8. Второй сеанс

Я сидела в кресле, на коленях у меня лежал томик по проклятьям, в ногах кольцами свился Дао. А на кровати перед нами метался в бреду лорд. Обещанное ухудшение после второго сеанса наступило так внезапно и резко, что паника нет-нет, да накатывала. Все записи на сегодня были отменены, Рози отправлена домой, а на входной двери красовалась вывеска "Закрыто". Так скоро всех клиентов растеряю. Но, честно говоря, о клиентах в данный момент я переживала меньше всего.

Сначала все шло, как обычно. Кажется, что вторую процедуру мой пациент переносил легче, сами “пиявки”, вылезшие из рун и символов, вели себя менее агрессивно. Я с удовольствием отмечала, что пол мой не чернеет, а сереет. Значит, концентрация темной силы проклятья в человеке снижается. Держался Ксавьер неплохо, периодически пытался перехватить мою руку, лежащую на его запястье. Я пресекала хулиганство пациента и откат на себя брать не стала, раз ему и так нормально.

Когда последние искры магии снежинками опустились вниз и впитались в многострадальный пол, мы оба облегченно вздохнули.

— Кажется, на этот раз все прошло хорошо, — садясь, заметил Ксавьер.

И я почти с ним согласилась, как изо рта пациента пошла пена, а сам он забился в судорогах.

Пока я доставала лекарство и набирала шприц, к мужчине вернулось и свечение, разбудившее меня в первую ночь его пребывания. И снова, чтобы ввести иглу в вену, мне пришлось бежать за Дао. Василиску и говорить ничего не пришлось, стоило ему вползти, как змей сразу кинулся к Ксавьеру, развернул воротник и склонился над мужчиной.

Признаюсь, от этого действа у меня мурашки побежали по коже. Дао, обычно безобидный, ленивый, нерасторопный, казался смертельно опасным, пусть умом я понимала, что он не способен причинить серьезный вред.

Но времени на глупые мысли у нас не было. Я схватила шприц и ввела обезболивающее и антиспазматическое в чернеющую на глазах вену. Если я все правильно понимаю, то без корня мандрагоры нам снова не обойтись…

Второй укол прошел тяжелее. Вены пациента сжались почти до нитей, в голову закралась мысль о реакции на препарат. Если так, то я Дагье точно не вытащу… Но хотя бы здесь повезло, состояние лорда спустя некоторое время стабилизировалось. А стабильно тяжелое всяко лучше, чем критическое. И что я только не делала: и потоки разворачивала, и поддерживающие артефакты активировала, и свою магию вливала — не помогало. Давление прыгало так, что не понятно, сбивать или повышать. Сердечный ритм и подавно то пускался с бешеной скоростью, то затихал, так что я всерьез представляла пышные проводы Высшего лорда и себя на каторге. Причем на каторге я представлялась себе очень живо и красочно, как вживую. От таких видений делалось плохо уже мне, чувствую, и мое здоровье будет нуждаться в поправке после такого пациента.

Поэтому, дабы прогнать видения каторги, я начала представлять себя на курорте. Где-нибудь на водах или сразу на море. Свежий бриз обдувает разгоряченную на жарком солнце кожу, морская пена ласкает босые ступни, темные утесы возвышаются над водой. В руках у меня кирка или мотыга, на ногах кандалы… ох, все, стоп, какие кандалы? Я же на море, а не на каменоломне! Даже помечтать нормально не получается. Зато мотивации не занимать.

Несколько раз я думала плюнуть на все и обратиться к нормальным целителям, а заодно пригласить местора Пауля. Или просто Пауля, мы ведь с ним так сблизились в последнее время на почве моей незаконной практики. Но каждый раз останавливали две вещи: страх перед разоблачением и наказанием, ведь тогда моя тайная деятельность вскроется, и просьба Ксавьера. Уверенность в собственных силах кончилась примерно в тот момент, когда не подействовал корень мандрагоры. И я очень надеялась, что не зря рискую жизнью пациента и своей заодно. Дагье не походил на свихнувшегося психа или шизофреника с манией приследования, но пребывал в твердой уверенности, что ему грозит опасность.

