Глава 2

Абигейл Вирзор

В спальне сэйлы Гек будто сделалось темнее.

Элизия тронула мою руку.

— Он бы тебе не сказал, — произнесла она негромко. — Наше дело нужно хранить в секрете от всех, и только узнав, что ты тоже проклята, и к тому же серьезно страдаешь от этого, мы посовещались и решили, что ты не предашь. Ты ведь нас не предашь?

— Ни за что, — хрипло сказала я. — Доктор Бэйтон тоже проклят?..

— Нет, поэтому он с нами не пойдет. Твари поймают его еще на подходе. Ты и я уже прокляты, на Эми была метка, нас не заметят. Туманные твари чуют чистых людей, тех, кто не был связан с чернокнижником и не собирается этого делать, — то есть идет к землям черных магов не с целью подписать договор.

— И много вас таких?

— Таких? — переспросила Эми, приподняв брови.

— В команде, которая собирается пойти к черным магам. Эми, вы предлагали мне это так, словно только что это придумали.

— Нет, это придумала не я. Нас пока трое. Когда уничтожили всю команду Сопротивления, у меня и в мыслях не было повторить их опыт, но потом ко мне пришел доктор Бэйтон, и навещал снова и снова

— А еще он разозлился на вас за то, что вы подписали договор с черным магом! — перебила я Эми. — Почему? Он лгал мне? Говорил, что не станет спасать вас, потому что вы сами виноваты.

Эми улыбнулась уголками губ.

— У нас сложные отношения, Абигейл. Он действительно не знал, что я проклята. Его нетрудно понять: несколько месяцев мы готовились к созданию новой команды, подбирали кандидатов — нашли, правда, только Элизию, но это ненадолго, — а тут он вдруг узнает, что я сотрудничала с чернокнижником. Не берите в голову, ладно? Сейчас все в порядке, мы все обсудили, и он меня простил.

Рэм был страшно зол на нее. Не хотел мне помогать с Эми, но я вспомнила, как быстро он потом передумал. Словно взорвался от злости, когда узнал о причине ее проблем со здоровьем, но потом остыл. Я думала, у него неприязнь к проклятым по каким-то своим убеждениям, а оказалось вот как.

— Рэм Бэйтон, — продолжила Эми, — в студенческие годы подрабатывал охотником на чернокнижников. На такую работу шли в основном те, кому очень нужны были деньги, или те, кто желал пощекотать нервишки. Рэм был из первых. Ему стало нечем оплачивать учебу, и он подписал контракт на шесть лет. Работа опасная, но в каком-то смысле несложная. Командиры снабжали охотников отравленными кинжалами, ключами, открывающими любые двери, показывали точку на карте, где видели черного мага, и отправляли их на захват. Убивать чернокнижников не желательно, нужно было привезти их в лагерь живыми, оттуда их уже под конвоем все из тех же охотников увозили в тюрьму на север. Рэм после службы оставил себе ключ, а друг Элизии — кинжал. Они оба отбыли наказание за это в тюрьме, после чего оказались здесь С помощью кинжала можно обездвижить черного мага, но не убить.

— Чтобы убить — нужен яд, а приготовить его не так-то просто, — сказала Элизия. — Есть карта клочка земли черных магов, ключ, кинжал, но нет яда. Мы не совсем готовы, поэтому завтра отправимся только на разведку.

Я почти не дышала, вздернутые брови не опускались. Сказать, что женщины меня ошарашили, — ничего не сказать.

— А Рэм? Мне можно с ним обсудить как-то

— У нас будет собрание рано утром, он пригласит тебя. Но вообще да, Рэм знает, что мы введем тебя в курс дела. Правда, он планировал сообщить все это завтра на собрании, но ты встретилась мне на улице, и я подумала — чего откладывать? Все довольно серьезно, Абигейл, и если ты откажешься, мы поймем. Предыдущую команду власти отправили в горы на разведку за большие деньги, но, конечно, они знали, что никому платить не придется, потому что там их всех убьют. Они приглашали целителя из столицы, чтобы тот проверил всех на наличие проклятий, дабы убедиться, что никто не пройдет мимо тварей незамеченным.

— Оливер догадался об этом первым. — Эми грустно хмыкнула. — Он ушел вслед за братом, зная, что погибнет. Верил в спасение, правда, но совсем немного. Надеялся, что сумеет спасти и себя, и Терта. Как видишь, никого из них тут нет. Мертвыми их не признают — тел не нашли или не искали вовсе. Город знает о вылазке стражников в горы, мэр утверждает, что они ушли надолго и поэтому их все еще нет, но — Эми вздохнула, опустила увлажнившиеся глаза. — Я больше никогда не увижу Оливера, я это чувствую. Нашему Сопротивлению полгода, а мы все еще не готовы. Да, Оливер потратил пятнадцать лет своей жизни на сбор информации, и она сейчас вся у нас на руках, но легче от этого не становится.

