Глава 18. Раздражённый кавалер
Как я завидовала Чернышу! После бессонной ночи он завалился в изножье кровати и теперь сопел в две дырки, а мне, вымотанной магически и морально, пришлось приводить себя в порядок и отправляться на экзамен.
Чигару ждал меня возле крыльца в компании чёрного жеребца и белой кобылы, на которой я сюда приехала.
– Разве Венанция не забрала её себе? – удивилась я.
Ветер колыхал чёрные траурные флаги, на позорных столбах снова кто-то висел, стражники несли караул, слуги бегали по делам – королевский замок жил своей обыденной жизнью.
– Она не захотела лошадь, на которой ездил кто-то другой, – Чигару натянул перчатки с вышивкой.
Опять он щеголял вычурными одеждами: бархат и шёлк, серебряные пуговицы и застёжки, ткани с цветным плетением.
– Но это странно, – рассеянно отозвалась я, продолжая разглядывать яркое одеяние Чигару. – На любой объезженной лошади кто-нибудь ездил.
– Не спрашивай, я не понимаю женщин, – Чигару вскочил в седло чёрного коня, тонко зазвенели бубенчики на сбруе.
– У тебя плохое настроение? – я задрала голову, чтобы посмотреть в его мрачное лицо.
– Нет, просто я не понимаю женщин, – Чигару отвернулся.
– А мне всё же кажется, что у тебя плохое настроение.
Он не ответил.
Слуга поднёс мне лесенку и подал руку. Улыбнулся, когда я вложила пальцы в его шершавую ладонь. А помогая расправить платье, шепнул:
– Спасибо, госпожа, от всей души спасибо за всех.
От этих простых слов в груди будто зажглась искра, и её тепло прогнало усталость. Глаза слуги влажно блеснули, он подал мне поводья, а я, кивая, с трудом сохранила безмятежное выражение лица и похлопала лошадь по шее, прежде чем повернуть её следом за конём Чигару.
Через зев мощных ворот мы беспрепятственно покинули королевский замок. Наш путь лежал через половину столицы к студенческому кварталу, в центре которого, в университете Унии, мне предстояло пройти экзамен на получение грамоты целителя.
Или не пройти – мама рассказывала, что знаний и таланта может быть недостаточно, если у комиссии есть желание их не признавать.
Предаваться философским размышлениями Чигару мне не дал: сразу припустил коня. Он нёсся вперёд, вынуждая людей отскакивать с дороги, я держалась за ним, стараясь не свалиться на поворотах и резких подъёмах улиц и не задеть прохожих. Насладиться красотами столицы не получалось.
Когда Чигару стал замедляться, я облегчённо выдохнула, но быстро поняла, что мы ещё не приехали, просто улица была перекрыта воротами, возле которых дежурили стражники.
– Дальше университетский квартал, – снизошёл до пояснений Чигару, позволяя мне поравняться с ним. Кажется, за поездку он успел немного успокоиться. – Там у стражи нет власти, за порядок отвечает университетское братство. И только в случае серьёзных преступлений на территорию может войти королевский дознаватель.
Пока он всё это говорил, унылые стражники открыли ворота, пропуская нас на другую сторону улицы. Дома и брусчатка там были точно такие же, как в покидаемой части города.
Невольно прижимая лошадь к боку коня Чигару, я тихо спросила:
– А принцесса не может устроить мне здесь несчастный случай?
– Вряд ли и не пока я рядом.
Коня он больше не понукал, сохраняя бодрый, но вполне комфортный темп и позволяя мне ехать рядом. Я вертела головой, осматривая белёные дома с подвешенными под окна ящиками зелени. Здесь на первых этажах было удивительно много трактиров, и хотя на дворе день, в некоторых уже сейчас, судя по крикам, гуляли с выпивкой. Прохожие в основном были молоды, старика я увидела только одного – он тащил тележку с битой посудой и что-то бурчал под нос.
– Удивительная беспечность, – голос Чигару отвлёк меня от разглядывания столба объявлений: там предлагали старые учебники и репетиторскую помощь.
Я огляделась, пытаясь понять, о чём он, но вокруг не происходило ровным счётом ничего интересного, даже из открытых дверей трактиров не доносилось ни звука.
На меня Чигару не смотрел. Следуя за ним, я немного подождала, пытаясь понять, это он сам с собой или пытается разговорить меня?
– О чём вы? – решила проявить вежливое внимание.
– Вам не стоило покидать комнату ночью. И даже если приспичило кого-то спасать, не стоило потом сидеть с Кайденом на королевском балконе. Вас могли увидеть!
Это «приспичило» было сказано таким тоном, что всё во мне вспыхнуло: Чигару говорил так, словно человеческая жизнь ничего не стоит, словно помощь людям – это какой-то мой глупый каприз!
– Ну что ж, – процедила я. – Если так случится, что вас смертельно и болезненно ранят, я очень надеюсь, вам не придётся на своей шкуре познать, что такое целитель, не желающий оказывать вам помощь только потому, что у вас какое-то происхождение не такое или денег мало.
