Глава 39

– Вы успели обсудить с герцогом отъезд из дворца? – обращается ко мне Алма, когда мы минуем очередной коридор и входим в галерею. Тут длинным рядом висят портреты королевской династии в тяжелых позолоченных рамах.

Когда Рона сообщила, что я теперь как член королевской семьи могу свободно передвигаться по замку, я сразу предложила няне и сестре прогуляться и посмотреть местные достопримечательности.

Начать решили с галереи.

С помощью подсказок встречающихся на пути слуг мы довольно быстро добираемся до нее.

– Нет. Думаю, мы задержимся здесь на какое-то время. Надеюсь, вы не против? – спрашиваю у няни и сестры, оторвавшись от созерцания очередного портрета. На нем изображена красивая величественная женщина с холодными, как горная вода, глазами. – Королева Иссабель попросила не торопиться с отъездом.

– Плохо, – чуть нахмурившись, вздыхает Алма.

– Почему плохо? – опередив меня, спрашивает Лана, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

Сестра не прочь задержаться во дворце. Ей тут нравится все, включая Фредерика, с которым она, послушавшись моего совета, теперь общается подчеркнуто холодно и вежливо. Принца такое поведение леди Сфилл задевает, но придраться ему не к чему. Остается скрипеть зубами и давить обиженную девушку тяжелым взглядом. Как долго будет длиться их противостояние, не знаю, но ставлю на победу Ланы. Уверена, Фред первым не выдержит и решит выяснить отношения, коих, по сути, между ними нет. Но, как я тайно надеюсь, будут.

Каждый раз, как Ланара и Фредерик сталкиваются, от них исходит бешеная энергетика. Взгляды, которыми они друг друга одаривают, полны эмоций и недосказанности. Не берусь с точностью утверждать, но мне думается, что принц так же неравнодушен к Ланаре, как и она к нему.

– Опасно вам, миледи. – Заметив мой осуждающий взгляд, няня поспешно исправляется: – Тебе опасно оставаться во дворце, Ариелла. Вдруг кто-то из слуг, преданных леди Саларе, снова попытается тебе навредить? Я уже знаю, что леди Фортье прожила во дворце не один месяц, слуги отзываются о ней неплохо. Многие ей сочувствуют и симпатизируют их с герцогом истории любви. Уверена, есть те, кто винит тебя в ее отставке и отъезде. Вслух, конечно, не говорят, боясь последствий, но думать – думают. Ты для них разлучница. Навязанная герцогу нелюбимая жена.

– Что за чушь?! – не сдерживаюсь я.

С каких пор законная жена перешла в разряд разлучниц?! Разве это моя вина, что магия Кейнара не приняла Салару? Я себя никому в жены не навязывала. И роль разлучницы мне приписали незаслуженно. Но особенно сильно задевает утверждение, что я нелюбимая жена. Но я этого не показываю.

– Ариелла, – мне достается укоризненный взгляд няни, – леди не должна выражаться, как базарная торговка.

– Прости, – каюсь я. Кто бы знал, как непросто дается мне роль воспитанной аристократки! Порой так и хочется воспользоваться нашим великим и могучим русским в особо эмоциональных ситуациях. – Просто не понимаю, почему мне досталась роль разлучницы? Никого не смущает то, что за столько времени, пока Салара была рядом, Кейнар так и не сделал ей предложения?

– Слуги ведь не знают, что жениться на тебе герцога заставила его магия. И она же не позволила жениться на Саларе. Им проще думать, что Кейнара заставил король. И по какой причине – неважно. Главное, что не от большой любви, – говорит Лана. – Салара же всем демонстрировала любовь к герцогу. Их историю с главным стражем королевства только ленивый не мусолит. А с твоим появлением положение Салары изменилось. Герцог к ней охладел и вскоре выставил из дворца. Поэтому ей многие сочувствуют. Ну а тебе досталась роль разлучницы.

Ну просто нет слов… Хотя нет, есть.

– Не моя вина, что Салара не стала женой Кейна.

