Глава 4

Днем ранее

— Тебе уже тридцать! Мужа нет! Жениха нет! Даже самых завалящих ухажеров нет! О чем ты вообще думаешь?! Часики-то тикают! Вставай! У нас совсем нет времени!

Застонав, я зарылась носом в подушку.

Я несколько часов назад вернулась после суточного дежурства в больнице, второго подряд: деньги были нужны отчаянно, я хваталась за любую возможность подзаработать.

И сегодня, в свой единственный выходной, я собиралась от всей души отоспаться. Тем более, Джесси пока не проснулся. Ноль причин вставать!

— А это твое "нет времени" не может подождать?

— Нет! Ты тут не молодеешь!

Господи.

Мир другой — проблемы те же.

Хотя в моем родном мире без мужа в мои сорок пять я чувствовала себя… прекрасно. Много работала, строила карьеру, помогала людям. И уж точно была намного полезнее в родной неврологии, чем на чьей-то кухне с поварешкой.

А в этом мире в тридцать я вдруг обнаружила себя залежалым товаром, который срочно нужно пристроить в добрые и не слишком избирательные руки, пока не испортился окончательно.

А товар, по правде говоря, был с душком: ни денег, ни приданого, ни покладистого характера, еще и разведенка, еще и с ребенком, позор-то какой!

Я хмыкнула и снова поморщилась.

Боже, ну какая рань! Сейчас хоть шесть утра есть?

Первый выходной за месяц! Я пришла вчера домой за полночь после смены и больше всего на свете мечтала выспаться.

Но у судьбы, кажется, были на меня совсем другие планы.

На пороге моей комнаты стояла приземистая женская фигура в длинной ночной сорочке и чепце, решительная, как сама богиня фортуна. Широко расставленные ноги в мягких тапочках, сжатые губы — о том, что будет дальше, я отлично знала, но не хотела в это верить.

— Мам…

— Никаких “мам”! И не смей кривиться, у тебя и так носогубка глубже, чем у меня! — припечатала она, входя в мою комнату и решительно раскрывая шторы.

Спрятавшись под одеялом под яркого света, я попыталась притвориться, что меня здесь нет.

— Вставай. У нас куча дел.

Нет. Ни за что. Хоть убей.

Будь проклят тот день, когда я решила нарушить правила дорожного движения, чтобы успеть к тяжелому пациенту. Одна секунда, оглушающая боль, темнота, наверняка переломы ребер и грудины, пневмоторакс, черепно-мозговая до кучи — в общем, без шансов выжить, если поблизости нет скорой.

И вот я уже в этом мире, в теле девицы, которую не шпыняет только ленивый, поколачивает муж, а она терпит все и только строчит, как безумная, письма какому-то Дереку Ашеру.

Каждое из которых ей, к слову, возвращалось не прочитанным. Вот все-таки он мерзавец, что ни говори!

Впрочем, оно и к лучшему.

Намного лучше Джесси быть сыном моего бывшего уже, слава всем богам, мужа, Фредерика Уэйна, чем… дракона. Еще и Дерека Ашера.

Вот честное слово, я его не знала, но терпеть не могла! Во-первых, из-за того, что им была забита вся голова глупышки Амелии, и выудить из ее памяти что-то полезное было крайне проблематично. Во-вторых, я терпеть не могла таких самоуверенных мужланов, как он. И что эта глупышка в нем нашла?

Оказавшись в этом мире, я долго не могла понять, что к чему, потому что мозг подбрасывал мне только воспоминания о его глазах (карих, с драконьими вертикальными зрачками — по мне так ужас), о его фигуре (широкие плечи, узкая талия, стройные бедра — неплохо, но я была не из тех, кто ведется на внешность), о его хриплом голосе и чувственных губах (без комментариев).

Хорошо, что больше я его никогда не увижу.

Я понятия не имела, что с этим Дереком Ашером сейчас. За время Третьей войны с ифритами он, кажется, дослужился до звания Герой Империи, в одиночку смог прекратить войну, положив сотни пустынных демонов разом, стал героем легенд — в общем, не зря сходил.

Амелия пыталась с ним связаться, конечно! Все те годы, что Дерек Ашер был без сознания под стазисом и потом, когда в газетах стали писать о том, что он наконец пришел в себя и вполне здравствует. Но он ей не отвечал.