Гостевая спальня превратилась в полноценную приемную. Сюда перекочевала едва ли не треть лекарств и артефактов. Наверное, хватило бы и меньшей части моего инструментария, но у меня совершенно не получалось предугадать развитие событий. Поэтому я притащила все, что хоть как-то могло помочь. Кроме лекарств на сером полу стояли стопки книг по классическому целительству, ведь первые четыре года учебы мы посвящаем ему, а дальше шла специализация. Анатомия, нервная система, кардиология, органы пищеварения, целебные травы и зелья… книга за книгой — и ни одного ответа или подсказки. Поддерживающие артефакты разряжались один за другим, оповещая об опустошенном резерве мерзким писком. Впрочем, мне все сейчас казалось мерзким, все бесило и раздражало. Родовой перстень Дагье и тот мерцал, показывая, что состояние носителя далеко от нормы. Будто я без него вижу.

Температура Ксавьера снова начала расти, так что я взяла миску с холодной водой, полотенце и принялась обтирать пациента. Дозировка всевозможных лекарств, которыми я с горем-пополам напоила мужчину, уже давно была превышена, так что приходилось прибегать к народным методам. Выглядел Дагье преотвратно: черты лица заострились, синюшная бледность, взмокшие, спутанные волосы, отчетливо проступившие через кожу темные вены. Я осторожно убрала налипшие на лоб волосы и положила холодный компресс. Провела по щеке, дотронулась до квадратного подбородка. И испугалась, когда Ксавьер неожиданно схватил мою руку, не больно, но крепко, бормоча что-то несвязное. Отпускать меня мужчина, похоже, не спешил, а я не вырывалась. В борьбе с любой проблемой, будь то болезнь, проклятье или просто тяжелая жизненная ситуация, всегда важна поддержка. Возможно, ему станет чуточку лучше, если подержать за руку. Или мне станет лучше, у меня ведь тоже весьма непростая ситуация…

Посмотрев на мерзкие громко тикающие часы, принесенные из спальни, я дала себе слово, что если за два часа состояние пациента не улучшится, — обращаюсь к целителям. И плевать, что потом случится, угробить человека я как целитель не имею права. Время пошло.

За два часа я сделала кучу всего: расставила лекарства, проверила, накормила свою живность, убралась, приготовила нехитрый ужин (обед я пропустила, а завтрак из кружки кофе и одного яйца не считается). К пациенту периодически заглядывала, чтобы убедиться: улучшений нет. Вот и закончился эксперимент по снятию проклятья. Что и требовалось доказать: делом должны заниматься профессионалы.

Переговорный артефакт уже был настроен, когда в голову пришла практически сумасшедшая мысль: а ведь у меня есть кое-кто, кому не страшны проклятья и темная магия. Церберы сами считаются порождениями тьмы и просто поглощают ее излишки, не зря же их считали свитой ушедшего бога смерти. Переговорный артефакт я не деактивировала, решив, что если не получится или эффект будет не совсем тот, на который я очень рассчитываю, вызвать помощь не составит труда.

Церя дремал в своей комнате, но стоило мне зайти, вернее — забежать, поднял лобастую голову и приветственно раскрыл пасть с длинным языком.

— Привет, малыш, — я подошла к полностью поднявшемуся псу с меня ростом. — Поможешь мне и одному горемычному лорду?

Взяв цербера за ошейник, я потянула его за собой. В спальне все также без сознания лежал Ксавьер, темные вены, кажется, проявились еще сильнее.

— Нужно выпить его тьму, — я погладила пса по жесткому боку. — Ты же чуешь ее? Помоги ему освободиться.

Пес и правда чуял. Он с явным наслаждением вдыхал запах проклятья и болезни, поселившийся в комнате и впитавшийся в стены и мебель. У меня даже закралось ощущение, что серость с пола начинает переползать дальше, силясь захватить все вокруг. Цербер уверенно подошел к человеку и втянул носом воздух. Зверь обернулся на меня, до сих пор не веря, что вчерашняя добыча отдана ему на растерзание. Не совсем на растерзание, разумеется, но такой беззащитный и в полное распоряжение.

Осмелев, Церя запрыгнул на постель, у меня аж глаз дернулся от возмущения. С трудом удержавшись, чтобы не запустить в наглеца томиком по проклятьям (увесистым таким), я устроилась в кресле, надеясь, что цербер не вцепится моему пациенту в шею. Эдак ни один целитель потом не поможет, и адвокат вряд ли спасет. Но цербер не собирался нападать. Он улегся рядом с лордом, прильнув к нему боком, и принялся тереться об мужчину, поскуливая от удовольствия. Дао и тот приподнялся, наблюдая за небывалым зрелищем. Ксавьер действовал на цербера, как валерьянка на кота. Ну, хотя бы как еду Церя его не воспринимает. Надеюсь, и самку в нем не увидит… а то животное явно теряет над собой контроль.

