37. Эмерида

Федор сумел завоевать оба сердца – и домового и кота одним обещанием покормить. Я прыснула, увидев проплешины у Аристофана и наливающийся под глазом синяк у Митьки. Знатно повеселились голубчики. Они шли за мужчиной, а я чуть поодаль, посмеиваясь, наблюдая, как оба моих помощника стараются не отставать и не давая вырваться вперед противнику. Федор был невозмутим. Он сопроводил всю компанию в кухню, где уже суетилась повариха – тетя Мира, как она представилась, которая тут же принялась охать и ахать, видя почти голодный обморок у страдальцев. По ним же сразу стало ясно, что голодали оба невесть сколько, желудки к спинам прилипли, а что пузики торчат и щеки на глаза наворачиваются – так это пухнут с голоду, конечно. В общем, они нашли друг друга. А у меня появилось время поразмыслить над тем, что уже случилось и тем, что только предстоит. Картина вырисовывалась нерадостная – я меж двух огней – с одной стороны Алекс со всей его магией (я, правда, ни разу не видела, чтоб он ею пользовался), с другой – ведьмы с их приказом убить красавчика. И маленькая я посередине с желанием уснуть и проснуться в своей постельке, и чтоб мне десять лет, а не вот это вот все. Даже взгрустнулось. – Эх, хорошо! – сыто рыгнул домовой, подходя ко мне ближе. – Даже драться перехотелось. – Угу, – кивнул Аристофан, облизываясь. – Может, ты и не такой вонючка, как показалось вначале. – Но-но! – Митька покосился на кота. – Ты давай полегче с выражениями! Вонючка! Сам такой! Я почувствовала, что обстановка накаляется и решила разрядить ее. – Давайте обсудим лучше, что делать дальше, а то ведь непонятно ничего. – И то верно, – вздохнул домовой. – Влипла ты по самую маковку, девка! – В говно, – поддакнул кот. Тьфу! Слово-то какое некультурное выбрал! Выбрались мы всей компанией на ту же самую лавочку, где сыр-бор начался, уселись и замолчали. Предложений ни у кого не было. Вернее, было одно – кот и домовой считали, что наилучшим выходом будет укокошить Алекса и освободиться от привязки, а я мотала головой, как упрямый ослик и твердила, что на такое не пойду. Так ни на чем и не сойдясь, вернулись в спальню. Митька облюбовал кресло, Аристофан опять устроился на подоконнике, я разместилась на кровати. Скукота! Как тут люди живут? Библиотеки я не заметила, в самой спальне тоже книг не наблюдалось, и чем заняться – я не представляла. Промаялась до самого обеда, пересчитала все цветочки в ряд на обоях, потом измерила шагами комнату, обошла ее по кругу, заглянула в ванную, перенюхала содержимое всех баночек, вернулась в спальню, завалилась на кровать. Божечки, какая скукотища! Решила облазить тумбочки, проверить их содержимое – вдруг там есть книжка или журнальчик захудалый какой. О том, что могу не знать букв, предпочитала не думать. Если не буду знать, хоть картинки поразглядываю. В первой же тумбочке обнаружила странный предмет – черный прямоугольник с выступающими квадратиками, которые продавливались под пальцами. На них были написаны цифры, к счастью, я их знала, а еще какие-то символы мне неизвестные, а один квадратик в самом верху был красным и большим. Интересно, что это за штуковина? Странная такая. Похожая была у Алекса, он по ней разговаривал с кем-то. Может, это магическое переговорное устройство? Поднесла к уху. Тишина. Вжала сильнее и вскрикнула – черный прямоугольник на стене вдруг вспыхнул светом. – Ай! – я кинулась под кровать и забилась туда, услышав резкий звук, похожий на выстрел! Комната наполнилась каким-то шумом и гомоном, я услышала голоса. – Убей ее! – приказал стальной мужской. – Она заслужила! Кого убей? Меня убей? Я вжала голову в плечи и затряслась. И даже на помощь позвать не могу никого, кот с домовым куда-то делись. – Эмка! – вдруг подал голос Митька. – Ты чего под кровать залезла? Вылезай оттуда! Испугалась, что ли? Голос домового был спокоен и с нотками юмора. – Вот так нападут на тебя враги, а ты сразу в позу эмбриона заваливаешься, – философски изрек Аристофан, заглянув под кровать. – Трусиха! – резюмировал Митька, подмигнув мне фиолетовым подбитым глазом. – Это тивилизер, современное изобретение этого мира! Давай сюда эту штуковину, сейчас буду тебя учить ею пользоваться, темнота! – Сам ты темнота! – обиженно прогудела я, высовывая голову из-под кровати и со страхом косясь на картину. Там творилось невероятное – вместо того, чтобы застыть, изображения двигались! Куда-то мчались люди в сверкающих каретах, в руках их было оружие, раздавались звуки пальбы – Сейчас я тебе покажу про домового! – усевшись на кровать, Митька похлопал ручкой рядом с собой, принявшись тыкать в черный прямоугольник своими корявыми пальчиками. Пришлось вылезать и делать вид, что так и должно быть. Аристофан, саам невозмутимость, вылизывал заднюю ногу, вытянув ее вперед как перст указующий, но изредка косился на стену с беснующимся художественным произведением. Домовой отчаянно терзал черный прямоугольник, отчего картина менялась. То на ней были люди, то потом природа, то какая-то дама в узком платье вещала про погоду и курс чего-то там, я не поняла. Никаких родственников Митьки не показывали. – Ничего не понимаю! – пожаловался