13

Про этого парня нам в свое время рассказал следователь, когда мы пытались узнать, что же на самом деле случилось с Валерой.

Как, зачем и почему он сел к этому парню в старую легковушку? Дружили ли они? Куда ехали и почему врезались в то злополучное дерево? Как оказались у черта на куличках и отчего не смогли вывернуть в сторону чуть ли не в чистом поле? И самое главное — был ли брат жив, когда машина загорелась и взорвалась?

Я очень надеюсь, что нет. Больше всего молю богов, чтобы Валерка в тот момент был мертв и не чувствовал боли. Уповаю на это всей душой.

Панин Михаил, парень, чья машина стала последним пристанищем брата, работал с Валеркой грузчиком в крупном супермаркете.

То, что брат разгружал машины для нас стало настоящим откровением. Ведь отцу Валера все это время клялся и божился, что работает менеджером по продажам в крупной компании.

И тут он врал.

Интересно, какие еще сюрпризы готовит мне судьба?! Пока все, что касается брата очень неоднозначно и совсем не то, что я думала прежде.

Наташа еще эта...

— Валера в уши мне хорошо пел, — вздыхает хозяйка с тоской глядя в окно, — да что там... я и сама рада была ему верить. Он же неглупый, брат ваш. Был. Сразу понял, раз баба одинокая, да с квартирой, то можно ее в оборот и...

— Не надо и! — резко встаю, не хочу слушать это. Это все не про Валеру. Не про моего Валеру.

— Простите... — она качает головой и хватает меня за руку, тянет вниз, — Не хотела вас обидеть.

Порываюсь все же уйти, понимаю, что здесь мне мало воздуха, нет сил смотреть на обессиленную и обиженную женщину, думать о том, что мой брат совсем не ангел и не тот, кем я всегда его считала. Нет.

Вырываю руку и тут Наташа делает то, что совсем уж выводит меня из себя. Она начинает громко плакать и я, глядя на ее слёзы и сама стою и реву, размазываю слёзы по щекам. Запрещённый прием. Я хоть и не мужчина, но тоже не терплю чужих слез. Тем более больного человека. Тем более того, кто любил моего брата.

Успокаиваемся тоже вместе и как-то сразу. Наталья просит подождать, а сама уходит из комнаты, чтобы принести мне небольшой пакет.

— Это что?

Разглядываю простой белый пакет без каких-либо опознавательных знаков.

— Нашла недавно, тут его вещи кое-какие, мне они не к чему, вам нужнее. Да?

Смотрит так, будто реально ждет ответа. Что я могу сказать-то?

Беру пакет, руки жжет, так хочется взглянуть что внутри, но не решаюсь. Одна хочу, потом.

— Да ты не думай, я зла-то не держу на Валерку, любила его очень. Никто ж даже не знал, что мы с ним того... да и что там... Первое время еще часто было, а потом раз в месяц появлялся.

Смотрит как побитая собака на меня, и ждёт, все ждет чего-то. Жалости может?

— Я вот что думаю, Катя... где-то он в другом месте жил.

Напрягаюсь, и вся подаюсь вперед, будто ищейка беру след.

— Почему вы так думаете?

— Я же женщина... и к тому же хоть и не жила тут постоянно, вроде как об этом уговора у нас не было, но все его вещи выучила. Что, где и как лежит. Так вот по всему видно было, что он здесь редко бывает. Думаю, где-то он жил. И еще...

Она замолкает, и я понимаю, что говорить все труднее. Подбирает слова. А потом машет рукой в сторону.

— А... что уж тут ломаться-то, чай не дети. В общем был у него кто-то. Ну в смысле была.

— Женщина?

— Ну а кто еще-то? Эх, мужики... Ты, кстати, пьешь?

Киваю и Наталья достает из холодильника початую бутылку виски.

— Ого, — глазами ищу чем будем разбавлять, — К такому я не готовилась.

— Да у меня все есть.

— А вам разве можно? — осторожно интересуюсь я, но хозяйка отмахивается.

— Мне теперь все можно. Все равно помру скоро, чувствую я это, понимаешь?

Молча разглядываю несчастную женщину и ищу какие-то подходящие слова, но она будто понимает мой порыв, смеется.

— Молчи уж. Ничего, что на ты?

Вновь киваю и беру из ее рук стакан.

— Пусть земля пухом...

По-мужицки выдыхает, залпом опрокидывает в себя и громко втягивает воздух ноздрями. Нюхает хлеб и только после этого его откусывает.

Еще какое-то время сидим, молчим обо всем и думаем каждая о своем.

Иногда Наташа наливает, я лишь слегка пробую. Не люблю спиртное, но отказываться не хотелось.

— А знаешь, что я думаю обо всем этом? — спустя полчаса Наталья изрядно хмелеет и говорит не слишком складно.

— М?

— Влез твой Валерка в какие-то сомнительные делишки!

Подаюсь вперед, легкий хмель как рукой снимает.

— С чего ты взяла?

— А уже после того, как он погиб, ко мне сюда кто только не ходил. Соседи ментов вызывали даже. Один раз я сама дома была, ворвались упыри какие-то. Ну да я одного признала, бывший одноклассник, чтоб его! Он-то меня и спас. Они меня трясти хотели, где постоялец, обещали душу вынуть. Но даже и не подумали, что у нас с ним что-то быть может. Так хреново я выгляжу.

