Двадцать пять

Я аккуратно положила книгу на пол. Укромный уголок, райское подобие личного Ада Гнева, обрушился на меня вихрем радужных полок. Схватив с полки очередной том с древними писаниями, я аккуратно пролистала его, учитывая хрупкость страниц. Все книги в библиотеке были на латыни, поэтому я понимала практически все, что в них написано. Но это мне не помогло.

– Кровь и кости.

Очередной гримуар. Очередное разочарование. Никаких упоминаний о Первой Ведьме, хотя это могло быть потому, что я не знала ее настоящего имени. В Палермо Гнев обронил фразу, что-то вроде: «Первая Ведьма, как ты ее называешь», что означало, что принцам-демонам она была известна под другим именем. Если вскоре я не найду чего-нибудь, придется спросить у него. Чего мне хотелось избежать по ряду причин. Во-первых, если он знает, что Ла Прима находится здесь, и помогает ей укрыться, то я не уверена в том, что он не станет мешать мне раскрыть эту тайну. Я поискала записи про Селестию, но никаких упоминаний о Матроне Проклятий и Ядов также не нашла. Если она была королевской целительницей и отравителем, думаю, я нашла бы ее в придворных записях. Или упоминая о спасенных или отобранных ею жизнях.

Но ничего не было.

Как будто ее вообще не существовало за пределами ее башни. И очередное доказательство того, что она себя выдавала за ту, кем не являлась.

Я плюхнулась на пол, юбка разлетелась вокруг. Сегодня на мне было прелестное темно-синее с золотым платье, корсет расшит цветами – вполне элегантное для леди Королевского Двора Демона, и вполне удобное, чтобы часами сидеть на коленках в темном углу библиотеки, в поисках ответов.

Я пролистала тоненький дневник с заметками и набросками. Он был о демонах, появившихся неестественным путем. Не совсем демоны, но близко. Эти существа варьировались от тех, что имели человеческую внешность до гибридов дикой природы и смертных. Я остановилась на зарисовках. По форме больше похоже на человека, но кожа была словно кора дерева, мох вместо бороды, а пальцы и другие конечности представляли собой ветви разной длины и ширины.

На следующем рисунке был изображен молодой человек с огромными рогами. Потом женщина с острыми ушками и бараньими рогами, закрученными аж до самых плеч.

Заметки содержали в себе заговоры и проклятия для обращения смертных в кошмарных тварей. Изгнанные и проклятые в своем мире, они находили место здесь и скитались по преисподней, не боясь преследований.

Согласно книге, большинство из них было разбросано по всему царству, аж до Бессмертных Земель на северо-западе, и восточной гряды, что называлась Безжалостный Край.

Меня зацепила одна заметка.

«Мило».

В этом мире они были подобием вампиров.

Я отложила дневник с иллюстрациями и пробежалась по еще одному гримуару, одним ухом прислушиваясь к звукам за дверью. Его страницы содержали только заговоры, заклинания и проклятия. Я положила книгу на возвышающуюся стопку рядом с собой. Затем поджала ноги и облокотилась на полки.

Как бы я ни старалась перестать думать о тварях, пожирающих сердца, у меня из головы никак не выходил образ растерзанного тела моей сестры.

Однажды в Палермо Гнев упомянул, что сердце жены Гордыни тоже было вырвано. Он также рассказывал, что Первая Ведьма применила черную магию, чтобы лишить свою дочь силы, что имело непредсказуемые последствия.

Что, если ее пропавшее сердце не было частью смертельного ритуала? Что, если это и были последствия, к которым привели действия Ла Примы? Это, возможно, также был способ освободить ее от каких-либо смертных проблем. Я смутно вспомнила, как бабушка вскользь упоминала что-то подобное.

Если дочь Ла Примы была проклята, а не мертва, то она могла быть монстром, разгуливающим в округе, вырывающим сердца ведьм и пожирающим их.

Возможно, ею двигала месть своей матери, ведь вместе с вырванной у нее силой она лишилась и всего человеческого. Если дьявол был ее вечной любовью, возможно, она сошла с ума и убивала потенциальных невест, способных занять ее место.

