Глава 56. Самая важная победа

Сама по себе магия одного целителя не отличалась от магии другого, разница была в уровне мастерства и тонких нюансах работы: несмотря на помощь дара, маги использовали немного разные дозировки силы и время её воздействия. Раньше Кайден, хоть и имел опыт лечения с целителями совершенно разного мастерства, полагал, рассуждения о том, что один целитель работает мягче, более бодряще, болезненнее, нежнее или грубее, чем другой, скорее блажью и предвзятостью, чем объективным фактом. И даже сейчас, когда придворная целительница Рея соединила руны на его и своих ладонях, и он ощущал её воздействие иначе, чем силу Эйны, Кайден продолжал считать пристрастие к конкретному целителю самовнушением.

Просто сейчас про себя Кайден знал, что хотел увидеть Эйну, ощутить её прикосновение, её запах, а не Реи, от которой тошнотворно несло благовониями Венанции, поэтому в действиях Реи ему всё было не так и не то.

Он не открывал глаза и надеялся, что исцеление скоро закончится.

Сквозь каменные стены прорвался рёв труб, возвещающих о начале поединка между Ланом Вульпесом и его оппонентом. А потом в комнате снова стало тихо.

Магическое воздействие прекратилось, но Рея не размыкала их руки. Кайден открыл глаза.

Он располагался в кресле, а Рея сидела перед ним на скамеечке.

– Кажется, вы уже достаточно выразили восхищение поединком, – заметил Кайден. – Хотите сказать что-то ещё?

Рея фыркнула и покачала головой:

– Самовлюблённый, как все мужчины.

Она разжала пальцы, и Кайден переложил ладони на подлокотники. Исцеление от магического перенапряжения, мизерных разрывов мышц и синяков сняло и усталость, но он не ощущал себя таким бодрым и живым, как рядом с Эйной.

– О, я всего лишь хотела попросить вас не лишать меня должности придворной целительницы, – в жестах и мимике Реи не было и намёка на её привычную кокетливость. – Я очень люблю эту должность и власть, что она даёт. В обмен я могу присматривать за Венанцией, чтобы она не навредила… ни себе. Ни другим.

Это был явный, слишком явный намёк на Эйну. Но Кайден ответил лишь:

– Ещё рано говорить о моей победе.

– О, Лан Вульпес – младший в семье, он участвовал только в одном королевском турнире и не был на войне с Лавией. Вряд ли он может что-то противопоставить такому умелому бойцу, как вы.

– И всё же в бою всякое может случиться. Лучше займитесь лечением Тарана. Если действительно желаете мне победы.

– О да, конечно, – Рея поднялась со своей обтянутой бархатом скамеечки. – Я позабочусь о вашем звере наилучшим образом.

Подхватив кончиками пальцев подол красного платья, она сделала неглубокий реверанс и вышла из комнаты отдыха. А Кайден откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Оставался последний бой.

Теперь, когда Змеемордый убит, у Схенея не должно возникнуть проблем с родовым духом.

Нужно было потратить оставшееся до последнего поединка время на отдых не тела, а разума. Но вместо этого Кайден… хоть и обещал себе не думать об Эйне до конца турнира, чтобы не сбивать боевой настрой, сейчас, оставшись один, не мог сопротивляться нахлынувшим воспоминаниям.

Насколько проще было с ними бороться, когда он наблюдал за чужими поединками или готовился к бою. А сейчас он слишком морально устал, чтобы сдерживаться.

Эйна.

Он должен думать о Венанции, но за весь турнир на неё толком не взглянул. Не хотел. А едва думал о ней – злился.

Эйна… она была, как болезнь, от которой он не желал излечиваться.

Как сладкий сон.

…

– Ваша светлость…

Кайден распахнул глаза.

Борво стоял в дверях:

– Последний поединок начнётся через тридцать минут.

«Уже?» – Кайден зевнул и потянулся, протёр глаза:

– Вели подать воду для умывания.

Короткая дрёма взбодрила его.