Я, на всякий случай, заготовила магическую клетку, если дело примет совсем плохой оборот. Голыми руками с цербером мне точно не справиться, а слушаться он меня явно не станет. Цербер вообще утратил способность воспринимать окружающую действительность, несколько раз порываясь улечься на лорда, но я сгоняла обезумевшую от счастья животину, а то еще раздавит. Цербер же подвывал от удовольствия: давно его не кормили тьмой. Вообще, такое лечение гарантированно выйдет мне боком: один раз попробовав тьму, цербер все время будет к ней стремиться. А я не собираюсь больше приводить в свой дом проклятых, мне и одного за глаза хватило. Но результат имелся: чернота уходила из вен мужчины, артефакты показывали, что давление, температура и пульс приходят в норму. Я даже очки надела, чтобы убедиться воочию: проклятье отступало. Темный цвет постепенно исчезал из магических каналов, так что здесь все было хорошо. Плохо, что цербера окончательно повело, он начал облизывать Ксавьера и явно примериваться, за что бы цапнуть. Пора заканчивать сеанс церберотерапии.

По-хорошему, ясное дело, Церя убираться не хотел. Он рычал и огрызался, всем видом показывая, что подходить к нему опасно для жизни. Так что клетка пригодилась. Церя завыл, я же, подняв клеть над полом, вынесла его на задний двор, имелся у меня и такой, небольшой и не слишком ухоженный. Я бы сказала, совсем не ухоженный, поскольку до него руки никогда не доходили. Расширив клеть на всю величину двора, я наблюдала, как беснуется и мечется цербер. Но клетка не только удерживала животное, но и сдерживала его магию, поэтому за сохранность дома и забора можно не волноваться. Цербера я оставила выпускать пар, а заодно выгуливаться, и вернулась к пациенту. Могу сказать, что вовремя я увела Церю.

— Линда, — Ксавьер сидел на кровати, натянув до пояса одеяло, — сколько я провалялся в отключке?

— Почти сутки, — я налила обычную воду в стакан и протянула пациенту.

— Спасибо, — лорд выпил стакан целиком и потянулся сразу к графину, опустошив и его. — Много неудобств вам причинил?

— Прилично, — не стала скрывать я. — Во-первых, пришлось закрывать на сегодня клинику, а во-вторых, изводить на вас кучу лекарств и артефактов.

С последним прямо-таки беда, пора заряжать, вот и пригодятся полученные пятьсот марок. А то впадет тот же Ксавьер в беспамятство, и что делать? Опять использовать цербера не хотелось.

— Мне кажется, или от меня несет псиной? — лорд подозрительно обнюхивал себя и морщился. Да, душман еще тот.

— Вам кажется, это последствия активного потоотделения, — не буду, пожалуй, рассказывать ему правду, пожалею слабую мужскую психику. — Так что помыться не помещает.

Ведь его еще и облизали с головы до ног…

— Накиньте мой халат, и я помогу вам спуститься в душевую, — я отвернулась, боясь оставить пациента одного. Все-таки он ослаб, проклятье высасывало из Высокого лорда силы. И, подозреваю, Церя, вытягивая темную магию, зачерпнул и жизненной энергии. Церберы, помимо плоти, питаются и эмоциями и страхами жертвы. Уверена, и того, и другого у Ксавьера нашлось с избытком.

От помощи мужчина отказался, но я все равно, как за маленьким ребенком, следовала за ним по пятам, а на лестнице настояла, что возьму его под руку. Подумаешь, попахивает немного, когда и кого это смущало? Особенно, если пациент стоял одной ногой в могиле, а кирка с мотыгой почти материализовались в моих руках. Звяканье кандалов я слышала как наяву.

Приготовив укрепляющий отвар и яичницу, я ожидала возвращения лорда. Пока все идет нормально, послезавтра проведем третий сеанс, по тексту выходит, что он последний и уже не опасный. Худшее позади. Но что-то гложило меня, какой-то червячок сомнения. Неправильно как-то идет исцеление, толком я не понимала, в чем проблема, но нутром чувствовала: она есть. Какая-то мысль промелькнула в подкорке, и я почти успела ее поймать…

— О, Линда, вы и ужин мне приготовили! — Ксавьер, блестящий, как только отчеканенная монетка, сел за стол и сразу придвинул сковородку.