Или, возможно, все было настолько просто, как излагалось в иллюстрированном дневнике – она больше не была человеком, и вырезала сердца за все то, чего была лишена.

– Слишком много «возможно» и совсем не достаточно определенных ответов.

Я встала и расправила плечи. Теперь, когда я одна, я могла бы пойти к смотрительнице и напрямую рассказать о своих подозрениях. Если она была Первой Ведьмой, она бы не причинила мне вреда. Была причина того, зачем она оправляла зачарованные черепа, и явно не в том, чтобы запугать. Возможно, она могла бы мне больше рассказать о Зеркале Тройной Луны и подкинуть каких-нибудь идей о том, где я могу отыскать его, или Ключи Соблазна.

Я потерла рукой ножны, спрятанные на бедре. А если бы она попыталась причинить мне вред, я бы не ушла без боя.

В предвкушении, которое обычно чувствуешь в такие моменты, я стояла у башни смотрительницы. От огорчения у меня сжались челюсти, когда я сорвала с дверей неприветливую записку с посланием.

Сложно было понять, она говорила в прямом смысле или переносном. Смотрительница либо вернется через несколько минут, либо растворилась в лучах заклинания. Не говорилось, как долго может продлиться ожидание, но в надежде, что она скоро вернется, я слонялась у ее башни, пока не пошел снег и не прогнал меня прочь.

Сделав всего пару шагов по коридору комнаты, я поняла кое-что, и меня словно молнией ударило. Гнев стоял, прислонившись к двери, и внимательно смотрел на меня. Я подавила поток… эмоций, какими бы они ни были, и выгнула бровь так, как он раньше делал бессчетное количество раз. После последней тренировки я с ним еще не встречалась и не разговаривала. И его визит был совсем не желателен.

Я остановилась на приличном расстоянии.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Я здесь, чтобы спросить тебя о том же.

Он не уточнил, а у меня совсем не было настроения играть в игру «задай Гневу тысячу вопросов и не получи ни одного ответа». Я направилась к двери, ожидая, что он отойдет в сторону, и глубоко вздохнула, когда он не двинулся с места. Я скрестила руки на груди в ожидании.

Почувствовав мою решительность, или пересматривая стратегию своего плана наступления, Гнев сменил тактику.

– В библиотеке погром.

– Ты преувеличиваешь. В одной секции разбросана всего пара стопок книг. Я уберу все сегодня вечером.

– Ты ищешь информацию о Первой Ведьме.

– Я интересуюсь своей историей. Она часть ее.

Выражение его лица стало мрачным. Оно не было грозным, но явно неспокойным.

– Ложь.

– Что бы я ни искала, это тебя не касается.

– В этом замке меня все касается. Особенно ты.

– Я не пытаюсь вмешиваться в твои планы. И ожидаю такой же любезности.

– Даже если я пришел предложить помощь?

– После нашего последнего урока у меня сложилось впечатление, что ты хотел бы, чтобы я брала дело в свои руки. Буквально.

Внимание Гнева скользнуло по моему силуэту. Он смотрел так, словно прокручивал в голове наше свидание в оружейной, видел, как задирает мое платье на бедре, прикасаясь и лаская так, словно мое удовольствие принадлежит ему. Когда он снова обратил свой взгляд ко мне, не было и следа от тех эмоций, которые только что охватили его. Он казался отстраненным и равнодушным, медленно воздвигая стену между нами. Я не могла сказать, что грызло меня изнутри, облегчение, или что-то другое.

– Через три ночи мы отправляемся в королевский Дом Чревоугодия. Дай знать, если захочешь потренироваться до отъезда.

Он развернулся, чтобы уйти, и черт дернул меня окликнуть его:

– Хорошо. Встречаемся в оружейной в полночь. В последний раз позанимаемся перед тем, как начнется настоящее представление.

Я пришла в оружейную за полчаса до назначенного времени. Я хотела задать тон нашему уроку, и с каждым щелчком маятника мой пульс учащался. Я взглянула на свое отражение в висящем на стене блестящем щите, и немного расслабилась, когда поняла, что со стороны я выгляжу безупречно, и не важно, какой хаос творится у меня внутри. Я стряхнула с себя всякое волнение и направилась к центру комнаты.

