Глава 14. Не дать себя в обиду

– Однако, кинья Таиса, – раздался рядом голос Лазарии, – как долго продлится ваша болезнь? Ваш внешний вид… – Она наморщила носик. – Не слишком эстетичен для наших взоров. Уместно ли вам находиться здесь? Ведь в любой момент может появиться государь.

После ее слов на какое-то время повисла тишина.

Это она сейчас мне посоветовала исчезнуть с горизонта, чтобы не… оскорблять ее зрение своим уродством?

Однако.

Я даже не знаю, почему меня это разозлило. То ли из-за того, что Лазария не скрывала своего интереса к царю, а напротив, сразу продемонстрировала его всем. То ли потому что в ее взгляде на меня сейчас была та же высокомерная брезгливость, что и в глазах северного государя при нашей первой встрече… В общем, глядя на нежное лицо Лазарии с этой бело-розовой жемчужной кожей и блестящими большими глазами, я разозлилась.

Если смущусь своей изуродованной внешности и уйду… то позволю ей считать, что она взяла верх надо мной, и окажусь тем самым в невыгодном униженном положении.

Кажется, это уже было…

Я не стала упрекать ни своего бывшего мужа Андрея, ни его молоденькую любовницу Настю. Я молча вычеркнула себя из их жизни – просто тихо и гордо самоустранилась. Этим самым позволив им обоим не считаться со мной, как будто я и мои чувства – не важны.

Но наверное, в глубине души, это разъедало меня. Я чувствовала себя униженной, из-за того, что позволила считать себя незначительной. Наверное, разъедало, потому что сейчас мне не хотелось снова чувствовать себя точно так же.

Выгляжу, значит, не слишком эстетично для ваших взоров? Находиться мне, значит, здесь неуместно? Ишь ты какие, ты посмотри…

– Милая кинья Лазария, – улыбнулась я отнюдь недружелюбной улыбкой, – помнится, в Тронном зале, в день смотрин, царь увидел в одной из нас каракатицу, в двоих – жаболюдок, ну и кикимору – во мне. Как вам кажется, вы для него кто? Каракатица или жаболюдка?

Лазария нахмурила красивые темные брови.

– Откуда мне…

– А вы подумайте! – воодушевленно предложила я ей. – С кем у вас, по-вашему мнению, сходства больше? С каракатицей? Или все-таки с жаболюдкой?

В глазах Лазарии сверкнула злость.

– Что? – задохнулась она. – Схо… Да как вы!.. У меня нет никакого сходства с…

Заведя руку за спину, я схватила свою длинную русалочью косу и резко перекинула ее на плечо. Задача оказалась не из простых, коса-то моя сейчас килограмма три весила, попробуй вот так три кило пошвыряй ладошкой. Зато оно того стоило – коса со свистом взмыла в воздух, метя в лицо Лазарии. Та взвизгнула и уклонилась – вот только для этого ей пришлось присесть и упереться ладонями в землю, чтобы не клюнуть туда же носом.

Коса моя упала мне на плечо, просвистев над головой Лазарии. Поднимаясь и отряхивая ладони, алабонская принцесса, вся тряслась от гнева и смотрела на меня так, будто готова была задушить собственными руками.

– Крайне извиняюсь, что мой внешний вид тревожит ваши чувствительные взоры, киньи, – сказала я, – но, увы, избавить вас от своего присутствия никак не могу. Видите ли, лекари Рагуды, когда со мной случалась моя хворь, всячески советовали мне частые прогулки на свежем воздухе. Чтобы последствия болезни прошли как можно скорее.

– Предписания лекарей – это почти предписания магов, – подал голос Тарлад; в уголках его хитрых лисьих глаз притаилось веселье. – Ими никак нельзя пренебрегать. Буду рад составить вам компанию в ваших прогулках, кинья Таиса. Так как именно я заключил договор с вашим батюшкой, чувствую себя ответственным перед ним, и всячески помогу вам поскорее избавиться от последствий вашей морской болезни.

– Благодарю, киннун Тарлад, – вежливо кивнула я. – Это очень любезно с вашей стороны.

Обменявшись любезностями с магом, я перехватила взгляд прекрасной Ангуды.

Гнев? Ревность? Нет. Этого в ее взгляде не было, хотя я уже поняла, что Ангуда заинтересована в маге. Она смотрела… оценивающе. И это настораживало больше, чем открытая злость Лазарии.

– Прошу прощения у киннуна мага и барышень невест, – раздался рядом голос и все повернули головы.

Перед нами стоял уже знакомый мне «мажордом» – слуга, встретивший меня по прибытии.

– Государь просит прощения у своих невест, но, к сожалению, неотложные дела государства вмешались в его планы, и сегодня он не сможет увидеться с барышнями.

Повернув голову, я заметила, как усмехнулся Тарлад.

– Дела государства важнее всего, – прозвучал хрустальный голосок; говорила Милана, о присутствии которой я успела забыть. – Никто из невест государя не упрекнет его. Все мы готовы ждать, когда он изволит встретиться с нами. Уверена, другие невесты разделяют мое мнение. – Рыженькая окинула нас всех вопросительным взглядом. – Не так ли, киньи?

«Однако, – подумала я. – На вид – легкомысленная глупышка, а на деле… намного умнее, чем казалась».

Остальным невестам ничего не оставалось делать, как согласиться и покинуть Розовый дворик. По пути из дворика, я почувствовала, как что-то дернуло меня за волосы. Хватило короткого взгляда назад, чтобы понять: моя коса зацепилась за какую-то растительность на тропе. Пока Ярина освобождала мои волосы, я, подняв глаза, рассматривала ледяные башни дворца.

В какой-то миг мой взгляд выхватил фигуру наверху, за стеной из льда. Присмотревшись, я узнала его – человека, облаченного в длинные одежды, отороченные мехом. В его белоснежных волосах была корона.

Я хмыкнула.

Любопытно. Северный государь сказался занятым неотложными делами государства, а сам находился все это время поблизости.

И как долго он за нами наблюдал?