Глава 33

Нортан

Я проснулся резко, будто меня вырвали из сна.

Прислушался к себе, в груди осталось странное ощущение тепла, будто совсем недавно рядом кто-то лежал, дышал, касался. Простыня была смята, пропитана чужим запахом — мягким, тонким, с лёгкой сладостью лаванды и чего-то ещё, едва уловимого, горьковатого.

Я замер. Повернул голову. Рядом никого не было.

Я вдохнул глубже, и странное ощущение потери стало сильнее — кожа помнила прикосновения, губы будто ещё хранили чей-то вкус, а в ушах стоял ласковый шепот, переходящий в плач.

Что было ночью?

Я нахмурился, пытаясь вспомнить.

Пусто.

В голове была странная тишина, будто кусок памяти просто вырезали. Я провёл рукой по лицу, сел, и в висках сразу отозвалась тупая боль. Дракон внутри недовольно рыкнул, раздражённо, тревожно.

Что-то не так.

Я опустил взгляд.

На простыне были следы крови.

Сердце тяжело ударило о грудь.

Я точно знал — вчера ночью рядом со мной была женщина. Но в памяти оставались обрывки — тонкие руки, дрожь, тихий голос, запах лаванды, мягкие белоснежные волосы на моей груди.

Но лица не было.

Имени — тоже.

Я стиснул зубы.

— Что за… — прохрипел я.

Голова заболела сильнее, когда я попытался вспомнить. Перед глазами вспыхивали обрывки: тёплые пальцы на моей шее, тихий шёпот, слёзы… всхлипы, завывание и пустота.

Пустота.

Я медленно провёл рукой по простыне.

Она была здесь.

И ушла.

Я встал. Внутри поднималось раздражение. Нет. Не раздражение. Тревога. Тяжёлая, глухая.

Я не мальчишка, чтобы забыть ночь.

Я генерал. Я ничего не забываю. Дракон внутри снова рыкнул, недовольно, напряжённо, будто чуял угрозу. Что за магию к нам применили? Не знаю ни одного клана способного на это!

Голова кружилась, но я упрямо прошёлся по комнате. Внутри всё было знакомо, но ощущалось иначе, будто чего-то не хватало.

На спинке кресла лежало платье? Я сам его отбросил. Платье цвета ночного звёздного неба. Но сейчас на кресле было пусто.

Я нахмурился. В доме была целительница.

Да.

Она поставила меня на ноги.

И… уехала?

Я замер.

Почему это казалось неправильным?

Я провёл ладонью по вискам. Боль усилилась. В памяти всплывали размытые образы — тёмные волосы? Нет. Белоснежные. Голос. Тёплый. Тихий. Местами дрожащий. Казалось, очень важно не пугать, сдерживать свои порывы.

Кто?

Почему я не помню?

Я стиснул зубы. Нет. Так не бывает. Меня не так просто выбить из колеи. Я не теряю контроль. Но внутри было ощущение, будто я что-то потерял.

Что-то важное.

Очень важное.

Я снова посмотрел на кровать на следы крови.

И сердце сжалось.

Она была девственницей.

Эта мысль пришла внезапно, чётко. Я понял это сразу, без сомнений.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается глухое напряжение.

— Кто ты… — тихо произнёс я в пустую комнату.

Ответа не было.

Только слабый запах лаванды, который уже начинал исчезать.

И вдруг память всё же дёрнулась, словно зацепилась за что-то острое, неприятное, и перед глазами всплыл вечер, ресторан, яркий свет фонарей, шум улицы, и я вспомнил, что там встретил свою… истинную.

Мы стояли у выхода. Я держал… кого-то за руку. Нет. Пусто. Лицо не всплывало. Но потом подъехала карета тёмно-зелёного цвета, дверь распахнулась, и из неё вышла женщина — стройная, черноволосая, с хищными чертами лица, с холодными, раскосыми глазами, и её звали Вита.

От неё пахло лилиями.

Дракон внутри начал довольно порыкивать, забыл, что еще мгновение назад мы пытались отыскать ответы на свои вопросы.