Я дотянулась до нескольких документов, почти не вчитываясь пробежала глазами по тексту.

— Что полезного здесь есть?

— Да почти все, но это касается в основном правителей. Оливер собрал множество доказательств того, что триста девяносто три года назад между нашим миром и миром чернокнижников был подписан договор о неприкосновенности. Их твари не трогают нас, а мы — отдаем им Логердель, где они могут спокойно питаться. Заявить об этом не было возможности, и нет до сих пор, но мы надеемся, что однажды сумеем это сделать. Сейчас для нас главное — освободить всех тех, кого проклял Дамиан. Оливер и его команда выяснили, что почти все проклятые в этом городе подписывали договор именно с ним.

— Их тьма, — тихо проговорила Элизия. — Проклятых в Логерделе — тьма. Не десять, не двадцать, а несколько сотен человек. Я уже говорила тебе, что пыталась спасти их, но увы. Дамиан запретил мне.

— Меня он собирался оставить без конечностей, а чем угрожал тебе?

— Дамиан намекнул, что если я не прекращу свою деятельность, то мне нечем будет лечить. Я так понимаю, тоже хотел лишить рук.

— Я прошу прощения, — Эми снова улыбнулась, — мы не могли бы перенести нашу встречу на завтра? Меня все время клонит в сон, и я бы хотела отдохнуть.

Мы попрощались с ней, уделили несколько минут общению с Сильвой и вышли из дома. Элизия отправилась по журналистским делам — сказала, на заводе бунт из-за низкой зарплаты, и ей нужно написать об этом статью. Мне удалось поймать свободную повозку, но чуда не произошло — как только она завернула за угол, тут же застряла в сугробе. Возничий извинился, взял с меня геллер за проезд на расстояние двух метров, и до больницы я добиралась пешком.

Уже у входа я сунула руку в карман пальто, вытащила холщовый кошелек и высыпала на ладонь несколько монет — все свои деньги. На какое-то время хватит. Смотря что можно теперь найти в лавке, ведь ассортимент быстро тает.

Я, конечно, не собиралась тратить все финансы на ужины для двоих, да и была уверена, что Рэм внесет свой вклад в закупку продуктов, но тем не менее деньги скоро кончатся. Жалованье должны выплатить со дня на день, но выплатят ли?

Размышляя о поджидающей меня нищете, я шагнула в теплый приемный покой. Дейна суетилась возле сидящих на скамейке посетителей, по очереди высыпала им в ладони какие-то таблетки из темной баночки. Заметив меня, практикантка приветственно качнула головой.

— Сэйла Дирт, — твердым голосом обратилась она к одной из старушек, — не вздумайте пропускать прием лекарств, как вы обычно это делаете, ладно? Жаль, что некому вас проконтролировать, но давайте-ка я возьму с вас обещание.

— Клянусь своей совой, — округлив глаза, произнесла старушка. — Я буду пить по таблетке в день!

— Каждый день, сэйла Дирт, а не как придется.

Получив лекарства, престарелая сэйла ушла, а вслед за ней и другие. Дейна высыпала семь таблеток в руку юной девушки, та поблагодарила ее и тоже вышла на улицу.

— Что это ты им даешь? — заинтересовалась я. Я впервые видела, чтобы таблетки раздавали вот так, без какой-либо упаковки, да еще и всем одинаковые.

— Противопростудные. Бумажные пакетики закончились, я решила раздавать прямо так. Доктор Бэйтон предупреждал, что к концу ноября люди станут приходить за лекарствами, но у меня это совсем вылетело из головы. Таблетки хранятся в баночках, а баночки в больших коробках. На складе два стеллажа ими забиты, так что думаю, хватит всем. Люди должны пить их ежедневно, пока не наступит теплый сезон. Кстати, на вот. — Практикантка взяла мою руку в свою, положила мне на ладонь полупустую баночку. — Тоже пей. Уж не знаю, из чего они и как помогают, но доктор Бэйтон сказал, что на Севере они необходимы.

— Почему бы не выдать посетителям по банке?

— Не знаю, но доктор Бэйтон запретил — только по семь штук на человека. Поможешь мне в кабинете? Доктор куда-то ушел, не знаю, когда вернется. Нам осталось разобрать карточки за четыре тысячи пятьсот девяносто первый год, и на этом все. Набралось уже несколько коробок, все они в подвальном помещении.

В кабинете я сбросила пальто, собрала волосы в небрежный пучок и села за стол. Дейна притащила коробку с карточками, поставила ее на стол между нами, и мы принялись за работу.

— Сэйла Верн совсем плоха, — сказала Дейна между делом. — Боюсь, сегодня ночью она уйдет.