Чигару так посмотрел на меня, что я невольно натянула поводья, и лошадь загарцевала подо мной, захрапела. Взгляд его поалевших, засветившихся от прилива магии глаз обжигал почти физически. Щёки опалило, хотя я не ощущала стыда за сказанное, лишь неловкость: может, я угадала и что-то такое в его жизни было?
Резко отвернувшись, Чигару припустил коня, и мне пришлось щёлкнуть поводьями, отправляя лошадь за ним: шпиль главной башни университета уже просматривался над крышами домов, но я не хотела остаться одна на этих узких путанных улицах, полных не всегда трезвых студентов.
Когда морда моей лошади поравнялась с чёрным крупом коня, я примирительно заметила:
– Кайден владеет иллюзиями, он не дал бы увидеть нас вместе.
Чигару смотрел перед собой и твёрдой рукой направлял коня.
Извиняться за сказанное до этого я не собиралась, хотя приличия предписывают женщине первой смирять нрав и за случившийся раздор просить прощения у мужчины, даже если права была она.
В молчании мы доехали до невысокой, всего в два человеческих роста, крепостной стены, отделяющий учебные корпуса университета от студенческого квартала. Мама говорила, что эта стена не раз штурмовалась королевскими и герцогскими боевыми отрядами, но университету удалось отстоять независимость.
Въезд караулили местные стражники. И если королевские были суровыми, то эти улыбчивые вояки в пёстрых плащах и с яркими перьями на шлемах выглядели удивительно легкомысленно.
Чигару бросил им свиток, ознакомившись с которым, вояки расступились. Мне они улыбнулись и несколько преувеличенно поклонились.
– Прекрасная леди, – произнёс старший.
– Мы здесь до шести вечера, – сообщил второй.
– После чего с удовольствием угостили бы вас в таверне «Жирный гусь», может, кто-нибудь из нас вам приглянется.
Каждый из них подмигнул, игнорируя помрачневшего лицом Чигару.
– Паяцы, – буркнул он, пропуская мою лошадь вперёд.
На дорожке внутренней территории он обогнал меня и свернул на первом же повороте аллеи к стойбищу.
Мимо проходили весело щебечущие юноши-моресцы. Ветер трепал их яркие красные волосы. Заметив Чигару, все пятеро поклонились.
Мы сдали коней сонному мальчишке и уже пешком направились к главному корпусу, над которым возвышалась знаменитая башня. Помимо главного корпуса тут хватало других зданий, выстроенных в разных архитектурных стилях, словно вехи в древней истории университета.
Студенты бродили по территории, некоторые сидели на лужайках: читали, писали, тренировали магические приёмы, просто говорили. Группами и поодиночке, богато и скромно одетые, жители Унии и других государств. Университет не ограничивался обучением подданных королевства.
– Вы знаете, куда идти? – спросила я.
– Да.
– Вы здесь учились? – я с огромным любопытством разглядывала разномастных студентов.
– Да.
– А Кайден?
– Да.
– А на каких факультетах?
– На каких требовалось, – огрызнулся Чигару.
И я умолкла, позволяя вести себя по аллее к главному зданию и внутрь него. После третьей группки поклонившихся Чигару моресцев я не выдержала.
– Вы не хотите рассказать, кто вы?
– Нет.
– М-м, – мы поднимались по роскошной лестнице, каждый пролёт которой украшали великолепные каменные статуи зверей, учёных и воинов. – Почему вам все кланяются? Сначала я подумала, что вы тоже незаконнорождённый, но на вас смотрят слишком почтительно. И в то же время вы почему-то живёте здесь.
– Многие благородные люди путешествуют по миру и живут в чужих странах, набираясь мудрости.
– И всё же…
Дёрнув челюстью из стороны в сторону, продолжая смотреть чётко перед собой, равнодушно восприняв поклон очередной пары моресцев, поровнявшихся с нами на лестнице, Чигару неохотно выдавил:
– Мой отец очень… состоятелен. Род моей матери… скажем так, покусился на имущество моего отца и его жизнь. Предположительно моя мать в этом участвовала. Теперь у отца другая жена и сын от этой правильной и верной женщины, но это не отменяет того, что я его первенец. Подробностей не будет. Я редко бываю дома.
– Но… несмотря на это, вас знают другие моресцы.
– Все иностранцы держатся вместе и стараются знать своих земляков, я тоже здесь многих знаю по принадлежности к родам, хотя не встречался лично.
– А-а… – протянула я.
Ещё озадачить его вопросами не успела, потому что Чигару резко остановился и указал на массивные двустворчатые двери с цифрой «32» на табличке над ними.
– Комиссия там. Удачи на экзамене.
Видимо, из мести за мои упрямство и любопытство Чигару даже опомниться не дал, толкнул створку и жестом предложил войти в зал, в котором тут же стихли разговоры.