Зверь менял приоритет, требуя найти истинную. Но вместе с этим внутри поднималось другое чувство — странное, упрямое, неправильное. Потому что гораздо сильнее меня цеплял запах лаванды, мягкий, тёплый, почти домашний, тот, что всё ещё держался на коже, на простыне.

И мне вдруг показалось, что гораздо важнее вспомнить ту, что была со мной рядом ночью, ту, что исчезла, ту, чьё лицо я не мог удержать в памяти, сколько ни пытался.

Что цепляться за запах лаванды важнее, чем за запах лилий.

Хотя дракон внутри твердил обратное.

Он требовал идти за истинной.

Он тянулся к лилиям.

Но я упрямо стоял на своём, чувствуя, как внутри растёт раздражение, потому что я не понимал, почему меня так тревожит исчезновение незнакомки, имя которой я даже не могу вспомнить.

Я подошёл к окну. Солнце уже стояло высоко. Судя по свету, время перевалило далеко за полдень. А мне не свойственно спать так долго. Даже после тяжёлых дней, даже после ранений я поднимаюсь раньше.

Что вчера было?

Явно что-то важное. Не просто посещение ресторана.

Но в памяти — пустота.

Так не бывает.

Я стиснул зубы, отвернулся от окна и начал одеваться. Движения были привычными, точными, почти механическими. Рубашка, брюки, ремень. Я застегнул манжеты, провёл ладонью по волосам и снова посмотрел на кровать.

Я точно помнил тепло, дыхание, дрожь, тихий голос, но лицо по-прежнему ускользало.

Я нахмурился, снял простынь и спрятал ее в шкаф. Заправил постель, выровнял покрывало и вышел из комнаты.

В доме должны были быть Рози и девочки. Я прошел на кухню, ожидая услышать привычные звуки, но меня встретила тишина. Я остановился посреди гостиной, огляделся. Пусто. Никого.

И в этот момент тревога внутри поднялась ещё сильнее.

Я прошёлся по дому, проверяя комнаты одну за другой, стараясь успокоить нарастающее внутри напряжение, но оно только усиливалось.

Я толкнул дверь комнаты, расположенной рядом с гостиной, и остановился на пороге.

Кровать аккуратно застелена, на столе лежали несколько чистых листов, перо, чернильница, на полке — книги по целительству, сложенные стопкой. Всё выглядело аккуратно, но слишком пусто. Ни личных мелочей, ни украшений, ни одежды.

И в этот момент память снова дёрнулась. Здесь жила молодая целительница.

Та самая, что поставила меня на ноги. Я знал это. Но образ её снова ускользал.

Лица не было.

Голоса не было.

Только ощущение мягкости, осторожных рук и запах лаванды, который едва держался в воздухе, почти исчезнувший. А еще она носила перчатки.

Отчего-то казалось, что это очень важно. Что я должен вспомнить. Что-то внутри упрямо требовало удержать это ощущение, но память оставалась пустой.

Я обошёл комнату, открыл шкаф. Пусто. Ни одежды, ни вещей. Всё было аккуратно убрано, будто человек уехал окончательно, не собираясь возвращаться.

Я нахмурился.

Даже записей почти не осталось.

В этот момент в дверь постучали.

Я резко обернулся и пошёл открывать. Когда распахнул дверь, на пороге стояла Вита.

Стройная, подтянутая, в тёмном дорожном костюме, волосы собраны высоко, глаза холодные, внимательные. От неё снова пахло лилиями. Дракон внутри довольно потянулся, тихо зарычал, признавая свою пару.

Я смотрел на неё, пытаясь вспомнить.

Она ведь видела меня вчера.

С кем я был.

Стоит спросить её.

Но в этот момент я заметил движение за её спиной — по дорожке к калитке шли Рози и девочки.

Я распахнул дверь шире и сдержанно бросил:

— Проходи, Вита.

Девочки заметили меня и тут же рванули ко мне.

— Папа!

— Папотька!

Я присел, ловя их в объятия, прижимая к себе сразу обеих.

— Доброе утро, мои принцессы.

Они заговорили одновременно, перебивая друг друга, а я, прижимая их к себе, краем глаза наблюдал за Витой.

