Глава 24. Покушение
Крылатая тень рухнула на арбалетчика. Я дёрнула поводья, лошадь вскинулась на дыбы, Чигару обхватил меня за талию и рванул к себе, разворачивая коня.
Клац!
Чигару дёрнулся и усадил меня на холку. Пальцы закололо. Заржали кони. Захлопали крылья. Арбалетчик взвыл.
– Отгоните его! – крикнул кто-то.
Попыталась оглянуться, но Чигару крепко прижимал меня, закрывая от происходящего. Всё сильнее кололо пальцы.
– Стреляйте! – взвизгнула женщина. – Он его убьёт!
– А что, если это орёл кого-то из герцогов?
Хлопали крылья, вскрикивал арбалетчик. Снова тренькнула тетива, и я, уже догадываясь, о каком орле речь, вывернулась из хватки Чигару и заглянула через его плечо: пернатый Герцог рвал поваленного на землю арбалетчика, от лица того почти ничего не осталось, из шеи брызгала кровь.
«Повреждена сонная артерия», – мелькнула мысль.
Мертвенно бледный рыцарь выцеливал вьющегося над жертвой орла, мощный арбалет подрагивал в его руках, но с трёх шагов трудно не попасть.
– Нет! – мой возглас отвлёк стрелка.
Пернатый Герцог, голова, грудь и внутренняя часть крыльев которого сейчас казались багряными от крови, резко клюнул по горлу арбалетчика и рывком унёсся в небо.
Кончики пальцев невыносимо закололо, внутри вскипела магия, но арбалетчик, последний раз хрипло вдохнув, затих на земле.
Несколько мгновений стояла тишина, а затем одна из спутниц убитого заверещала.
И пальцы продолжало колоть.
***
Кайден не смог сохранить равнодушное лицо, когда мертвенно-бледный слуга, на пегом коне догнавший охотников, выпалил:
– Там убили! И ранили!
Едва услышав о ранении Чигару, Кайден рванул к скоплению всадников и спешившихся сопровождающих, даже не подумав, что у слуги можно спросить, кто же убит. Он просто мчался туда, понимая, что с таким количеством целителей Чигару вытянут с того берега, но кто убит? Дуэли прямо там начаться не могло, а Чигару должен был защищать Эйну.
Эти несколько минут стремительной скачки были минутами леденящего, неконтролируемого ужаса. На белом коне Кайден ворвался в толпу гостей и слуг, тут же усиливая его, чтобы оттолкнуть недостаточно расторопных. Конь под ним налился золотым светом, и так он прорвался в центр.
Эйна была жива – и в груди Кайдена ослабли сковавшие сердце и лёгкие обручи.
Чигару тоже был жив, сидел без рубашки в окружении целителей, всю верхнюю половину его тела покрывали рунические заклинания. Он смотрел в глаза Эйны, стоявшей перед ним на коленях. Она так интимно прижимала ладони к символам на его груди, что у Кайдена скрипнули зубы. К спине Чигару прижимала ладони королевская целительница Рея, да ещё сама навалилась. За левую и правую руки Чигару тоже держали целители.
«Как хорошо, что их здесь много», – мелькнуло в голове Кайдена, и он прекрасно понял, что это облегчение связано не столько со здоровьем Чигару, сколько с тем, что при таком количестве подпитывающих его целителей ни одному из них не надо прижиматься к нему слишком сильно, вполне хватает прикосновения рук.
Правда, Рея об этом наверняка сожалела, вон как льнула к нему, дай ей волю – и платье бы сняла.
Только убедившись, что с Эйной всё в порядке, а из плеча Чигару магия целителей медленно, но верно выдавливает арбалетный болт, Кайден смог разобрать шепотки, среди которых часто упоминался орёл, и заметил убитого, лежащего в каких-то двадцати шагах левее.
Первым из своих людей Кайдена заметил Борво. Увидев своего герцога, тот поспешно направил к нему коня.
Кайдену даже спрашивать не пришлось, Борво отчитался сразу:
– Орёл спикировал с неба и напал на его милость Горана Хонона. Как видите, смертельно. Никто не знает, чья это была птица. Ну а Чигару в этот раз не повезло: этот Горан случайно пальнул из арбалета.
С трудом оторвав взгляд от Эйны, в плечо которой Чигару упёрся щекой и дышал ей в шею, Кайден вскинул голову: над обсуждавшей происшествие толпой птиц не было.
Эйна, за которой постоянно следовал выхоженный ею орёл, ехала с Чигару. Неизвестный орёл напал на сопровождавшего охоту мелкого аристократика, и Чигару при этом оказался с болтом в плече. Усиленным рунами болтом. С таким охотятся только на крупного зверя, а здесь таких нет.
– Почему у Горана Хонона был заряжен арбалет? Здесь не было дичи, ему не в кого было стрелять, – Кайден повернулся к Борво.
Тот почесал затылок – и пожал плечами.