Мужчина привел себя в порядок, переоделся в собственную одежду и снова стал похож на того, кем он являлся — Высокого лорда.

— А кто во дворе воет? — зычный и раскатистый голос Цери проникал и сквозь запертые окна.

— Это цербер, — отмахнулась я. — Он периодически нуждается в хорошем выгуле. Так сказать, проветривается.

— Понятно, — подозрительно протянул Ксавьер, но дополнительных вопросов задавать не стал. И правильно: меньше знаешь, крепче спишь.

Пока лорд расправлялся с яичницей, я чувствовала, как начинаю клевать носом. Чтобы совсем не завалиться, я оперлась локтями о столешницу и положила на ладони голову. Стало только хуже. Видимо, резервы организма, на которых я продержалась всю длинную бессонную ночь и не менее напряженный день, заканчивались, и сон накатывал волна за волной.

— Линда, — чья-то рука легла мне на плечо и я вздрогнула, просыпаясь. Все-таки вырубилась. — Вы устали, идите спать.

— Ага, — я встала из-за стола, потянулась, — А как же…

— Я все помою и уберу, — Ксавьер уже направлялся с посудой к мойке.

— Тогда сами на ночь выпейте это, — я достала из холодильного шкафа пузырек с настойкой тысячелетника, дерева, без преувеличения способного прожить много-много столетий, отсюда и название. — Вам нужно как следует отоспаться и восстановиться.

— Никогда не употреблял снотворное, — лорд задумчиво крутил пузырек, читая этикетку.

— Это не совсем снотворное. Скорее — восстанавливающее с сильным снотворным эффектом.

— Хорошо, как скажете, — Дагье убрал настойку в карман. — Линда, — лорд окликнул меня уже у выхода, — спасибо. Я правда ценю все, что вы для меня делаете.

— Главное — расплатитесь потом. А то на вас никаких лекарств и артефактов не напасешься, — недовольно отметила я.

— Это будет первое, чем я займусь, как только покину ваш гостеприимный дом, — заверил лорд.

Мой гостеприимный дом в последнее время стал каким-то не таким, из-за того, что в нем, вопреки обыкновению, завелся человек. Или во мне что-то менялось, а вместе со мной и восприятие места. Но старый двухэтажный особняк в центре Гайма — столицы нашей родины Мильдара, раньше казавшийся небольшим, с трудом умещавшим мой зоопарк, теперь стал слишком просторным. И гостевая спальня, кровать в которой поспешил занять Дао, начала прочно ассоциироваться с другим.

Наверное, когда я снова останусь здесь одна из двуногих разумных, мне будет немного одиноко и самую чуточку скучно.

За окнами, тем временем, выл Церя. “Верну его в дом завтра, чтобы наверняка вся дурь вышла”, — решила я. Только бы соседи не пожаловались в стражу, все-таки вой цербера не самый приятный слуху звук.

Утро началось с крика. Да такого, что я буквально подпрыгнула на кровати. Привычно взглянув на полку, где обычно тикают мерзкие часы, я помянула драконью чуму — забыла будильник у Ксавьера и опять проспала! Крик не прекращался, и теперь я отчетливо узнавала Рози. В голове пронеслось, что цербер остался во дворе, а если я не рассчитала и не вложила в клетку достаточно магии?

Перебирая все самые худшие варианты, я выбежала из комнаты, чуть не столкнувшись с Ксавьером, он на ходу натягивая брюки тоже несся вниз. Доброго утра мы друг другу желать не стали, не до того. Рози стояла у приемной, закрыв лицо руками, и крупно тряслась.

— Рози, — я подлетела к девушке. Вроде, внешне никаких повреждений, следов крови и прочего не ней не наблюдалось. — Ты чего?

— Т-т-там, — девушка дрожащей рукой показала на приемную. И только сейчас я осознала основную странность.

Дверь приемной была открыта. Там, помимо дорогостоящих инструментов и артефактов, стояли и сильнодействующие препараты из тех, что не купишь без рецепта, а то и просто не купишь. Часть готовилась мною, другая — магами-фармацевтами под заказ. Так вот, дверь приемной всегда закрывалась на замок, открыть который способна только я или специально уполномоченный член целительской палаты. Конечно, взломать возможно все, и такие замки — не исключение. Но могла ли я не запереть дверь, пока лечила Ксавьера? Подобная беспечность может стоить лицензии…

Пока я перебирала варианты, лорд, вооружившись магическим щитом и призрачным мечом — очень сильное и сложное заклинание, — прошел внутрь. Обратно он не спешил, я же пыталась успокоить плачущую девушку, начиная подозревать, что из-за оставленной открытой двери она бы плакать и пугаться не стала.