Точно в полночь Гнев вошел в комнату и остановился у двери. Она закрылась с таким звуком, что напомнила мне лезвие, свободно скользящее в ножнах. Вполне подходящий звук для битвы, которая вот-вот развернется между нами.

Гнев увидел мое платье: черный корсаж с открытыми плечами, покрытый бледными цветами из бисера и виноградных лоз, с воздушными юбками цвета шампанского, с одной стороны чуть выше колена.

Его внимание остановилось на моей обуви. Пара, созданная специально для этого платья, я уверена, принцу демонов понравилась почти так же, как и мне.

Туфли на каблуке с блестящей черной змеей, которая обвивала меня от лодыжки до бедра. Змеиный язык высунут, но наполовину прикрыт платьем. Если Гнев хотел увидеть все, ему пришлось бы убрать мои юбки. Туфли были частично вдохновлены статуей в саду.

– Сегодня мы…

– …мы будем работать над гордыней. – Я улыбнулась, заметив, как мои ярко-ягодные губы привлекли его внимание. Я медленно повернулась на месте. – Я придумала это платье специально для нашего урока, и очень довольна результатом. Впервые что-то было создано полностью на основе моего воображения.

– Оно прекрасно.

– Я знаю. – Я подмигнула, а Гнев даже усмехнулся. – Оно совершенно.

– Я вижу, твоя гордыня уже заряжена и готова к уроку. – В его глазах вспыхнуло что-то темное и опасное. – Итак, приступим.

– Делайте все, что в ваших силах, Ваше Высочество. Я готова.

На этот раз магия ощущалась, как крошечная бусинка, перекатывающаяся между моими плечами, скользящая по позвоночнику, приятная и соблазнительная. Я почти выгнулась, вспомнив в последний момент о том, чтобы оттолкнуть ее, и сосредоточиться на создании барьера между демоническим влиянием и мной. Я глубоко вдохнула, грудь приподнялась в ликовании.

Я сопротивлялась влиянию Гнева, и даже не вспотела. Бороться с гордыней было самым простым, что я когда-либо делала.

Я дерзко усмехнулась в ту сторону, где он стоял наполовину в тени. Он не сделал ни шагу, чтобы войти в комнату, а оставался у двери, готовый сбежать. Пришло его время чувствовать себя неуверенно. Когда бы он ни появлялся в последнее время, я ощущала, будто мой мир резко сходит со своей оси.

– Давай еще. Я научилась противостоять тебе.

– Неужели? – Азарт блеснул в его глазах. – Похоже, ты немного горда собой.

Я небрежно пожала плечами.

– Не горда. Только честно. Ты был достойным учителем, но ученик превзошел тебя. Принимает свои желания. Готова к любому вызову. Не боится проиграть. Думаю, это твоим братьям следует волноваться.

– Да?

– Конечно. Нет ничего более опасного, чем женщина, которая владеет собой и ни перед кем не извиняется. – Я медленно окинула его взглядом. – Я считаю себя сильной, поэтому и сильна. Разве ты не живешь по этому принципу? Что ж, я знаю, что я могущественная. Я знаю, что сила исходит из многих источников, и теперь у меня в арсенале много оружия, Ваше Высочество. Фактически, я могу овладеть тобой прямо сейчас, если захочу. И тогда ты станешь бессильным, для разнообразия.

– Самоуверенность. Хвастливость. Завышенное чувство собственной важности. – Гнев зажал по пальцу на каждое слово. – Ты права. Не похоже, что ты находишься под влиянием какой-то гордыни.

– А знаешь, что еще я думаю? Я думаю, что втайне ты хочешь, чтобы я овладела тобой. По крайней мере… в определенных местах, это точно.

Я направилась намеренно, даже целеустремленно, через всю комнату, покачивая бедрами. Юбка развевалась в стороны, демонстрируя змею, обвивающую ногу.

Если Гневу нужен был урок, я его преподам, и он его не скоро забудет.