– Не твоя, – соглашается сестра. – Но это знаем мы, знают Кейнар и королевская семья. Даже Салара, наверное, знает, но не слуги.

«Да какое вообще слугам дело до жизни господ?» – мысленно возмущаюсь я. А мне какое дело до того, что думают обо мне чужие и незнакомые мне люди?

– Вот поэтому я думаю, что тебе опасно оставаться во дворце, Ари. Кто знает, вдруг кому еще придет в голову отомстить тебе за изгнание леди Фортье, – продолжает Алма.

– Думаешь, в имении Кейнара слуги про Салару не знают? – с сомнением спрашиваю я.

Мысль о том, что бывшая любовница мужа была в имении, в котором мне предстояло жить и быть хозяйкой, остро не нравится.

– Может, и знают, может, даже видели, но там ты хозяйка. Законная. Если слугам ума хватит, они будут усердно исполнять свои обязанности и ни словом, ни делом не покажут неучтивости по отношению к тебе. А если нет, ты вольна набрать новых слуг.

Возможно, Алма права, и в свете произошедшего покушения мне следует отбыть в имение мужа. Нам всем. Но мне не хочется трусливо сбегать. Что-то не дает мне покинуть дворец. Возможно, чувство, что, если я уеду, Салара в какой-то степени одержит надо мной победу.

Знаю, глупо так думать… Салара находится под стражей, я осталась жива, о ее победе и речи идти не может… И все же я решаю задержаться во дворце, как и хотела королева.

– Салара теперь под стражей. Навряд ли у нее выйдет снова подкупить кого-то из слуг. Поэтому давайте пока отложим разговор об отъезде.

– Хорошо. Только ты все равно будь осторожнее.

– Буду, – успокаивающе улыбнувшись, отвечаю няне.

– Ари, смотри, тут портрет Кейнара, – чуть повысив голос, чтобы я услышала, говорит отдалившаяся от нас с Алмой сестра.

Приблизившись к Лане, с интересом смотрю на портрет мужа.

– Хорошо получился, – комментирует сестра. – Художник даже нигде не приврал и не приукрасил.

– Нужды не было приукрашивать. Герцог Нирано – красивый мужчина, – смотря на портрет, где в полный рост изображен племянник короля и мой муж, говорит няня.

И я с ней полностью согласна. Кейнар действительно красив.

Большое, больше двух метров, полотно позволяет в деталях рассмотреть изображенного на нем мужчину. От реалистичности, с которой художник изобразил Кейнара, захватывает дух. Я на долгие минуты задерживаюсь возле портрета, любуясь им. В то время как няня и Лана, с понимающей улыбкой переглянувшись, не спеша идут дальше.

Моя симпатия к собственному мужу для них не секрет.

Постояв еще какое-то время рядом с портретом Кейна, шагаю вдоль стены. И взгляд сразу останавливается на красивой девушке, чей портрет висит рядом с портретом моего мужа. Замираю. Смотрю на девушку и не могу понять, кого она мне напоминает. Она кажется знакомой, но я никогда с ней не встречалась. Я уверена.

Опустив взгляд на табличку, читаю: «Калисса Нирано, урожденная Калисса Амалия Даверсон». Портрет младшей сестры короля и погибшей матери Кейнара. Вот кого мне напоминала девушка. Кейна. Их сходство не сразу бросается в глаза, но, если присмотреться, близкое родство становится очевидным.

А вот на кого Кейнар действительно сильно похож, так это на своего отца. Его портрет я обнаруживаю сразу за портретом жены. «Амадео Нирано», – гласит табличка.

Жаль, мне не выпало возможности познакомиться с родителями мужа. Почему-то я уверена, что они были прекрасными людьми.

Окинув еще раз взглядом портреты родителей Кейна, направляюсь к Алме и Лане, которые разговаривают, остановившись возле портрета принца Фредерика.

