Глава 25. Париж. Финал. Победа

Утро финала пахло напряжением.

Мирко проснулся в шесть, хотя будильник стоял на семь. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как за окном просыпается Париж — редкие машины, далекий гул метро, шорох шин по мокрому асфальту. Вчера был дождь. Сегодня обещали солнце.

Он не завтракал. Не мог. Только выпил кофе — горький, черный, обжигающий язык. Драган сидел напротив, молчал. Ни тактики, ни напутствий. Все было сказано раньше.

— Ты готов? — спросил старый серб, когда Мирко встал.

— Готов.

— Ты не спал.

— Выиграю — высплюсь.

Драган усмехнулся, хлопнул его по плечу и вышел.

Корт Philippe-Chatrier гудел, когда Мирко вышел на разминку. Трибуны были забиты до отказа — флаги Сербии, Франции, десятки других стран. Солнце поднялось высоко, жара давила на плечи, грунт под кроссовками был рыхлым, сыпучим, пахло пылью и потом десятков предыдущих матчей.

Соперник — испанец, пятая ракетка мира, грунтовый специалист, боец. Мирко играл с ним пять раз, выиграл три, проиграл два. На грунте — счет равный. Сегодня решалось все.

Первые три гейма прошли в равной борьбе. Мирко подавал, испанец принимал, каждый розыгрыш — битва. 1:1, 2:2, 3:3. Мирко чувствовал, как ноги гудят от напряжения, как руки начинают дрожать на важных очках. Он сжимал ракетку, перебирал обмотку, вытирал лицо полотенцем.

В седьмом гейме он сделал брейк. Испанец ошибся на простом ударе, мяч ушел в аут, и Мирко вскинул кулак, зарычал.

— Давай! — крикнул он, не себе — в пустоту.

Счет 5:3. Подача на сет.

Первый мяч — эйс. 15:0. Второй — эйс. 30:0. Третий — испанец принял, но Мирко добежал до сетки, отбил с лета — 40:0. Четвертый — двойная ошибка. 40:15. Пятый — испанец отбил, завязался розыгрыш, долгий, изматывающий. Мирко чувствовал, как горят легкие, как пот заливает глаза. Он отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец ошибся.

6:3.

Первый сет за ним.

Мирко подошел к скамейке, выпил воды, бросил бутылку. Драган что-то говорил, но слова не доходили. Он смотрел на трибуны, туда, где в ложе сидела Арина. Она была в белой футболке, кепке, сжимала пальцы в замок. Он видел ее веснушки даже отсюда, видел, как она закусила губу.

«Смотри, — подумал он. — Смотри и не отворачивайся».

Второй сет был тяжелее. Испанец заиграл агрессивнее, бегал быстрее, не давал дышать. Мирко дважды ошибался на своей подаче, отдал брейк. Счет 2:4, потом 3:5, потом 4:6.

1:1 по сетам.

— Соберись, — сказал Драган, когда Мирко вернулся на скамейку. — Он выдохнется.

— Я раньше выдохнусь.

— Не смей.

Мирко закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Запах грунта, пота, солнца. В легких горело. Он открыл глаза, посмотрел на табло, на трибуны — и снова нашел ее.

Арина стояла. Хлопала. Губы шевелились — «Давай!».

Он кивнул, взял ракетку и вышел на корт.

Третий сет стал ломаным. Они обменялись брейками, счет полз 2:2, 3:3, 4:4, 5:5. Каждый гейм — как битва за жизнь. Мирко чувствовал, как сводит ноги, как немеет правая рука, но не останавливался.

На тай-брейке он повел 4:1. Испанец догнал — 4:4, потом 5:5. Мирко подал — эйс. 6:5. Сет-пойнт. Испанец принял, отбил, завязался розыгрыш. Мирко добежал до сетки, ударил с лета — мяч коснулся линии.

7:6.

Судья поднял руку. 2:1 по сетам.

Мирко не радовался. Стоял, тяжело дыша, смотрел на трибуны. Арина снова была на ногах, но не хлопала — смотрела.

«Один сет, — сказал он себе. — Один сет, и ты чемпион».

Четвертый сет начался с его подачи. Мирко подал эйс, потом второй эйс, потом третий — 40:0, четвертый — двойная ошибка, 40:15, пятый — испанец принял, но Мирко добежал, отбил.

Гейм за ним. 1:0.

Он брал гейм за геймом, не давая испанцу ни шанса. 2:0, 3:0, 4:0. В пятом гейме испанец взял свою подачу — 4:1. Мирко вновь сделал брейк — 5:1.

Подача на матч.

Мирко подбросил мяч. Руки не дрожали. В голове было пусто — только корт, только мяч, только пульс, колотящийся в висках.

Первая подача — эйс. 15:0. Вторая — эйс. 30:0. Третья — испанец принял, отбил, Мирко добежал, ударил в угол — 40:0.

Тройной матч-пойнт.

Четвертая подача — двойная ошибка. 40:15. Пятая — испанец принял, завязался розыгрыш. Мирко отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец бил в левый угол, Мирко рванул, скользнул, ударил наотмашь. Мяч перелетел сетку и намертво вонзился в угол — на линию.

Судья поднял руку.

— В корт! — крикнул судья. — Гейм, сет и матч — Петрович!

Трибуны взорвались.

Мирко опустил ракетку, упал на колени. Грунт был горячим, жестким, впивался в кожу через шорты. Он закрыл лицо руками, почувствовал, как по щекам текут слезы.

«Я выиграл, — подумал он. — Я, черт возьми, выиграл!»

Он поднялся, подошел к сетке, пожал руку испанцу. Тот что-то сказал — Мирко не разобрал, кивнул. Повернулся к трибунам.

И увидел ее.

Арина стояла в ложе, сжимая в руках сербский флаг — откуда он у нее? Она улыбалась, но глаза были мокрыми.

В ту же секунду что-то щёлкнуло в груди. Не разум — тело само сделало шаг в ее сторону. Он вдруг понял: хватит прятаться. Хватит полуправды на пресс-конференциях. Пусть все видят. Пусть запомнят этот момент навсегда. Он устал врать, устал скрывать, устал быть «вторым» хотя бы в этом. Сейчас — только правда. И она смотрит на него.

Мирко подошел к ее ложементу. Не к барьеру — к самому краю, где сидели ее тренеры и менеджеры. Посмотрел на нее. Она смотрела на него.

Он опустился на одно колено.

Прямо на грунт. Прямо перед ней.

Прижал руку к сердцу.

«Целься в сердце — сюда больнее», — вспомнились его собственные слова из того первого дня в Монте-Карло. Тогда он показал пальцами на грудь, усмехаясь. А она целилась — и попала. Не мячом. Собой. И этот удар оказался самым точным в его жизни.

Трибуны затихли на секунду — потом взорвались снова. Сотни камер защелкали, телеоператоры навели объективы, комментаторы затаили дыхание.