Глава 51. Маленькая хитрость

В сопровождении Ярины я отправилась на прогулку. Придворцовая территория оказалась довольно большой: сады, парки, пруды, где-то тут по слухам, которых нахваталась Ярина, был грот, но… мы вышли не на экскурсию.

Итак. Я решила проникнуть в покои Лазарии. Чтобы обыскать комнаты, мне нужно было как-то выманить всех, кто в этих покоях жил. А это кто? Правильно – девицы и дамы постарше. Сама Лазария, служанки и другие сопровождающие.

Что может заставить девиц внезапно-вдруг покинуть свои комнаты? Вариантов на ум приходило два. Первый – любопытство. Что-то где-то происходит сверхнеобычное – девицы сразу подхватываются и бегут смотреть. Любопытство – порок, которому в особенности подвержены молодые барышни.

Второй – страх. Страх вообще средство универсальное – погонит куда угодно, откуда угодно, в любой момент. Решив, что второй вариант надежнее – все-таки могут среди служанок Лазарии оказаться девицы ленивые или равнодушные и любопытство у них не пробудится.

Значит, страх. Итак, чего сильнее всего боятся девицы? Чаще всего, по обыкновению, ну, почти все, за редким исключением? Я начала в уме перечислять.

Мышей, крыс? Боятся. Только не полезу же я по подвалам крыс отлавливать? Да и куда мне этих крыс собирать? В подол? Нет, не пойдет. Дальше…

Пауков. Ну… некоторые боятся. Но чаще всего страх перед пауками выражается не в бегстве от них, а в убиении их тапками с боевым кличем индейцев, которое в просторечии называется визгом.

– Ну как, кинья, придумали уже что-нибудь? – беспокоилась Ярина, следуя позади меня на прогулке.

– Нет, еще не придумала, – ответила я и продолжила размышления.

Что еще?

Лягушек. Мне как-то в средней школе сосед по парте в школьную сумку подложил лягушку. Когда я открыла сумку, чтобы сложить туда учебники, а из сумки выскочила лягушка – маленькая такая, коричнево-зеленая, – я орала на всю школу. Заставить меня замолчать удалось, только засунув мне в рот пирожок с картошкой. Не знаю, почему с картошкой. С чем испекла бабушка кого-то из одноклассников, с тем и засунули. Но лезть в пруд и вылавливать лягушку мне сейчас тоже не очень хотелось. Что там еще?

Змеи. Змей боятся все. Змеи скользят, вьются, высовывают раздвоенный язык и умеют прыгать, хотя у них нет ног. Лично я сама боюсь змей. Напугать кого-то змеей у меня не получится, потому что бежать от змеи я буду в первых рядах.

– Придумали, барышня? – снова напомнила о себе моя служанка.

– Не придумала пока, – ответила я со вздохом.

Мы шли по дворцовому парку, когда я заметила играющегося ребенка. Мальчик был лет восьми, одет в маленький камзол, распахнутый настежь, чтобы было удобнее играть. Белые, до плеч, волосы мальчика были растрепаны – он носился по парку с сачком. Ребенок, похоже, был сыном кого-то из северных магов и жил во дворце.

– Я когда-то в детстве тоже бегала по лугу с сачком – бабочек ловила, – начала предаваться ностальгии о детстве я. – Но сразу выпускала, мне их жалко было.

– С сачком? – удивленно спросила Ярина. – Это вот та палка с сеточкой – сачок, кинья?

– Угу, – подтвердила я.

– Не припоминаю, чтобы у вас такой был, барышня, – с крайним сомнением сказала она. – В Рагуде дети в такое не играют – это, видимо, заморская игра такая.

Я прокашлялась. Ах, ты ж, боги-боги. Успела забыть, что я и Таиса – не один и тот же человек. Надо быть поосторожнее.

– И знаете, кинья, мне кажется, вы ошиблись – ребенок не бабочек ловит.

– А кого? – поинтересовалась я и присмотрелась.

А присмотревшись, сразу же услышала очень даже характерный звук:

Ж-ж-ж-ж-ж-ж!

Шмель, осенило меня.

Я еще раз присмотрелась.

Два шмеля.

Этот беловолосый ребенок бегал по парку в попытках поймать сачком двух шмелей, которые почуяв наступление тепла, выползли из своих мест зимовки и теперь искали места для строительства гнезд.

