгордилась собой.

Наряд, будь он неладен, не выглядел на мне так, как я этого боялась. Да, все еще слишком открытый и развратный, но если верить собственному чувству стиля, небольшие мелочи вроде заколки, корсета и перчаток меняли образ, не позволяя видеть во мне лишь жрицу дешевой любви.

Во всяком случае, я хотела в это верить.

— Господин ждет, — Хаял остановился и отступил на шаг. Опустил руку на вытянутую и словно грубо вырубленную из куска древесины ручку, потянув дверь на себя.

Столовая была слишком светлой, и я невольно прищурилась.

Прозрачные окна в пол, светлые и легкие шторы, что поднимались в воздух от прохладного ветра открытых ставен. Длинный, на витиеватых ножках стол из серого клена стоял в самом центре. Расстановка посуды из хрустальных бокалов и фарфоровых блюдец только подчеркивала богатство всей обстановки и кипенно-белые скатерти.

Ворон сидел в самом центре.

Не с краю, как приняло, а в середине, и сверлил меня непроницаемым взглядом, стояло его глазам найти меня в темноте проема.

В помещении пахло свежестью после дождя, и я невольно вдохнула, вспоминая, каким беззаботным может быть время сразу после сильного ливня, проведенное на качелях под раскатистым дубом.

Но мой вдох был расценен иначе блеском жгучих глаз.

Ворон не отрываясь сверлил меня взглядом, изучал, рвал, цеплялся, выискивая во мне недостатки, но судорожно сужающееся и расширяющие зрачки давали понять — Ворон в бешенстве.

— Доброго утра, господин, — соблюдая этикет, я поклонилась, опуская глаза и переводя дыхание, чтобы никто не увидел заминки.

— Хаял, распорядись, чтобы подали завтрак.

— Как вам будет угодно.

Мужчина вышел и плотно закрыл за собой дверь, оставляя нас один на один.

— Присаживайся, Альба. Завтрак подадут с минуты на минуту.

— Мы ведь здесь не для того, чтобы завтракать, верно, господин?

— «Мой господин», — поправил он и опустил ладони перед собой, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Ты догадливая, или я где-то прокололся?

— И то и другой, МОЙ господин, — выделила я и проглотила тяжелый ком в горле.

Не могу говорить спокойно, когда он так смотрит.

Я вижу, как тревожно и дико подергиваются крылья его носа, как плотно сжаты губы и взгляд… Он чудовищный, злой, бешеный. И мне все сильнее кажется, что я пришла не начать день с воздушного пирожного, а на собственную казнь.

— Сядь. Хочу видеть тебя ближе, в зоне вытянутой руки.

Сделала несколько медленных шагов навстречу своему личному кошмару и замерла, опустив пальцы на спинку стула напротив него. Хотя бы через площадь стола, хоть как-то дальше от него, невыносимо давящего своей аурой.

— Нет. Ко мне, сюда, — он демонстративно сдвинул стул справа от себя в сторону, приказывая мне обойти и сесть.

Слишком близко.

— Я могу задать вопрос?

— Смотря какой. Но из чистого любопытства я позволю тебе спросить.

— Почему вы ушли этой ночью?

Попала в цель. Метко и больно.

Его лицо исказила какая-то больная тревога и дикая ярость, скулы заострились, а глаза остекленели, бешено глядя на меня. Но он неожиданно собрался, и напряжение спало:

— Потому, что захотел.

— Это неправда, мой господин.

— Откуда тебе знать, маленькая глупая Тарн, о том, что хочет мужчина?

— Об этом? Ничего.

— Тогда не стой столбом и сядь, — теряя терпение, сказал Ворон, и резким взмахом указал мне на стул. Только теперь — тот самый, на который я рассчитывал сесть изначально.

Тревога немного утихла. Пока нас разделял стол, я чувствовала себя немного увереннее, чем в непосредственной близости с ним.

Тенью явившиеся слуги быстро накрыли трапезу и исчезли. Стоило Ворону поднять вилку, и он замер, глядя на мою каменную позу:

— Приятного аппетита, супруга. А теперь сними корсет и избавься от платья.