— Линда, — позвал Ксавьер из приемной, — не загляните сюда?

Я оставила помощницу и с самым нехорошим предчувствием прошла внутрь. Погром впечатлял: стеллажи, стоящие вдоль стен, перевернуты, ящики вывернуты. Но, честно говоря, бардак я заметила после. В комнате в неестественных позах стояли изваянием двое мужчин, однозначно незнакомых, но в характерной темной одежде и с повязками на лице.

Не веря глазам, я приблизилась и потрогала застывших горе-грабителей. Живые, но… даже не знаю, замершие?

— Что думаете? — Ксавьер стянул с обоих повязки, открывая ничем не примечательные лица с застывшим выражением ужаса. У одного разве что передних зубов не хватало, прореха зияла в открытом в беззвучном крике рте. Второй вытаращил и без того крупные навыкате глаза, став похожим на жабу.

— Не знаю даже. Мне такая магия не знакома.

И все-таки живыми их можно назвать с натяжкой. Сердцебиение пару ударов в минуту, слабое, я почти отчаялась его нащупать. Дыхание, наверное, есть, но я не уловила, слишком поверхностное. Жизнь в них теплилась, но едва-едва.

— Если это вообще магия…

Мы встретились с лордом взглядами, что-то подсказывало, что подумали мы об одном и том же.

— Так вы говорили, Дао безобиден и реликтовые василиски вымерли? — с нехорошей иронией поинтересовался Дагье.

— Так и есть, — не собираюсь сдавать любимца, и вообще, мы же его не за хвост поймали? — Дао ни разу не проделывал ничего подобного! Я бы знала.

— И часто к вам забирались воры? — лорд принялся обшаривать карманы наших остолбеневших, доставая один артефакт за другим. Назначения некоторых артефактов я угадывала — отвод глаз, маскировка, дымовая завеса. Какие-то были совершенно не знакомы.

— Не часто, — признала я, наблюдая за все увеличивающейся кучей всякой всячины на моем столе. — У меня и брать-то нечего…

— Уверены? На полках множество лекарств. Наверняка, и артефакты имеются.

И только теперь я обратила внимание на царящий в помещении бардак и чуть не взвыла: как же теперь это все убрать?!

Кстати о вое…

Церя сидел во дворе и обиженно смотрел на меня. Клетка все еще была активна, значит я молодец. Животное просидело на улице голодное — это минус.

Цербера я вернула в его комнату, пусть он очень рвался взглянуть, что же происходит внизу. Потом покормлю, сейчас есть дела поважнее.

Дао спал где и всегда — на кровати под одеялом. Стянув одеяло, я схватила змея за хвост — тяжелый, однако, — и потащила вниз по лестнице. Дао шипел ругательства на своем языке, но я и так была не в духе.

— За мной, — скомандовала я василиску, когда мы спустились. — Твоя работа? — я показала на неподвижную парочку глазастого и беззубого.

Дао распушил воротник и зашипел еще сильнее, а я испугалась, что он кинется, и поспешила выдворить василиска наружу, заперев для верности дверь.

— Что делать будем? — спросил Ксавьер, решивший, по-видимому, принять часть проблем клиники на себя.

— У меня есть друг, очень хороший и давний. Он специалист по вымершим и реликтовым тварям. Только ему до нас добираться несколько дней…

Майк вечно шлялся непонятно где, особенно, когда он очень нужен.

— Тогда уберем их куда-нибудь, — лорд легонько пнул глазастого. — Вы ведь, как я понимаю, не знаете, как привести их в нормальное состояние?

— Понятия не имею.

Ксавьер закинул одного на плечо и пошел за мной в чулан, заваленный всяким хламом. Теперь к хламу присоединились два представителя ворья, уложенные рядком на полу. Но веревками мы их, на всякий случай, связали. Кто знает, сколько времени они проведут в таком стазисе?

На двери снова висела табличка “Закрыто”, еще один приемный день летел церберу под хвост. Так и разориться недолго.