– Думаете, кто-то, наконец, решился пристрелить Чигару? – тихо поинтересовался он. – Или…
Договаривать не стали, оба посмотрели на Эйну, и Борво опять почесал затылок.
– Сменить бы вам придворного целителя, – едва слышно пробормотал он.
Кайден считал полезным выслушивать советы более опытных людей, чтобы шире взглянуть на ситуацию и принять правильное решение. Но в этот раз совет много повидавшего Борво его раздосадовал. А Чигару чуть повернул голову, и теперь его губы, наверное, касались шеи Эйны. Поводья заскрипели в сжатых руках Кайдена. Ярость – глупая, нелепая, но от того не менее болезненная – застилала его взгляд, хотя разум понимал: у него нет права злиться.
Он приехал сюда, чтобы жениться на принцессе Венанции.
Стиснув зубы, Кайден собирался уже развернуться в сторону охотников, чтобы понять, едут они дальше или тоже решили поглазеть на убитого, как вдруг в той стороне раздались крики.
Пёстрая толпа притихла, даже кони не храпели, и вдруг покатилась волна шепотков, а потом уже и возгласов:
– В принцессу стреляли!
– На принцессу покушались.
– Принцессу пытались убить!
Все разом забыли об убитом, о Чигару и взбесившемся орле. А Кайден обругал себя последними словами: ему идея охоты не понравилась с самого начала именно потому, что здесь Венанция, последняя представительница рода, уязвима. Судьба Унии зависела от того, продолжит она род, чтобы сохранить покровительство их тотемного феникса над этой землёй, или земли потеряют своего хранителя, и Уния утонет в войне герцогов и других родов, способных захватить власть.
Но Венанция, глупая девчонка, объявила об охоте, ни с кем не посоветовавшись, а потом уже не могла её отменить.
И отказалась оставаться в замке.
А Кайден, хоть и собирался присматривать за ней, прикрывать своим щитом, всё бросил и примчался сюда.
И вот теперь толпа гудела и рвалась к новому месту происшествия, потому что:
– В принцессу стреляли.
– Её высочество в опасности!
***
Крик женщины затихал.
Мои пальцы привычно кололо от потребности лечить, среди запаха вытоптанной травы, цветов и лошадей я слишком отчётливо ощущала металлический оттенок крови. Да и Чигару застыл неестественно. Выдавил на ухо:
– Только Рее меня не отдавай.
Наконец не только целители, но и остальные стали замечать его рану, перешёптываться.
– Разожмите руку, – приказала я, выискивая взглядом белую лошадь, в седельной сумке которой хранилось всё для исцеления.
Чигару подчинился. Я соскользнула с холки его коня и уже с земли оценила рану: болт вошёл почти на всю длину, задел кость и наверняка прошил лопатку. Чигару был бледен, напряжён, но в седле держался ровно.
– Вы и вы! – я указала на двух королевских слуг. – Помогите ему слезть.
– Да я сам, – проворчал Чигару, а я уже ловила свою лошадь за уздцы.
Одно моё напитанное магией прикосновение – и она застыла. Чигару присвистнул, и его конь опустился на землю.
Из целителей я быстрее всех сообразила, что делать. Возможно, они привыкли действовать более размеренно и планово, или считали, что Чигару должна помогать я, а в случае необходимости он сам способен попросить их об исцелении.
Спешилась только Рея и стала раздевать Чигару, приговаривая:
– Ничего, потерпи, сейчас всё сделаю.
Игнорируя его укоризненный взгляд, я намешивала алхимическую краску, не напитывая её магией, чтобы к лечению могла присоединиться Рея.
– Я могла бы сама справиться, – принимая от меня плошку с краской, надменно заявила она.
– Но вдвоём будет быстрее, – примирительно заметила я. – И вам не придётся слишком сильно с ним обниматься при всех.
Чигару хмыкнул, а Рея глянула на меня исподлобья и с таким видом, словно собиралась выплеснуть алхимическую краску мне в лицо. Но вместо этого она тоже хмыкнула и развернулась к Чигару.
Стиснув зубы, он повернулся к ней спиной. Так мне досталась передняя часть.
И только когда мы с Реей нанесли на тело Чигару рунические заклинания и влили в них силу, стало понятно, что среди усиливающих болт рун было что-то, отталкивающее магические потоки. То есть воздействовать мы могли лишь на ткани в сантиметре от болта, не ближе, а это – сложности с остановкой крови, обезболиванием, выталкиванием инородного тела. Вынимать его следовало быстрее: рядом с болтом не собрать осколки костей и не соединить сосуды, а чем больше крови скапливалось в ране, тем труднее её лечить.
Так что пришлось звать на помощь. Откликнулись не придворные целители, а сопровождающие кого-то из аристократов, возможно, из герцогства Кайдена, они резво спешились и взяли Чигару за руки.
Пронзительно глядя мне в глаза, словно в них ища спасение и отвлечение от боли, он стискивал зубы, но даже не охнул, когда мышцы под действием магии стали вибрировать и сокращаться, выталкивая кусок стали.