он наконец. – В доме у Томы я видел историю про Кузьму! Поучительная, хоть и вранье, конечно! – Это она тебя так отмыла и приодела? – я ревниво покосилась на своего помощника. Странно, но мне и в голову не приходило раньше заняться обликом Митьки. Домовой и домовой, чего с ним возиться? Ан нет, оказалось, что в нынешнем виде он вполне приятно выглядит. Эх, оглядываюсь назад и думаю – ну какие глупости в моей жизни тогда казались важными! Забралась на кровать и с интересом уставилась на картину – там показывали двух людей, мужчину и девушку. Он обнимал ее, целовал и делал другие вещи, о которых я бы не подумала, что их можно вот так прилюдно демонстрировать. Но было интересно, конечно. Неужели и у нас с Алексом так было? Почувствовала, как лицо покраснело и запылало при воспоминании обо всем, что со мной вытворял красавчик, отвернулась от картины, потом и вовсе легла, накрыв голову подушкой. Нет, какое бесстыдство все-таки! Если это показывают реальную жизнь двух людей, то срамота, а если это актеры, то… все равно срамота! Постаралась отвлечься и подумала о ведьмах. Задание их все больше казалось мне нереальным – я не то, что убить, я просто вред не смогу причинить. Пусть уж лучше пьет из моего источника магию, чем я своей собственной рукой навсегда закрою нереально красивые серо-дымчатые глаза. Тем более, что пока Алекс мне вреда не причинил. Вроде бы, наоборот – приютил, дал крышу над головой, одежду купил, кота не выгнал – одни плюсы. А что меня ждет в большом мире, где я ничего и никого не знаю? Ведьм тут не жалуют, как я поняла. В общем, тысяча вопросов и ни одного ответа. И пока не вернется красавчик, я не смогу разгадать ничего. Остается только ждать. И надеяться, наверное, что он не будет со мной вести себя подло. Я готова помогать ему, если он будет помогать мне. На этой мысли я внезапно успокоилась. Ну в самом деле, что плохого мне сделал Алекс? Если не считать того, что привязал к источнику – ничего. Значит, не буду думать об этом. Подушка на голове потяжелела, глаза сами собой закрылись, стало уютно, тепло, тело будто провалилось в яму, перед глазами замелькали картинки, вихрем скручиваясь между собой. Проснулась как-то резко, вскочила, непонимающе крутя головой – в комнате было темно, лишь фонари за окном отбрасывали полосы тусклого света на пол и стены. Свежий воздух врывался сквозь распахнутую настежь створку балконной двери, колыхая штору. Домового и кота не было, зато в ванной шумела вода. Кто там? Вскочила, на цыпочках прокралась к двери, открыла ее и заглянула. В душевой кабине за запотевшими стеклами отчетливо угадывалось большое мужское тело. Алекс вернулся? Я дернулась было выйти, но потом остановилась и вгляделась в очертания фигуры, сглотнув внезапно скопившуюся слюну и шумно выдохнув – как же хорош был красавчик! Его загорелая кожа резко контрастировала с ошметками белой пены, а крепкие мышцы, бугрившиеся и перекатывающиеся, так и тянули проверить их крепость губами и пальцами. Боже, Эмерида, о чем ты думаешь? Выскочила из ванной, тихонько прикрыв дверь, заметалась по комнате – бежать? Скрыться? Куда? Вода стихла. Я метнулась к кровати, забралась в нее и нырнула под покрывало, сделав вид, что сплю. Алекс явился в одном полотенце, низко накрученном на бедрах. Я видела его в прямоугольнике света, подглядывая из-под покрывала, как мужчина двигается, что-то рассматривая в своем устройстве связи. Дышать стало труднее, пришлось немного высунуть голову из-под подушки, стараясь не шебуршать. Алекс кинул на меня косой взгляд, но я тут же зажмурилась, делая вид, что сплю, потом принялась наблюдать дальше, как мужчина сбросил на пол белой бесформенной кучей полотенце и остался абсолютно обнаженным, как отложил черный прямоугольник на тумбочку, потом одним движением погасил свет в ванной. Кровать прогнулась под его тяжестью, подушка с моей головы исчезла. Я старалась дышать размеренно и глубоко, изображая спящую, пока не услышала смешок. – Плохая ты актриса, Эми! – низким голосом сообщил мужчина. Распахнув глаза, я встретилась взглядом с ним и резко села. – Ты вернулся! – констатировала очевидное. – Да, – отозвался он, лениво скользя глазами по моему лицу. – Завершил дела? – я вспыхнула, кожей ощущая этот горячий взгляд. – Да. – Теперь будешь тут? – Слишком много вопросов, мышка! – внезапно он переместился, уронив меня на лопатки, нависая сверху и ухмыляясь. – Утром отвечу на все, а сейчас готов удовлетворить твое любопытство только в физическом плане. Тебе понравилось то, что ты увидела в ванной? М? – Ч-что именно? – от близости Алекса я начала заикаться. – А что ты увидела? – хитрым голосом спросил он. – Ничего! – я помотала головой. – Я только сейчас проснулась, а ты уже тут! – Я ж тебе уже говорил, мышка, плохая ты актриса! И врать не умеешь! Алекс усмехнулся, а я облизала внезапно пересохшие губы. – Я не вру! – ответила ему с вызовом, а в следующую секунду горячая ладонь пробралась под мою майку и нащупала грудь, слегка сжав ее. – М? – мужчина склонил голову, улыбаясь, отчего на левой щеке явственно проступила сногсшибательная ямочка. И почему он такой красавчик? Почему не страшный горбун?