Мы втроем: я, одетая в рабочий комбинезон, Ксавьер, надевший рубашку и приведший себя в приличный вид, и всхлипывающая Рози сидели на кухне и пили кофе.

— Забыла вас познакомить, — спохватилась я. Второй раз уже сталкиваются. — Ксавьер, это моя помощница Розалинда. Рози, это… Ксавьер.

Добавить нечего.

— Очень приятно, — Ксавьер отсалютовал кружкой, не придав моей заминке значения. — Розалинда, не расскажете, что увидели утром, когда зашли в клинику?

— Когда я пришла, — запинаясь и краснея под взглядом лорда Тайны начала Рози, — входная дверь была немножко приоткрыта. Я сразу поняла, что что-то нехорошее случилось, прошла внутрь, а приемная местресс тоже открыта, — девушка обняла себя за плечи. — Я заглянула одним глазком, а там двое людей стоят. Я начала кричать, а они и не шелохнулись. Потом местресс с вами спустилась…

На этом моменте Рози окончательно смутилась и опустила голову. Да уж, ситуация.

— Линда, — сам Ксавьер был серьезен и на всякие отвлеченные темы, вроде моей загубленной репутации, не думал. — У вас есть переговорный артефакт?

— Конечно, он на столе у Рози. Я его вчера на целителей настроила. А что? — мужчина выглядел донельзя подозрительно.

— Вам нужно проверить, ничего ли не пропало из приемной и из клиники вообще.

— Как что-то могло пропасть, когда воры лежат в чулане, а содержимое их карманов вы выложили на мой рабочий стол?

— Их было больше двух. Возможно, один остался на входе караулить или успел убежать.

— Если это и впрямь работа Дао, — чего бы мне ой как не хотелось. Одно дело — иметь дома безобидную животинку, и совсем другое потенциально опасное, считавшееся вымершим существо. — То от него никто бы не убежал. Василиски могут быть очень быстры.

— Убежать можно от кого угодно, — не согласился лорд. — Вы же видели, что у гостей полные карманы артефактов, возможно, пока Дао отвлекся на этих двоих, оставшиеся сбежали под прикрытием невидимости.

— А почему вы вообще считаете, что они были, эти оставшиеся? — мне лично крайне бы этого не хотелось.

— Потому что дверь осталась открыта, — пояснил очевидную вещь мужчина. — Какой нормальный вор, проникая в дом, не прикроет дверь? Это привлечет внимание первого же патруля. Вы в центре живете, не на окраинах. Тут и освещение нормальное, и стражи достаточно. Так что, — Ксавьер одним махом опрокинул кофейную чашку, смотревшуюся в его крупной руке игрушечной, — похоже, мне все-таки придется ненадолго отлучиться. Направлю сюда своих людей, они все проверят.

— Ксавьер, давайте пройдем в мой кабинет, — не хотелось возвращаться в тот разгром, но говорить при Рози хотелось еще меньше.

— Во-первых, не рановато ли? Вы еще не до конца здоровы, — я накинулась на лорда сразу, как только дверь отрезала нас от коридора.

— А во вторых? — Ксавьер поставил опрокинутое кресло и придвинул мне. Сам же, закинув ногу на ногу, устроился на столе.

— Во-вторых, — слезьте с моего стола — хотелось сказать мне и запустить в Высокого лорда чем-нибудь потяжелее. Но я сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Вроде, удалось. — Не вы ли говорили, что ни в коем случае не должны попасться?

— Приятно, когда за тебя переживают, — довольно заметил мужчина, а мое желание запустить в него чем-нибудь только окрепло. — Я умею быть осторожным. Так что обещаю себя не выдать. Но и мое внезапное исчезновение может вызвать много вопросов и подозрений, не находите?

— Мне не нужны здесь лишние люди! Хотите уйти — пожалуйста, за порогом клиники моя ответственность заканчивается. Только присылать ко мне никого не нужно.

Одного лорда за глаза хватало.

— Линда, вы нравитесь мне все больше и больше, — Ксавьер улыбнулся и пристально посмотрел на меня, так что я как-то разом вспомнила, что сижу перед ним в рабочем комбинезоне, украшенным несколькими так и не отстиравшимися пятнами. В удобных, но совершенно не привлекательных тапочках, обеспечивающих комфортный рабочий день на ногах, но совсем не предназначенных для демонстрации противоположному полу. Хм, не думаю, что слово “нравишься” можно расценивать в прямом контексте. — Приятно иметь дело с особами, не стремящимися упасть в обморок или устроить истерику на пустом месте.

