Глава 10

Мне пришлось буквально вцепиться в рукав Архилекаря, чтобы он не смахнул Тоду со своего пути, как назойливую мошку.

— Милорд, пожалуйста! — выпалила я. — Подождите всего полсекунды! Неужели вы не верите в Тоду? Неужели, взяли его к себе в ученики только для того, чтобы посылать его за порошками?

Морган метнул в меня взгляд, от которого кровь в жилах застыла. Но я не сдалась и его рукав не отпустила, как и взгляд свой не отвела. Да, мне было страшно — казалось, что прямо сейчас Архилекарь сам потащит нас обоих за шкирки, как нашкодивших котят, за решетку. Однако он лишь стиснув зубы так, что желваки заиграли на скулах, но ничего не сказал. Впрочем, и не сделал тож.

Он остался стоять на месте, напряженно наблюдая за действиями Тоды.

Который к этому моменту подскочил к тому месту, где валялась на полу кошка и подобрал самый крупный осколок. А, затем, радостно кинулся с ним наперевес к больному. У меня внутри все холодом покрылось.

Грешным делом подумала, что парень не придумал ничего лучше, чем… облегчить страдания больного. И, судя по расширившимся глазам Моргана, он подумал точно так же.

Вот только, Тода подсунул осколок больному под нос и до меня запоздало дошло — валериана!

Мужчина несколько раз глубоко втянул воздух. Пациент чуть дёрнулся, словно от пощёчины. Губы его дрогнули, зрачки дрогнули, а дыхание… дыхание стало мягче. Чуть ровнее.

Я на секунду даже не поверила. Это сработало?!

Я медленно повернулась к Тоде, и в груди у меня потеплело. Из него и правда может выйти хороший лекарь. По крайней мере, у парня есть все задатки. Прямо сейчас он показал, что может не просто имитировать лечение — а самостоятельно принимать решение, нащупывать правильное направление.

Казалось бы, какая мелочь — валерьянка. Но мало кто додумается дать ее понюхать пациенту в такой ситуации. А, между тем, это помогло стабилизировать пациента. И, кто после этого еще бездарь, господин “вечно всем недовольный Архимаг”?

Морган тоже приподнял брови и всё‑таки сделал шаг назад. Но теперь он смотрел на Тоду по-новому, будто оценивал.

— Хм, — буркнул он, — рискованное решение. Но в текущей критической ситуации неплохой вариант. Что дальше?

— А дальше… дальше… — Тода резко замер как вкопанный, его губы задрожали и он перевел на меня отчаянный взгляд, в котором читалось: “Помоги!”

Мда, чего-чего Тоде не достает, так это уверенности в собственных силах.

Ну, что ж, надо спасать бедолагу!

— Господин Тода, я правильно понимаю, что вы хотите, чтобы я поддержала пациента, пока вы будете займетесь компрессами и выпаиванием сорбента? — осторожно спросила я, косясь на Моргана.

Тот подозрительно прищурился, но пока в наше представление не вмешивался.

— А? — пришел в себя Тода, — Да! Разумеется, пока вы будете держать пациента, я займусь компрессами! — обрадованно повторил он мои слова.

В тот момент когда я подошла, чтобы придержать пациента, то, пользуясь случаем что Архилекарь видит меня только со спины, поспешила шепнуть Тоде на ухо последовательность действий:

— Нужен отвар мяты или ивовой коры для охлаждающего воздействия. На худой конец подойдет и просто влажная тряпка на левый бок — это немного снизит пульс и охладит тело.

— Понял, — шепнул он и кинулся шарить по ящичкам.

Когда Тода принес какие-то тряпки, которые мы спешно намочили и обложили ими больного, я тайком (под видом того что приложила компресс к его шее) нащупала определенную зону на его шее и осторожно помассировала. Это должно помочь со стимуляцией блуждающего нерва для снижения сердцебиения.

И, как по волшебству — хотя, скорее, по физиологии — это сработало.

Больной кашлянул, дернулся, и с надрывным хрипом выплюнул какую-то мерзкую жижу. Правда, на этом все изменения закончились. В себя он по-прежнему не приходил, и другие симптомы тоже никуда не делись.

Поэтому, Тода, продолжил поить пациента нашим самодельным сорбентом, а я тихо подсказывать что можно сделать еще. И через пару минут результат не заставил себя ждать.

Больной перестал хрипеть, его кожа порозовела, и даже температура медленно пошла вниз.

— Сердцебиение ровное, дыхание в норме, — почти благосклонно пробормотал Морган, щупая пульс. — Надо признать — ты действительно смог оказать первую помощь и стабилизировать больного. Вижу, мозги у тебя есть… хоть и спрятаны глубоко. Хорошо. Завтра к полудню заберёшь в канцелярии расширенную лицензию. Но, предупреждаю, буду лично проверять твой журнал пациентов. Один промах — и бумага обратится в пепел, понял?

— Да, милорд! — Тода, сияя, бухнулся в неуклюжем поклоне.

— Теперь, по поводу больного, — кивает в сторону мужчины Архилекарь, — Я заберу его с собой. Будет лучше, если теперь за его состоянием будут наблюдать в лазарете. А теперь, по поводу вас… — Он сделал особый акцент, глядя мне в глаза: — Вы, Зоряна, по‑прежнему под надзором. И я хочу, чтобы вы ни на секунду об этом не забывали. Если до меня дойдет еще хоть один слух, что вы продолжаете принимать пацентов, то я лично надену на вас кандалы.

Он обвел недовольным взглядом окружающий погром —будто только что его заметил — и поморщился:

— А в этой аптеке вам положено разве что уборщицей подрабатывать. Ясно?

Что?! У меня аж кровь в висках зашумела.

Уборщицей? Мы вообще-то на его глазах жизнь человеку спасли! И это не фигура речи. С таким сильным отравлением чудо, что нам удалось обойтись подручными средствами.

Чудо, помноженное на профессионализм и слаженность.

Морган уже взялся за дверную ручку, когда, кипя возмущением, я наконец вернула себе дар речи:

— Одну минуту, господин Морган! У меня вопрос!

Архлекарь замер в дверях, медленно обернулся и, скользнув безразличным взглядом по моей фигуре, замершей перед ним со скрещенными руками, вскинул бровь.

— Только если это что-то важное, — роняет он, — У меня не так много времени.

Хотела я сказать, что по нему не заметно. Если бы у него действительно было мало времени, он бы не гонялся по всему городу за одной-единственной аптекаршей.

Но вслух я решаю это не говорить, иначе с него станется развернуться и уйти. Тогда как вопрос, который я хотела задать, не просто важный… можно сказать, ответ на него может определить мою дальнейшую судьбу.

А потому, взяв себя в руки, я выдохнула и спросила:

— Если я докажу, что владельца фарфорового завода — господина Арнольфа — можно вылечить и разберусь, почему ему стало плохо… вы снимете свой запрет? Вернете мне лицензию?