Я, оказавшись в ее теле, писать ему, конечно, перестала. Хватало дел поважнее! И, в отличие от Амелии, я не смотрела на мир (ни на свой, ни на этот) через розовые очки. Вряд ли этот дракон обрадуется, если узнает, что у него есть сын. Тем более такой сын, как Джесси. Мужчины редко радуются таким детям, уж я-то знала.

— Я нашла тебе… нового мужа, — как будто доверяя мне величайшую тайну, сказала мама.

Как она мне дорога. И — какого еще мужа?

Я в своем мире замуж один раз сходила — больше меня в это мероприятие калачом не заманишь.

И вообще, я еле отделалась от предыдущего мужа, за которого шесть лет назад выдали Амелию, чтобы скрыть ее "позор".

Второго мне еще только не хватало!

Нет уж. У меня есть сын, работа… эта женщина, которую пришлось привыкнуть называть мамой, потому что иначе она расстраивалась и угрожала инфарктом. ("Доченька, я понимаю, ты забыла, где у нас лежит заначка, но забыть родную мать!..")

Я отложила подушку, досчитала до десяти, уставившись в потолок, и спросила:

— Кого на этот раз? Не гробовщика, я надеюсь?

— Ты зря его отвергла! Такой приличный человек…

Ночует только на работе, а так, конечно, очень приличный. Нет, есть и на такое любительницы, разумеется.

Но я не из этих.

— А что у нас на завтрак? — решила оттянуть скандал я.

— Какой завтрак! Ты свою талию видела? Скоро ни в одно платье не влезешь, придется носить корсет! Никаких завтраков! Собирайся! Сегодня к нам в гости придет мистер Хиггинс!

— Зачем?

Мистер Хиггинс держал ломбард, и я его, мягко говоря, недолюбливала. Хотя бы потому, что за мои золотые сережки он мне дал всего лишь горсть медных грошей, заявив, что “больше они не стоят”.

Деньги на тот момент мне были нужны так сильно, что спорить я не решилась. Да и ломбард был единственным в городе, так что вариантов не было.

Мама, как выяснилось, такой злопамятностью не отличалась.

— Как зачем? Свататься!

Господи прости, но чтоб она сквозь землю провалилась. Почему я не могла попасть в тело сироты? И снова, господи прости.

— Мам…

— Не мамкай!

— Я даже не знаю, с чего начать, — медленно проговорила я, рассматривая потолок с трещинами. Дом нуждался в ремонте. Уже лет десять как. Я этот факт старательно игнорировала, как и то, что я сама отчаянно нуждаюсь в зимних ботинках. — Во-первых, я не лучшая партия для такого почтенного джентльмена, как мистер Хиггинс. Как ты сама сказала, мне уже уже тридцать.

Тридцать один, если быть точной, но мама запрещала называть мне эту страшную цифру вслух.

— Мистер Хиггинс знает, — отмахнулась мама. — Он готов смириться с этим твоим недостатком. В конце концов, для него это не первый брак. Он ищет в первую очередь духовную близость.

Ну еще бы. С любой другой близостью там явно проблемы. С его-то образом жизни и ожирением.

— А мистер Хиггинс помнит, что у меня сын?

Джесси. Джейсон.

Вспомнив о мальчике, я улыбнулась. Мое солнышко.

В родном мире у меня не было детей, я никогда их не хотела, но, очнувшись год назад в теле Амелии и увидев Джесси, впервые почувствовав, как он испуганно за меня цепляется, как нуждается в том, чтобы я его защитила… Я поняла, что это мой ребенок. И что ради этого малыша, ради того, чтобы он рос здоровым и счастливым, я готова на все.

Брать в госпитале две суточные смены подряд, экономить на еде и одежде, откладывать каждую монету — это такие мелочи. Все, что угодно.

Нам отчаянно нужны были деньги — для Джесси. Ради этого малыша я бы вышла хоть в сто замужей, но что-то я сомневалась, что прижимистый мистер Хиггинс, который не подает даже нищим в церкви на Пасху, потратит ради моего сына хоть одну монету.

— Разумеется, он в курсе! — воскликнула мама. — Он готов смириться и с этим твоим недостатком. Тем более, что после вашей свадьбы Джесси останется со мной. Ввиду его особенностей…

— Нет у Джесси никаких особенностей, — огрызнулась я. — К тому же, какой замуж, мам? Мистеру Хиггинсу пятьдесят. Он почти твой ровесник.

— Мужчина в самом соку.