— Благодарю. К обморокам и истерикам не склонна, — я сухо приняла комплимент. — Но это не значит, что я буду спокойно наблюдать, как моя выстраданная потом и кровью клиника превращается в проходной двор.

— Обещаю пригласить проверенных людей, они профессионалы и будут почти незаметны.

— Я замечу. В конце концов, если что-то пропало, я вполне могу обратиться в обычную стражу, не отвлекая тайную.

— Ну, спасибо, местресс, за доверие! — Ксавьер снова надулся. — Вы мне, рискуя собой, жизнь спасаете, а я не могу проявить за это хоть какую-то благодарность?

— Не надо проявлять благодарность, расплатитесь со мной — и мы будем в расчете.

— Линда, я настаиваю. Я же говорил, что у нас и так проблема с вышедшей из-под контроля ситуацией с сильнодействующими лекарственными препаратами. Нападение на клинику вполне может оказаться по нашей части.

— Поверьте, лекарства, состоящие на особом учете, хранятся в защищенном блоке, вскрыть который не так-то просто. Я отсюда вижу, что он не пострадал.

Вмонтированный в стену сейф стоял нетронутый, сигнальные и охранные чары не подвергались никакому воздействию.

— А что случилось с вашей сигналкой? Или вы так крепко спали, что ничего не почувствовали? — лорд ведь, вроде как, пытался обезопасить мое, а в данный момент, и его жилище.

— Ее кто-то весьма умело снял, — признался Ксавьер, — и это еще один повод привлечь мое ведомство.

— Так, может, вы ее плохо поставили? Что первые же воришки и сняли? — озвучила предположение я, чем заслужила полный праведного негодования взгляд.

— Я поставил отличную сигналку, — четко произнес лорд. — И снять ее мог только профессионал.

Я решила не навлекать на себя гнев мужчины с уязвленным самолюбием и не комментировать сие заявление. Но если сигналка и впрямь хорошая, то проблемы у меня серьезнее, чем кажется.

— Ладно, вызывайте своих людей, — решилась я. Безопасность превыше всего.

О решении своем я пожалела через час, когда появилась четверка, забиравшая меня лечить Фарго. Поскольку на них по-прежнему висели маскировочные артефакты, то утверждать наверняка я не бралась, но по голосам и наглой манере поведения весьма похожи. Или они в тайной службе все такие?

— Мы тут все осмотрим, а вы можете наводить порядок, — разрешили мне, обыскав приемную, разумеется, не найдя в ней ничего интересного, кроме горы артефактов, тут же упакованных и описанных.

И мы с Рози принялись наводить порядок. Помощница не оставила меня в трудную минуту, и вдвоем мы старательно расставляли все по полочкам. Стеллажи нам любезно подняли стражи. И, хочу заметить, это единственная польза, которую они принесли.

Ксавьер ретировался еще до появления подчиненных, отдав все приказы через артефакт связи, оставив нас разгребать последствия. Мне его идея уйти из моего дома не нравилась. Пусть проклятье на нем сейчас не чувствовалось, а раны почти затянулись (какая я молодец), от полного выздоровления мужчина был далековат. Но не нам указывать Высоким лордам.

Когда наверху что-то громыхнуло, я сразу поняла причину: кто-то опять захотел стать ужином для Цери. Даже завтраком, я же его до сих пор не покормила. Везет же церберу на посетителей в последнее время!

Только вот судя по грохоту и выбросу магии, какой-то умник пытается взломать гасящие артефакты. А так и дом разрушить недолго.

Я ворвалась в комнату, где в одном углу ощерил клыки окутанный тьмой Церя, а в другом с мечом наголо стоял в боевой стойке страж. Этот псих что, реально готов идти на цербера с мечом? А если поранит?!

— Стоять!

— Он понимает команды? — меч в руках стража подрагивал. Это хорошо, значит, не совсем дурак.

— Да я не ему, а вам!

Страж недоуменно глазел, как я медленно приближаюсь к церберу, а тот капает слюной и сверкает красными глазами. Вдоль всей холки жесткая, почти как иглы шерсть вздыбилась — не дотронуться. Темный туман магии стал заметен невооруженным глазом.

— Не бойся, мальчик, — я осторожно положила руку на широкий лоб зверя, используя всю свою эмпатию, пытаясь подавить и усмирить его эмоции. — Дядя тебя не обидит.