Я прижала его к стене, мои губы изогнулись вверх, когда я провела пальцем по его груди, а затем вдоль линии пуговиц до его брюк. Развратный демон. Он уже был возбужден. Я смотрела ему в глаза, внимательно наблюдая за ним, тогда как моя ладонь скользнула по выступу. Он выпустил воздух сквозь зубы. Я прошлась еще раз по упругому выступу его штанов, и его дыхание участилось.

Демоническая магия, которой он владел, свернулась и исчезла. Как я и подозревала. Гнев всегда проявлял свои манеры на наших уроках, и я внимательно наблюдала, изучая все, что могла, даже когда мне не удавалось противостоять его влиянию. Он никогда не использовал магию, когда доходило до романтики.

– Эмилия.

Его слова больше походили на мольбу, чем на предупреждение. Теперь, когда его влияние исчезло, наш урок только начинался. Я наклонилась к нему, прижалась своей грудью к его, наслаждаясь тем, как его внимание сместилось на мое декольте. Я точно знала, насколько плотный у меня корсет и как наша новая поза лучше всего демонстрирует ему мои достоинства. Казалось, он разрывается между тем, чтобы смотреть, и сохранять свои джентльменские манеры. Что не годилось. Я хотела, чтобы он полностью слетел с катушек.

Внезапный образ, такой яркий и настоящий окутал мой разум, спутав реальность с иллюзией. На какой-то поразительный момент я оказалась в двух местах одновременно.

Низкий гул музыки, струнных и фортепиано, приглушенный и пронизывающий стены. Мы сбежали вместе, подальше от шумной вечеринки, укрывшись в коридоре. Тени скрывали меня, но он нашел меня довольно быстро. Его рука сжимала мою грудь в корсете, его поцелуи были хищыми и собственническими. Моя страсть пылала так же сильно, как и его. Я закусила его губу, призывая его сделать то же самое. У него получилось лучше. Он стянул верх моего платья, заменив дерзкую руку своим ртом.

Я проскользнула в его брюки, почувствовав, насколько он упругий и жаждущий, затем улыбнулась, когда он выругался при первом же моем движении. Я поднесла губы к его уху.

– Тс-с-с. Они нас услышат.

Я взяла его в руки, как будто это было чем-то, что я делала сотни раз. Я точно знала, что ему нравится и как доставить ему наибольшее удовольствие. Его тело, его сердце: я знала их не хуже своих. Теперь я использовала это в своих интересах. Похоже, он не возражал.

Несколько мгновений спустя он вздрогнул, его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Как только его дрожь утихла, я встала на цыпочки и целовала его, долго и глубоко.

– Встретимся сегодня вечером в саду в колдовской час. Ты знаешь где.

Он едва успел застегнуть брюки, когда я убежала, в последний раз оглянувшись через плечо, прежде чем выскользнуть из темноты коридора.

Гнев позвал меня по имени, вернув в настоящее. У меня никогда не было такого видения, и я понятия не имела, что с ним делать. Оно не было похоже на магию этого мира. Скорее, на воспоминание.

Гнев прикоснулся к моей щеке, его голос был тихим.

– Эмилия…

– Я…

Я отошла от него на необходимое нам обоим расстояние, внимательно обдумывая свои следующие слова. Я чувствовала себя так, словно теряла связь с реальностью.

На его лице отразилось беспокойство, поэтому я изо всех сил старалась снова вернуть себя в это чувство гордости. Чтобы использовать его в своих интересах.

Я намеренно переключила внимание на его брюки: там больше не было никаких признаков влечения или похоти. Видимо, мое отвлечение не осталось незамеченным.

Я резко улыбнулась ему.

– Кажется, наш урок окончен.

Прежде чем моя маска соскользнула, я развернулась на пяточках и направилась к двери. Произошло что-то странное. И это, казалось, происходило всякий раз, когда у нас с Гневом был момент страсти.

Если это были воспоминания, а не иллюзии, созданные этим миром… тогда я, кажется, раскрыла еще один секрет Гнева. Только я понятия не имела, как такое могло быть возможно.

Но я, черт возьми, собиралась это выяснить.