— Он плюется, когда говорит, и у него воняет изо рта.

Скорее всего, причина в пародонтозе, но мистер Хиггинс не был моим пациентом, и я не собиралась об этом думать. У меня выходной! Первый за месяц! И единственный!

Вспомнив об этом, я решительно вскочила с кровати и наставила на маму указательный палец.

— Мама. Я тебе еще раз говорю. Никаких… никаких женихов! Никаких мужей! Никаких… Хватит пытаться меня сосватать! Я вполне счастлива!

— Вы посмотрите на нее! — вспыхнула мама. — Вы только посмотрите! Счастлива она! А кто, по-твоему, по счетам будет платить? А залог за дом? Мистер Хиггинс состоятельный человек!

— Я работаю и… Стоп. Какой залог на дом?

Глаза мамы забегали, она набрала в грудь побольше воздуха — и тут в дверь позвонили.

Спустя секунду звонок смолк, послышались удары, как будто кто-то пытался прорваться внутрь.

Да кто там в такую рань?

Если это мистер Хиггинс, то пускай пеняет на себя, начну просить денег еще до брака — то-то он испугается. Хотя откуда у него силы, чтобы так колотить?

Нахмурившись, я направилась к выходу из комнаты.

— Оденься! — зашипела мама. — Амелия, что это такое! Пора уже прийти в себя! Ты как с лестницы год назад упала, так ведешь себя совершенно недопустимо! Сначала позорный развод, теперь еще и это! Не хватало только голой на улицу выйти! А люди что подумают? Вдруг там мужчина на пороге?!

Я оглядела себя и вздохнула. На мне была ночная сорочка до пят из плотной ткани. Куда уж приличнее.

— А вдруг там мистер Хиггинс? — серьезно спросила я. — Разве ты не хочешь, чтобы я его покорила прямо с порога?

Мама осеклась, и я, посмеиваясь, потянулась к халату.

— Халат не запахивай, — решительно сказала мама, когда я уже почти вышла из комнаты. — Амелия, а чепец снять?! Покажи свои волосы, они самая красивая твоя часть, что ты как монашка!

Ну, ей не угодишь. То как монашка, то недопустимо.

Но до маминых планов по соблазнению мистера Хиггинса мне уже не было никакого дела. Сердце подпрыгнуло прямо к горлу, руки затряслись. И как я сразу не догадалась?

Наверняка это почтальон, он всегда по утрам не в духе, особенно если нужно доставить письмо с пометкой “срочно”. Наверняка он!

Полгода назад я выяснила, что существует артефакт, который может помочь Джесси, написала письмо в один из императорских благотворительных фондов и сейчас ждала ответа.

Выйдя из комнаты, я замерла и улыбнулась.

— Ты почему встал так рано?

Джесси предсказуемо не ответил, только показал мне язык и спрятался за створку двери своей комнаты, оставив маленькую щелку.

Он был темноволосым, кареглазым и невысоким для своих шести лет: едва доставал макушкой до дверной ручки.

Забавно.

Говорят, дети драконов с ранних лет демонстрируют огромные магические способности. Они неуправляемые, громкие и решительные — настоящие лидеры. А еще растут намного быстрее обычных детей.

Я тщательно все это изучила, когда представилась возможность, но все оказалось зря.

Джесси был полной противоположностью этих описаний. Не говоря уже о том, что второй, драконьей ипостаси, ему не досталось: глазки у Джесси были самыми обычными, человеческими.

Как я ни напрягала память, не могла вспомнить о том, чтобы когда-нибудь было по-другому.

Джесси всегда был обычным мальчиком, кроме того, что магии ему не досталось ни капли, что для этого мира странно.

А еще — он не говорил. Совсем. С самого рождения.

Амелия все-таки была исключительной дурочкой, когда строчила письма этому ее Дереку Ашеру.

Зачем дракону такой ребенок? Она и сама-то ему не нужна, а уж ее сын…

“Родила мне какого-то урода! — вспомнила я злой пьяный рык, боль под ребрами от пинков, запах вина и крови — моей собственной. — Сейчас я с тобой закончу — и до него доберусь! Тварь! Это все ты виновата! Всю жизнь мне испортила! Нагуляла его небось где-то, признавайся, нагуляла! Не просто так ты на границу ездила, шлюха! Зачем ты вообще мне такая нужна, а, жена? Может, скажешь?!”