Пока слуги исполняли приказ, Кайден немного размялся. Затем умылся холодной водой и позволил Борво облачить себя в новые доспехи.

Таран, броню которого поменяли после столкновения с Потрошителем, а все синяки и ссадины подлечила Рея, нетерпеливо ожидал последнего сражения. Животным чутьём он ощущал напряжение последнего этапа. Финал виделся предсказуемым, но что-нибудь могло внезапно случиться в последний момент.

Кайден тоже этого ожидал.

Он запрыгнул в седло, проверил, хорошо ли выходят из ножен меч и стилет и направил Тарана по знакомому пути к выходу.

Привычно уже принял у жреца копьё для поединка и под трубный рёв выехал на арену.

Трибуны рокотали. Последний поединок турнира самых сильных и благородных по крови из свободных мужчин Унии и других стран. И хотя Венанция могла в дальнейшем выбрать супруга из победителей других дней турнира, все понимали, что почти наверняка корону получит сегодняшний победитель.

Свет солнца в этот послеобеденный час принял густой золотистый оттенок, из-за этого казалось, что выровненная и присыпанная песком земля тоже золотая, и окружавшая арену стена, и даже сами зрители были будто позолочены.

Под трубный рёв на арену выехал Лан Вульпес – младший сын герцога Лесьяра, единственный неженатый мальчишка в его роду. Лицо его скрывал шлем в форме лисьей головы, родовой зверь подёргивал рыжим хвостом из стороны в сторону и скалил зубы. Брони на лисе почти не было – Лан предпочёл манёвренный стиль боя. Впрочем, для него это был единственный шанс хоть что-то противопоставить Кайдену с его сокрушительным Тараном.

Таран и без приказа остановился на начерченной на песке линии. Встал, точно скала. Лис со своей стороны пружинисто покачивался на лапах и продолжал размахивать хвостом.

– Давай сделаем это быстро, – Кайден похлопал Тарана по загривку.

Магия кипела в нём, но моральная усталость брала своё. Кайден устал от этих глупых сражений на потеху толпе.

Он крепче перехватил копьё.

Взмах белого платка – и звери побежали, набирая скорость. Кайден понимал, что лис отскочит с его пути. Вопрос был в том – влево или вправо. Влево или вправо?

Лисы – по сути это те же собаки в плане движений, а в собаках Кайден разбирался хорошо, как и в охоте. Он увидел направление будущего прыжка по предварительному напряжению мышц, но не подал вида, в последний момент резко довернул копьё, для упора выставив позади него блок из золотых щитов. Попавший боком на тупой конец Лан, наверное, ощутил себя так, словно наскочил на стену.

Из седла его выбило, он пролетел четыре метра и рухнул на землю.

Зрители, затаив дыхание, наблюдали за становлением нового короля. Лис вертелся вокруг Лана, скалился, явно вопреки правилам не собираясь подпускать Кайдена.

Тот спешился, но подходить не стал. Терпеливо ожидал. Руки и ноги Лана подёргивались, лис дыбил шерсть и рычал, а Таран горделиво вскинул голову и выглядел сущим победителем.

Зароптали зрители на трибунах. Но вот Лан достаточно очнулся и махнул рукой. Лис присел, покосился на хозяина, но отступил.

Несколькими нервными движениями Лан сдёрнул лицевую пластину шлема. Кайден направился к нему. Лан сжал рукоять меча. Пусть он не мог подняться, но хотел проиграть, как воин.

В принципе, уже сейчас можно было засчитать ему поражение. Но Лан не выпускал меч. Кайден извлёк из ножен свой и подошёл ближе. Ему оставалось приставить лезвие к горлу противника, и всё, победу присудят ему.

Кайден остановился рядом, посмотрел в бледное юношеское лицо: капельки пота стекали по нему, зрачки расширились.

Лан Вульпес был слишком молод, и хотя проявил волю, вряд ли мог контролировать Венанцию. По крайней мере, то, что слышал Кайден об этом мальчике, говорило не в его пользу: он воин, не политик. Даже не офицер для других солдат. Просто ведомый отцом немного слишком романтичный мальчишка.