Она стояла чуть в стороне и явно была удивлена. Взгляд её задержался на девочках, затем на мне. В её выражении мелькнуло что-то — не то растерянность, не то недовольство.

Рози остановилась у входа, смущённо поправляя шляпку.

— Генерал… мы гуляли… вы ещё спали…

— Всё в порядке, Рози, — ответил я спокойно.

Я поднялся, удерживая девочек за плечи.

— Познакомьтесь. Это моя знакомая, Вита.

Я намеренно произнёс это ровно.

Её взгляд сразу изменился. Она метнула в меня короткий, недовольный взгляд, но ничего не сказала. Только едва заметно поджала губы.

— Это Мари и Лиана, — добавил я.

Девочки вежливо кивнули. Вита тоже кивнула, но взгляд её оставался напряжённым.

Я указал ей рукой в сторону гостиной.

— Проходи.

Она прошла внутрь, но я заметил, как она скривилась, оглядывая дом. Её взгляд скользнул по мебели, по камину, по детским игрушкам, оставленным на полу.

Я тоже огляделся. Мне нравился этот дом. Разумеется, это не то место, в котором можно жить согласно моему положению и роду, но у меня даже не возникло мысли уехать отсюда за всё то время, пока я лечился. Более того, пребывание здесь я принял спокойно.

Потому что тут была… она.

Вита присела. Рози увела девочек в комнату переодеваться. Я занял кресло напротив истинной, та сняла кружевные перчатки и положила их рядом. А я… поймал себя на мысли, что здесь должны лежать другие перчатки, из тонкой кожи. И что целительница постоянно была в них. Она не переносила прикосновений, боялась мужчин.

Это всё возникло сразу в мозгу, выстраиваясь в цепочку.

Ощущение, что целительница и моя ночная пропажа — одно лицо, наконец обрело форму. Это точно так.

Зачем она стерла память и как вообще такое возможно?

Потому что я вчера встретил истинную, тут же пришло ещё одно осознание.

В это время дракон внутри замер. Он внимательно следил за Витой. Смотрел. Оценивал.

Тут подоспели мои девочки и принялись наперебой рассказывать, как они провели время. Показывали свои бантики и заколки, за которыми они ходили.

Мари залезла ко мне на колени. Мой дракон продолжал смотреть на Виту, наблюдая, как истинная ведёт себя рядом с моими детьми.

Моя младшая принцесса повернула мою голову к себе, положила ладошки на щёки и прошептала:

— Смотри, что мы купили Кирочке…

Я замер.

Это имя…

Кирочка…

Кира…

Змейка… из клана Изумруда.

И снова лавина воспоминаний накрыла меня, и я начал выстраивать логические цепочки. Голова разболелась, но я не подал вида, а потом опустил глаза на руки своей дочери. Там лежала куколка — миниатюрная, с белыми волосами и в тёмно-синем платье.

— Правда похожа? Подарим ей? Только наша Розочка заболела, папотька. Она говорит, что не понимает, о какой такой Кирочке мы говорим.

Тут подошла Лиана и зашептала мне в ухо:

— Давай позовём Кирочку. Она ведь лекарь, тебе помогла, может быть и Розочке поможет?

— Мне кажется, я тоже заболел, потому что я тоже не помню… Кирочку, — так же шёпотом проговорил я своим дочерям и заправил каждой за ухо волосы.

Девочки открыли ротики и переглянулись, а потом нахмурились и наперебой зашептали, заглядывая мне в глаза.

Кажется, они искали признаки безумия. 

— Ты не мог забыть Кирочку.

— Ты же любишь ее и нас.

— И ты сказал, что она будет жить с нами.

— И что мы втроем твои самые любимые принцессы, папотька.

Я посмотрел на Виту поверх голов своих дочерей. Потому что вспомнил, как она говорила о лечебнице и душевнобольной сестре. Для меня было важно узнать о Кире как можно больше.

— Расскажи мне о Кире, Вита.

Она скривилась, но быстро взяла себя в руки. Конечно, ведь не об этом желает услышать пара в свой первый визит.

Но и я не юнец, чтобы хватать ее и называть своей.