Глава 45. Обман

Разговор с самой собой по душам, кажется, помог.

– Ах! Да! – ко мне наконец вернулась способность здраво рассуждать. – Дело у меня к вам важное, государь. Спросить пришла.

Царь нахмурился.

– Спросить? О чем?

– Видите ли, в чем дело, государь, – отводя глаза от требовательного взгляда царя, проговорила я. – Барышня моя, кинья Таиса из Рагуды, которую мне посчастливилось сопровождать в Аквилаю, испереживалась вся. Говорит, вы, государь, задачку ей задали вместе с первым магом государства киннуном Тарладом – подарок вам по душе преподнести. Вот и растерялась она – трудно порадовать подарком человека, которого совсем не знаешь. Кажется, барышня моя с вами еще ни одной беседы не имела, государь. Трудно ей будет с задачкой справиться. Вот я, чтобы кинье Таисе помочь, и пришла к вам спросить: какой подарок вы бы хотели получить, государь.

Какое-то время царь смотрел на меня сверху вниз ничего не выражающим взглядом – похоже, осмысливал сказанное мною. Потом вздохнул – опять разочарованно – и наконец перестал надо мной нависать, отодвинувшись и сев на постели рядом.

Как только мне дали возможность, я тут же приняла вертикальное положение и приличия ради отодвинулась немного от царя. С постели его, впрочем, убегать не торопилась. Пусть я не могу себе позволить ничего совсем-совсем неприличного, но хоть рядышком посижу.

– Значит, вы пришли сюда ради этого, – с очередным разочарованным вздохом произнес царь.

Надо отдать ему должное. Для мужчины, у которого женщин не было… – я не хочу представлять, как долго, – царь великолепно держал себя в руках. Стоически. С поистине царским самообладанием.

– Да, государь.

Царь поднял на меня глаза. Смотрел какое-то время. Долго смотрел – я раза три глаза отводила, надеясь переждать, а он все смотрел. Мне даже почудилось, что с упреком. Потом наконец спросил:

– Вы так привязаны к своей госпоже?

Я кивнула и честно, как на духу, ответила:

– Очень привязана, государь. Как к самой себе.

– Даже несмотря на то, что, возможно, именно ваша госпожа наложила на вас русалочьи чары?

Я отрицательно качнула головой:

– Это невозможно, государь. Как я вам уже говорила, кинья Таиса этого ни за что не сделала бы.

– Вы слишком доверчивы, – возразил царь. – А тем временем у вашей госпожи была причина это сделать.

– Какая, государь? – машинально спросила я.

– Конечно же, для того чтобы скрыть от моих глаз вашу красоту, – сообщил царь, будто говорил об очевидных для него вещах.

Я вздохнула.

– Что вы, государь, кинье Таисе это не нужно. Моя барышня редкой красоты девица… Самая прекраснейшая из ваших невест, – вспомнила я слова Тарлада.

Царь нахмурился, скривился, посмотрел на меня с сочувствием:

– У вас странные представления о красоте.

Я снова отвела взгляд, чтобы не посмотреть с сочувствием на него – вдруг царскую гордость оскорблю?

«Нет, милый мой государь, это у тебя проблемы со зрением, но я тебе об этом не скажу – все равно ты мне не поверишь».

Понятно, как это выглядит для него. Бессовестные придворные окружили его исключительно безобразными женщинами. И конечно, единственную красивую девицу, появившуюся во дворце – меня, ага, – его невеста-кикимора тотчас изуродовала русалочьими чарами, чтобы красавица не сильно обращала на себя царский взор.

Все не совсем так, но ведь он действительно не поверит.

– Вы поможете мне, государь? – спросила я, снова посмотрев на царя.

Тот чуть склонил голову набок, посмотрел на меня взглядом как будто удивленным, но и немного обиженным:

– Ради чего же мне это делать, кинья? К тому же… вы ведь догадываетесь, что если я помогу вашей госпоже, то дам ей преимущество перед другими невестами, а это будет несправедливо по отношению к ним, вам так не кажется?

Можно подумать, его действительно волновало несправедливое отношение к его невестам. Его бы воля, он бы от всех своих невест одним махом избавился. Но, похоже, ковен северных магов этому его желанию сильно препятствует, а против ковена он пойти не может.

Я вздохнула и печально потупила взор.

– Жаль. Будь я на месте киньи Таисы, мне было бы приятно подарить своему жениху подарок, который сделал бы его счастливым… А для этого мне хотелось бы узнать его лучше. Знать, что способно обрадовать его сердце. Знать, что заставляет его грустить. О чем он думает. Чего желает больше всего на свете…

Я подняла глаза и… сердце дрогнуло, вот не вру. Так царь внимательно меня слушал и в лицо мое внимательно вглядывался, как будто размечтался о чем-то.

Мамоньки… Это что за романтичный взгляд мечтательный, а? У меня аж сердцебиение участилось от волнения.

По моему взгляду царь, видимо, понял, что увлекся… какими-то своими фантазиями. Он дернул головой, будто заставляя себя собраться с мыслями, прочистил горло и на пару мгновений отвел взгляд. Потом вдруг выражение его лица переменилось: сначала белые брови в задумчивости сошлись на переносице, потом края рта тронула улыбка.

Когда царь повернулся ко мне, я вдруг совершенно ясно по его лицу поняла – кажется, царскую голову только что посетила какая-то идея и мне ее сейчас изложат.

И точно.

– Что ж, кинья, будь по-вашему, – сказал царь, пряча таинственную улыбку в уголках губ. – Я расскажу вам, какой подарок хочу. Слушайте…