Еще около часа мы гуляем по дворцу, а потом возвращаемся в мои покои. По пути Лана сообщает, что на днях для обновления гардероба к нам нагрянет королевская модистка. Об этом сказала королева Иссабель, когда я сбежала с совместного завтрака.

Кивнув, даю понять сестре, что услышала ее. Нам и правда не мешало бы обновить гардероб. Да и Алме, возможно, что-то необходимо пошить. Так что новость о визите модистки я принимаю с благодарностью. При следующей встрече с королевой нужно не забыть ее поблагодарить.

Ужинаем мы в гостиной, и чем ближе завершение трапезы, тем сильнее внутри растет волнение. Я не видела Кейна почти весь день и успела соскучиться. Но волнение вызвано не этим, а моим обещанием. Я обещала ему, что сегодня мы наконец станем мужем и женой. Наш союз больше не будет формальным.

* * *

Алма и Лана уже почти час как ушли спать, а я все еще ждала Кейнара. Муж задерживался, но я верила, что он придет. Чувствовала. Не может не прийти. Я уже успела приготовиться ко сну и теперь, волнуясь и откровенно нервничая, мерила шагами спальню, то и дело замирая и прислушиваясь, чтобы не пропустить приход мужа.

Вечером, после ухода Алмы, я сообщила сестре, что планирую перед сном встретиться с мужем для разговора, поэтому ей лучше ночевать у себя. Тогда волнения было меньше. Даже когда Ланара, плохо сдерживая понимающую улыбку, пожелала мне приятной ночи и удалилась, я быстро справилась со смущением. А сейчас, оставшись в одиночестве (если не считать спящую на подоконнике за портьерой Лали), никак не могла успокоиться. Сердце частило, а щеки, стоило подумать, для чего именно я жду мужа, начинали гореть так, что даже холодное умывание не помогало.

Я волновалась. Сильно. До дрожи. Так, что дыхание перехватывало. Но одновременно с волнением присутствовало и предвкушение. Я хотела, чтобы Кейнар пришел. Хотела, чтобы наш брак стал настоящим, полноценным. Я хотела собственного мужа и наконец открыто самой себе в этом признавалась.

Услышав приближающиеся к спальне глухие шаги, я резко повернулась к двери и напряженно застыла. Я знала, кого увижу, но все же, когда дверь открылась и наши с Кейнаром глаза встретились, не сдержала судорожного вздоха.

Он пришел… Пришел.

Не отрывая от меня взгляда, муж переступает порог спальни и плотно закрывает за спиной дверь.

Шаг.

Еще шаг.

И вот мы оказываемся лицом к лицу в шаге друг от друга. Замираем в нерешительности, боясь спугнуть возникшее между нами притяжение и… доверие. Да, доверие. Сейчас я полностью доверяю Кейнару. Во мне живет уверенность, что он не предаст меня. Я буду единственной женщиной в его жизни. А он – первым и тоже единственным мужчиной для меня.

– Ты ждала, – первым решается заговорить Кейн. Его взгляд ласкает меня, заставляет дрожать от страсти. В его глазах было столько восхищения, что я тону в нем. Мое бедное сердечко заходится в груди, дыхание учащается.

– Да, – откинув нерешительность и смущение, нашла в себе силы ответить. – И ты пришел.

– Я не мог не прийти. Меня так сильно к тебе тянет, что нет сил сдерживаться, – откровенно признался муж.

И я тоже решилась на откровенность.

– Меня тоже тянет к тебе. И я рада, что ты пришел.

Это все, на что меня хватило. Дальше говорить не получается из-за нахлынувших эмоций. Они так сильны, что меня ощутимо потряхивало. Я не хотела больше разговаривать. Не желала тратить время на то, что сейчас не казалось важным.

Кейнар понял мои желания без слов. Прочел их на моем лице, и они нашли ответный, столь же сильный отклик в нем.

В следующий миг он оказался вплотную ко мне и прикоснулся ладонью к моей горячей щеке.

– Ты такая красивая… – хрипло прошептал он.

И мой разум окончательно поглотил туман страсти. Я подалась вперед, первой целуя мужа.