Все вокруг наблюдали за лечением и шептались, шептались о происшествии, строили догадки.
Вливая силу и корректируя свою часть магического потока, я невольно думала о том, что этот болт, скорее всего, предназначался мне. Эту боль сейчас могла испытывать я. Если бы не умерла от потери крови или этой боли раньше, чем успела себе помочь и дождаться действий других целителей.
Смерть или чудовищная боль из-за болта, вокруг которого не действует целительская магия, – вот что ждало меня, если бы не мой орёл. И Чигару не пострадал бы, не пытайся он меня защитить.
В какой-то момент Чигару не выдержал и уткнулся лбом мне в плечо. Он тяжело дышал, скрипел зубами, а я чувствовала, как сдвигались осколки лопатки, и старалась скорее окутать освобождающиеся от действия враждебных рун мышцы обезболиванием.
Вдруг привычные интонации разговоров изменились на более встревоженные, я невольно прислушалась.
– Принцессу пытались убить!
– В принцессу стреляли.
– Её высочество в опасности!
Я вскинула голову и увидела в толпе Кайдена. Чуть натянув поводья, он смотрел на меня. Так пронзительно, что у меня быстрее заколотилось сердце, перехватило дыхание.
Толпа отхлынула от нас, завибрировал и уходил из-под контроля мой поток магии, и поток Реи стал отступать, выскальзывать из общей вязи.
Все спешили к принцессе. Но Кайден держал перебирающего копытами белого жеребца и смотрел мне в глаза, словно не мог оторваться.
Мне резко захотелось, чтобы Чигару не лежал на моём плече, не касался меня сейчас, когда Кайден смотрит.
Всё больше людей припускали лошадей куда-то туда, где находилась Венанция, а Кайден оставался на месте и смотрел на меня. И мир будто отступал, растворялся, в нём остались только Кайден, я и моё безумно колотящееся сердце.
Казалось, это мгновение длилось вечность, но на самом деле даже половина из окружавших нас гостей и слуг не успела полностью скрыться за кустами, а Рея ещё взбиралась на лошадь, когда Кайден с каким-то усилием (или мне так показалось?) отвернулся и приказал:
– Борво, отвечаешь за неё головой!
– Головой, так головой, – вздохнул Борво, направляя к нам коня, а Кайден дёрнул поводья.
Так резко, что его белоснежный жеребец приподнял передние копыта и, эффектно ударив ими по воздуху, развернулся и припустил прочь, на ходу наливаясь золотым светом.
А Борво уже отдавал распоряжения другим воинам из свиты Кайдена, и нас с Чигару брали в охранное кольцо.
Он заскрипел зубами. Только теперь я вновь осознала буйство целительской магии в себе и поспешила усилить и перенаправить поток, пытаясь унять его боль. Согласившиеся помочь целители косились в ту сторону, куда сейчас устремились все, но, к их чести, продолжали лечение.
***
Пока где-то там разбирались, что и как, пока просачивались слухи, что принцессу спас кто-то из апрумцев, с раной Чигару было покончено. Рея не возвращалась, и, собственно, его не от кого было спасать, но всё равно Чигару ухватил меня за запястье и посмотрел в глаза:
– Побудь со мной…
Я оглянулась по сторонам: воины Кайдена, несмотря на сообщение, что все собираются вернуться в столицу, охраняли нас, поэтому смотрели по сторонам и даже в небо.
– Пожалуйста, – выдохнул Чигару и наклонился ближе, пощекотал дыханием щёку. – У меня до сих пор кружится голова, а ехать одному в фургоне… не могу из-за репутации.
Чуть отстранившись, посмотрела ему в глаза, но так и не поняла, он шутил или говорил серьёзно. Опять огляделась: убитого грузили на повозку слуги, несколько его спутников остались здесь же и больше смотрели на нас, чем высматривали вдали принцессу.
А мне вдруг подумалось, что сейчас ехать на лошади – не лучшая затея.
– Хорошо, – согласилась я. – Давай поедем в фургоне.
Он закрыт от посторонних взглядов, можно не бояться «случайного» выстрела.
Чигару коснулся моей щеки, я вздрогнула и вновь уставилась на него. Несколько мгновений мы оставались в таком положении, пока он, наконец, не отодвинулся от меня, чтобы потянуться за плащом и накинуть его на обнажённые плечи.
– Спасибо, что подлатала. – Он помедлил, собираясь с силами, и поднялся, предложил мне руку, но я встала сама и отряхнула красные шаровары.
Рядом с Чигару мне было неловко, и я не представляла, как поеду с ним фургоне, ведь это почти то же самое, что остаться наедине.
Продолжая отряхиваться, невольно посмотрела в сторону основного скопления гостей и, стараясь избавиться от мыслей о будущем почти уединении, пробормотала:
– Интересно, что там случилось с принцессой.