От боли тогда я едва могла соображать, кровь заливала лицо.

Славное вышло пробуждение в новом мире. А знакомство с мужем? Просто песня!

Хорошо, что под рукой у меня оказалась кочерга для камина.

Кое-как дотянувшись до нее, висящей на крюке, кончиками пальцев, я развернулась и от всей души огрела его по лицу.

“Я подаю на развод!” — рявкнула я, толком не разобравшись в том, где я нахожусь и почему после аварии я вижу перед собой не небеса или ад, а какого-то пьяного негодяя в интерьере старинного особняка.

Это все можно было решить и потом, а вот испуганного мальчонку, который прятался за диваном и ревел, нужно было оттуда вытаскивать — и плевать, что дальше.

От воспоминаний о том дне меня передернуло, но я заставила себя улыбнуться Джесси.

— Давай наперегонки к двери, а? А потом я испеку блинчики, бегом!

Не дожидаясь ответа, я рванула вниз по лестнице — и услышала следом топот маленьких шагов.

— Не бегать по дому! Манеры! Амелия, какой пример ты подаешь сыну?!

Ох, мама…

У самой двери я затормозила и дала Джесси первым дотронуться до створки, а затем подхватила его на руки.

Тяжелый!

Почему я не заметила, как он подрос? Неужели я так много работала? Когда в последний раз я вот так таскала его на руках?..

Не помню.

— Опять ты у меня выиграл! — возмутилась я, целуя его к круглую смуглую щеку. — Знаешь, чтобы меня утешить ты будешь со мной печь блинчики — все утро!

Джесси наклонил голову. В его мире это означало вопрос.

— Да, у меня сегодня выходной, — подтвердила я. — Будем печь блинчики, играть, а потом — сочинять сказки.

Эту игру я придумала специально для Джесси, чтобы попытаться его разговорить. Там были и упражнения на артикуляцию, и на счет. Пока у меня ничего не получалось, но сдаваться я не собиралась.

Джесси прищурился — недоверчиво.

— Правда, целый день, — поклялась я и улыбнулась. — Давай заберем почту, а потом…

Я не успела договорить, потому что Джесси вдруг обхватил мою шею обеими ручками и уткнулся носом в шею. От того, как он сильно меня сжал, на секунду перехватило дыхание.

— Амелия! — возмутилась стоящая на верхней ступеньке лестницы мама. — Ты вообще собираешься открывать дверь? И что ты позволяешь этому юному джентльмену? В его возрасте уже стоит обращать внимание на манеры и не сидеть на руках, как младенец! И не делай вид, что меня не понимаешь, ты, маленький чертенок! Я к тебе обращаюсь!

Джесси сильнее обхватил меня руками — он до сих пор боялся чужих, даже к бабушке никак не мог привыкнуть.

По правде говоря, его пугали все люди, кроме меня — и у этого были причины.

Стоило бы чаще проводить с ним время, но… Я сглотнула, чувствуя выступившие на глазах слезы.

У меня не было возможности. Я так много работала ради Джесси, потому что нам нужны были деньги.

И из-за этого так редко могла проводить с ним время.

— Не переживай, — прошептала я, чмокая его в нос. — Сегодня весь день наш. Договорились?

Дождавшись кивка, я открыла дверь — и тут же попыталась ее захлопнуть.

— Целительница Уэйн! — завопил стоящий на пороге практикант Сапольски, удерживая створку ладонью.

Он был высоким, тощим и похожим на крысеныша. Вообще обычно я хорошо к нему относилась, но сейчас…

— Не уберешь руку — отдавлю пальцы, — пригрозила я, крепче обнимая одной рукой Джесси. — А ну кыш отсюда!

— Но целительница Уэйн!

— Никаких целительниц! У меня выходной!

— Но это срочно!..

— Вот сами и разбирайтесь, раз срочно! Что ж ты тут пасешься?

— Но главный целитель Метьюз…

— Получает зарплату в два раза больше моей — вот пускай и работает. Руку убрал!

На Сапольски было жалко смотреть. Он побледнел и, кажется, вот-вот готов был расплакаться, но я была непреклонна. Двадцать лет стажа в медицине, меня какими-то уговорами и жалобными глазами в выходной выйти не заставишь! Ищите другую дурочку. У меня блинчики для сына по плану! Игры! Выспаться наконец! Хиггинса до инфаркта довести!

— Но…

— До трех считаю.

— Но это приказ императора!