Я прогнала возникшую в груди боль. Надо помнить — я сделала все, что было в моих силах. К тому же сэйла Юсилия Верн уже довольно стара, она прожила хорошую, долгую жизнь. Да, умирает от проклятия, и ее душа навсегда будет принадлежать темному миру черных магов, но моей вины в этом нет. Зачем она подписала договор? Что ей было нужно? Юсилия не просила ни слуха, ни зрения, ни здоровья — иначе почему она все так же ничего не видит и не слышит? Значит, просила за кого-то другого. За мужа?

Я прочла имя пациента в карточке, отложила к стопке с другими на букву «А».

Надо бы поговорить с Дитто Верном, узнать у него, не случалось ли в последнее время чего-то странного. Может быть, он внезапно разбогател или стал лучше себя чувствовать?

— Шахтер с разбитым лицом, — продолжила Дейна, — готов к выписке. Я жду доктора Бэйтона, чтобы сообщить ему об этом. Ума не приложу, куда этому мужчине идти — его бригада покинула город, стражи, охранявшие их, вернулись в свои башни, а поезд придет еще нескоро. Наверное, придется его пока не выписывать, пусть остается в больнице. Вообще-то он уже начал жаловаться, что утомился лежать без дела.

— Спросим совета начальника, — согласилась я, кивнув.

У меня в руках оказалась карточка мертвеца. Я глянула на даты: год рождения — четыре тысячи тридцатый, год смерти — четыре тысячи девяносто первый.

— Это тоже в архив? — спросила я неуверенно.

Дейна вскинула голову, посмотрела на информацию о пациенте.

— Нет, можно выбросить. Оставляем карты только тех людей, которые еще могут прийти за медицинской помощью. Этот уже не придет.

К концу разбора коробки таких мертвецов набралось тринадцать штук. Семеро из них были не слишком старыми, среди них был даже один младенец. Мое настроение скатилось до нуля: меня всегда печалило, когда кто-то уходил из жизни раньше, чем заведено природой. Неправильно это как-то.

Время близилось к семи вечера, через несколько минут город опустеет — жители запрутся в домах, закроют ставни и задернут шторы. На улицах погасят почти все фонари, и кроме пьянчуг и мальчишек-посыльных на дорогах уже никого будет не встретить.

У меня заныло сердце, когда я вспомнила о сиротах, вынужденных работать по ночам, да еще в такую погоду. Когда тепло и дороги чистые, не засыпанные снегом, еще куда ни шло — страшно, но можно убежать. А куда убежишь по льду и сугробам? Не приведи Всевышний еще метель начнется.

Дейна отложила последнюю карту, потянулась до хруста суставов.

— Отнесем вниз, и на сегодня хватит. Думаю, доктор Бэйтон не придет, наверное, на вызовах или уже дома.

«А дома бардак» — вспомнила я кучу ковров у входной двери. Постельное и шторы все еще в стирке, полы голые. Никакого уюта.

Мы с Дейной отнесли в пыльный, темный подвал все карты, рассовали на полки по алфавиту. Практикантка счастливо выдохнула:

— Мы месяц этим занимались! Как я рада, что бумажная работа наконец кончилась. А ты не ходила к Малире? Как у нее дела?

Я вкратце поведала Дейне о ее подруге, и Дейна успокоилась. Малира жила в хорошем доме, не была нагружена работой слишком сильно. О такой практике можно только мечтать.

Так как палата и комната для практикантов были заняты пострадавшими во время нашествия тварей, мне негде было лечь спать, чтобы не идти домой по темноте в одиночестве. Дейна уже привыкла ночевать в кабинете на диванчике, не слишком удобно, но выбора не было.

Пока она расстилала постель, умывалась и переодевалась ко сну, я выпила чашку лимонного чая. Собиралась с духом, поглядывая в окно — мне правда нужно идти по такой погоде домой? Почему доктор Бэйтон не забрал меня? На него это не было похоже. Мы мало знакомы, но я уверена, не в его правилах бросать какую бы то ни было девушку совсем одну. Он знает, что в больнице ночевать негде, значит, я не могу тут остаться. Может, еще слишком рано? Время всего семь часов вечера, в такой час больница обычно работает, но работы на сегодня уже не осталось, а Дейна слишком устала, чтобы заняться чем-то еще, кроме как лечь спать.

Практикантка залезла в постель, накрылась одеялом и взяла в руки книгу в яркой желтой обложке. Я видела, как слипались ее глаза, и решила, что мне пора уходить.

— Не стоит, наверное, — нахмурилась Дейна. — Слушай Диван узкий, но нам хватит места.

Она отодвинулась к стене, свободными остались всего сантиметров пятнадцать.

— Мне недалеко идти, не волнуйся. Всего-то через дорогу.

Дейна кивнула. Она думала, я живу в общежитии. По-хорошему, мне следовало так и поступить — остаться на ночь в общежитии, а не тащиться по городу в дом Рэма. Потом я вспомнила, что ключи от комнатушки оставила у Рэма, и вариантов больше не осталось.

Но где сам Рэм? Этот вопрос мучил меня всю дорогу.