В противоположном углу возмущенно закашляли.

— Уходите отсюда, только медленно, — приказала я стражу. Вдруг это не простой кашель, и дядя еще и заразный.

Тем временем в коридоре пропрыгал карликовый ушан. Выпустили! Да от этих стражей вреда больше, чем от грабителей! Надо проследить, чтобы гидра не вышла — с этой еще совладать надо, чтобы обратно в террариум загнать. Она у меня дама с норовом.

Церю я огромными усилиями успокоила. Правда из-за того, что эмпатия, в отличие от большинства других воздействий, работает в обе стороны, то “нахваталась” его эмоций. Неприятное и неуместное возбуждение и какая-то ненаправленная, а значит еще сильнее раздражающая, злость скручивались во мне клубком змей, заставляя шипеть на попадающихся под руку окружающих.

А поскольку окружали меня только стражи, зашедшие в террариум и все-таки потревожившие гидру, то, видят ушедшие боги, не знаю, как сдержалась и не наорала. Гидра, здоровая золотистая рептилия с коротким приземистым туловищем на коротких лапах и узкой головой на длинной шее, понимающе смотрела на меня человеческими глазами. Двух стражей, ищущих выход на ощупь и отмахивающихся от каких-то галлюцинаций, Зара провожала взглядом с сожалением. К ней так редко заходят посетители, что она совсем застоялась, раз создала такой простенький морок. Обычно люди стараниями гидры попадали в лабиринт или пустыню. Сама она родом из южных мест, так что легко воссоздавала песчаные барханы и дарила ощущение въевшегося в кожу песка, забившего нос, рот и глаза.

Помню, попав под ее воздействие впервые, я дня три отплевывалась, чувствуя песок на зубах.

Мы с Зарой встретились у одного собирателя редкостей, любителя культуры юга и его песчаных народов. Прислуга, домочадцы и сам хозяин, известный делец, владелец нескольких доходных домов и гостиниц высшей категории, продержались неделю, пытаясь справиться с наведенным мороком. Но галлюцинации делались все сильнее, а прислуги становилось все меньше. Люди разбегались, боясь окончательно свихнуться.

Тогда-то и позвали меня. И даже зная, с чем доведется столкнуться, я не смогла полностью избежать морока. Пришлось забрать Зару себе, так как хозяин категорически отказывался ее оставлять. Временами я подумывала сдать гидру в королевский зоопарк, но слишком уж специфичной была ее магия. За такой подарок и прилететь потом может. Пришлось оставить. Да и с поползнем они неплохо уживались. Дао тоже не возражал.

В образах, транслируемых гидрой, я научилась в итоге отделять их от своего сознания и не погружаться глубже необходимого, находилось много интересного. Определить возраст подопечной я точно не смогла, но она явно немолода и многое повидала на своем веку. Песчаные бури, заметающие города, висящая над пустыней огромная луна, беспощадно палящее солнце, плавящее песок. И сам песок, укрывший землю покрывалом до бесконечно далекого горизонта. Он кажется желтым бархатом, мягким и нежным, но мы с гидрой знали, каким колким, точно иглы, он может становиться, подхваченный сухим южным ветром.

Люди, смуглые до черноты, в разных, но неизменно закрытых одеждах. В мороке гидры они выходили какими-то несуразными, непропорциональными и гротескными. Наверное, такими мы виделись в больших круглых глазах под тонкими веками.

Я приоткрыла свой разум для уникального существа, способного обмениваться эмоциями, позволяя узнать, что чужаки не опасны, и их не стоит вовлекать в наши игры. Зара все поняла. Ее магия морока, заполнившая комнату ароматом сваренного на песке кофе с пряностями, исчезла. В голове сразу поселилась странная легкость и пустота. Вместе со знаниями, гидра вытащила агрессию цербера, перекочевавшую ранее ко мне.

— Спасибо, — я знаю, что сама бы лучше не справилась.

Зара легла, положив голову на длинной шее на песок. Ее ноздри тяжело вздымались. Старушка, конечно, уже не та. Интересно, на что она была способна в юные годы? И что пришлось испытать охотникам, получившим задание поймать гидру и провезти ее через пол мира? Сколько из них не доехало, сойдя с ума по дороге?

Я провела почесывающими движениями ладонью от основания черепа до спины гидры, перебирая шероховатую чешую. Пусть отдыхает и смотрит свои удивительные сны.

А мне надо поймать ушана…