Шмели жужжали и летали над головой мальчика, который их совсем не боялся. Детям часто не свойственны страхи взрослых, особенно мальчишкам. Вот была бы тут девочка, то вместо охоты на шмелей она могла устроить побег от них с громким визгом.

Вот оно!

Меня осенило – это то, что надо.

Шмелей я не боялась. Дед мой был пасечником – да, совершенно случайно, – разводил он, конечно, не шмелей, а пчел, впрочем, и со шмелями познакомиться пришлось, и знала я о них достаточно, чтобы не испытывать перед ними страха.

– Ярина, – оживилась я. – Срочно тащи какую-нибудь посудину типа кувшина и что-нибудь плоское, ну там… нарезочную доску. Или что-то вроде. Мигом.

Догадавшись, что я что-то задумала, моя служанка медлить не стала.

– Сделаю барышня. Мигом обернусь.

Через полчаса мы с Яриной, вооружившись плотно закупоренным пробкой стеклянным пузырьком, из которого доносилось мерное жужжание, приблизились к покоям Лазарии.

Маленький маг охотно одолжил мне сачок, стоило мне только сказать, что-то вроде «А вот я бы на твоем месте поймала шмелей, ты бы ахнуть не успел». Пацаненок обиделся и велел мне: «Докажи!». Наверное, был уверен, что не смогу. Это он, конечно, зря.

Я вспомнила детство, и оба шмеля отправились в принесенный Яриной кувшин в считанные секунды. Кувшин мы накрыли нарезочной доской, сачок вернули, а потом заменили кувшин какой-то склянкой, принесенной Яриной из дворцовой кухни. У склянки и пробка была, что весьма кстати.

И вот мои шмелиные солдаты готовы выполнить свой долг.

Ярину я попросила стоять на стреме, а сама пробралась в покои: все двери были закрыты, поэтому в узких коридорах было темно, и шла я почти на ощупь.

Услышав, что сразу несколько голосов доносится от одной из дверей, я подошла к ней вплотную: девицы за дверью хихикали, кажется, развлекали барышню. Очень аккуратненько приоткрыв дверь, я заглянула сквозь узенькую щелку и почти сразу на диванчике напротив двери увидела Лазарию: бело-розовая, как жемчуг, кожа, черные волосы, уложенные в изящную прическу, глаза – озера. Одета она была в платье цвета чайной розы, что очень шло к ее лицу.

Лазария была задумчива – выглядела чуть отстраненной, словно мыслями находилась не здесь. Я заметила это сразу, несмотря на то, что она улыбалась шуткам сопровождающих ее девиц и снисходительно одергивала, когда шутки становились слишком пикантными – словом, старательно делала вид, будто принимает живое участие в беседе.

Но все же она была не здесь. Ее пальцы то и дело поглаживали что-то в маленькой поясной сумочке, словно она проверяла, на месте ли некая вещь.

«Что там у нее? – заинтересовалась я.

Первой мыслью, конечно, было – мой огненный плод. Но ее я тотчас откинула. Ледяной бутон был небольших размеров, но сумочка Лазарии была еще меньше – он бы там просто не поместился. И вряд ли она стала бы класть в матерчатую сумочку саму огненную ягоду.

Что ж, пожалуй, пора.

Подняв пузырек, я посмотрела на шмелей, жужжащих внутри. Осторожно вынула пробку, но не до конца – придерживала вплотную к горлышку, чтобы не вылетели раньше времени. После чего поднесла пузырек к щели в двери.

«Простите, дамы, если вас ужалят, – заранее посочувствовала я. – Но на войне, как на войне. Вполне возможно, ваша госпожа сделала первый шаг на тропу войны, украв у меня мой подарок для царя. А если нет… Ну… не бывает войны без жертв. В общем, просто разбегайтесь поживее – и все хорошо будет».

И с этой мыслью отвела пробку в сторону, быстро сунула горлышко в проем и, увидев, как два шмеля рванули вперед из своего заточения, быстро закрыла дверь. Не тратя время, на цыпочках отбежала в сторонку и, присев, спряталась за огромной вазой на постаменте в темном углу коридора.

Сначала было тихо.

Но недолго…