Но вот его отец… Хитрый и ещё не старый лис, крепко держащий всю семью и преумножающий богатство герцогства.

Кайден опустил меч.

– Венанция безумна, пусть твой отец держит её за горло. И это она отравила Оксинта Апрума, так что тебе, как и твоему отцу, следует быть осторожнее с тем, что вы едите в королевском замке. Приструните её.

Кайден развернулся и зашагал прочь. Таран удивлённо поднял уши, будто спрашивая: а что, мы не будем их побеждать? Но послушно развернулся и потопал следом за Кайденом.

По трибунам побежал рокот недоуменных голосов.

– Кайден! – закричала Венанция. – Кайден, не смей! Не смей проигрывать! Кайден!

С неожиданно лёгким сердцем Кайден вошёл в сумрак коридора. Жрец и стражники ошеломлённо смотрели на него. Что-то продолжала кричать Венанция, но её голос потонул в изумлённых возгласах зрителей.

– Это было очень глупо, – заметил Борво крайне недовольным тоном.

О, Кайден склонен был с этим согласиться. Он шёл по лабиринту коридоров к выходу и перебирал в мыслях: «Схеней получит управление герцогством Апрумов и, возможно, не станет мне мстить за все те лишения, которые он претерпел как не признанный бастард моего отца. А может, станет. Лесьяр Вульпес получит власть над королевством и, возможно, решит пощипать примыкающее к нему герцогство Канисов. И даже если нет, то уж точно воспользуется своим положением ради обогащения. Венанция не простит мне этого отказа».

Вместе со следующим по пятам Тараном Кайден вышел из полумрака помещений арены на золотистый солнечный свет за её пределами. Столпившиеся вокруг люди с некоторого отдаления рассматривали его, из уст в уста передавая вести с арены о том, что этот герцог Канис только что добровольно отказался от короны.

Кайден их не замечал.

– Это было очень глупо, – повторил он, глядя на кружащего в синем небе такого свободного орла. – Но почему же мне так хорошо?

Он повернулся к Тарану.

– Полагаю, ещё один проступок не ухудшит моего положения, – Кайден взобрался в седло и направился к столице.

Толпа расступалась перед ним.

Герцогским зверям вроде Тарана запрещено заходить в город, но Кайден припустил его. Они вихрем промчались по пустынной дороге, орошая её каплями слюны. Стражники на воротах не успели ничего сделать и не посмели встать на пути у магического зверя.

Довольный прогулкой и знакомством с запретным для него городом, Таран с радостным урчанием бежал до резиденции Канисов и перемахнул через стену.

– Хороший малыш, – улыбнулся Кайден и потрепал его по брылястой щеке. – Отдыхай.

Стражники у дверей резиденции во все глаза смотрели на своего господина. Они так растерялись, что позабыли открыть ему двери, но он сам распахнул их и ворвался в холл, расцвеченный в жёлтое и красное проходящим сквозь круглое витражное окно светом. Эти яркие лучи брали начало на вершине лестницы и пронизывали всё пространство.

Кайден хотел закричать: «Эйна», он ожидал найти её закрывшейся в его спальне, сожалеющей, готовой к немедленному отъезду, но ему не пришлось её звать. Эйна стояла в этом ярком свете на вершине лестницы в алом, как кровь, платье целительницы, и смотрела не него блестящими, полными восторга и нежности глазами. Она не казалась грустной и тем более не выглядела сожалеющей, она стояла там, как настоящая королева – величественная и невообразимо прекрасная в золотисто-красном сиянии витража.

– Кайден, – прошептала Эйна и побежала вниз. Бросаясь к нему на шею, она выкрикнула: – Кайден!

Он подхватил Эйну, ощущая, как целительская сила переполняет его, изгоняя и физическую, и остатки моральной усталости. Кайден, глупо улыбаясь, закружил Эйну. А затем поцеловал – и продолжал целовать, и целовать, потому что ему так хотелось, потому что он мог, потому что это стоило всех возможных неприятностей.