Смеется и крупные слезы вновь катятся по некогда красивому лицу.

— Он, одноклассник в смысле мой, кличка у него смешная такая была Паштет, еще со школы, так вот он за меня поручился, мол я порядочная... и воров не привечаю. И так на меня посмотрел тогда, до сих пор мурашки по телу... Короче ушли они, а я еще долго в себя приходила. Бандиты они, Паштет на Бруно работает.

— Это кто такой?

— Это местный авторитет, — шепчет Наталья и тут же звонко смеется, — Вот скажи, мне-то чего бояться теперь, а?

Хохочет, а я знаю, что бояться всегда есть чего. Она просто у Психа в руках не была, иначе вряд ли бы так хохотала.

Естественно, я молчу. Но зато теперь кое-что знаю и это кое-что не дает покоя.

Еще немного сижу для приличия и покидаю гостеприимный дом спустя каких-то полчаса.

— Вот тебе мой номер, звони если что, и пакет на, забудешь ведь, — протягивает мне Валеркины вещи Наталья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Где он хоть работал-то? — спохватываюсь я уже на лестнице.

— В универсаме «Ларёк», через пару остановок. Зайди там, узнай.

Киваю и выхожу из душного подъезда. И именно в это время мне приходит смс, оповещая громким пиликаньем. Захожу в сообщения и вижу незнакомый номер.

«Слежу за тобой»…

* * *

Мельком читаю сообщение и в душе все переворачивается. Почему-то уверена, что это Илон. Надо же имя какое взял, юморист чертов...

Впрочем, отпускает быстро, я учусь брать себя в руки по первому своему требованию, иначе сорвусь.

Только убираю смартфон обратно в сумку, как тишину сонного двора разрывает до боли знакомая мелодия. Удивлённо смотрю на дисплей и улыбаюсь.

— Привет... — в трубке молчание и я не сразу понимаю почему. Слышу лишь приглушенное дыхание, — Лика, тебя не слышно.

Удар, взвизг подруги и сердце вновь катиться вниз, рушится все, что было построено за эти пару недель. Все шатко и не серьезно, мой мир похож на нитку, чуть задень, порвется.

— Слышишь, да? — голос Психа узнаю по первым двум буквам. Он теперь со мной навсегда, не иначе.

— Отпусти ее, она-то тут при чем?

Смеется. Урод.

С большим трудом сдерживаю себя, чтобы не заорать, не попросить помощи у мира, что так сонно окружает меня со всех сторон, но не дает никакой защиты.

— Отпусти, ну зачем она тебе, а?

— Для твоей профилактики. Ты знаешь, что надо делать, да, котенок?

— Катя, **ять, сделай ты, что они хотят! Слышишь? Мне тут стремно!!!

Голос Лики непривычно истеричен, и я понимаю, что ей совсем фигово. Даже хуже, чем мне.

— Слышу, Лика, я слышу, — кричу в трубку, не обращая внимания на прохожих, укоряюще смотрящих в мою сторону.

— Ну все, киска, времени тебе неделя максимум, потом подружке твоей уши отрежем. Оба. Удачи!

— Нет! Погоди... — в отчаянии кричу в трубку, но оттуда уже доносятся короткие гудки.

Топаю ногами, плевать кто и что думает обо мне в эту минуту. Больше всего хочу выть. А еще спасти Лику, но как это сделать не представляю. И главное, что самое странное, неужели я всерьез верю, что могу что-то изменить? Ведь изменить — значит найти брата, но ведь он умер? Я сама его хоронила всего год назад, сама!

А черт их всех знает! Пинаю ногой ни в чем не повинную бутылку из-под пива и тут же слышу отборный мат в свою сторону. Оборачиваюсь, прямо на меня несется какой-то бомжеватого вида мужичок и трясет кулаком.

— Да не трогаю я твою бутылку, не трогаю, — вздыхаю я и иду прочь, все еще слыша проклятья в свой адрес. Оборачиваюсь украдкой- мужик подбирает бутылку и любовно обтирает ее об полу собственной рубахи.

Вот же жизнь у человека, ничего ему не надо, кроме бутылки этой. Главное, чтобы было что выпить, чем закусить и где отдохнуть после выпитого. А что там в мире творится плевать ему. Поди еще счастлив по-своему.

Может мне тоже все бросить и пойти скитаться? Исчезнуть и никогда не возвращаться в родной город? Ну что я могу сделать, если брат умер, а я даже не знаю сколько он должен и где взять такие деньги. Можно, конечно, продать квартиру, но... почему-то я уверена, что денег в том долге больше, чем я выручу за продажу квартиры. Просто в голове не помещается мысль, что за меньшее могут так издеваться над человеком.

Занятая такими мыслями не сразу замечаю, что вот уже с пять минут стою возле нужного супермаркета и с глупым видом таращусь на вывеску.

Из ступора выводит мягкий женский голос.

— С вами все в порядке?

Качаю головой из стороны в сторону, но отвечаю противоречивое «да».

Немного потоптавшись на месте, все же решаюсь зайти внутрь.

Возле отдела с молочной продукцией сосредоточено что-то раскладывает парень. Окликаю его, но он не реагирует.

— Да он глухой, — оборачиваюсь и вижу молодую симпатичную девушку, — Вы что-то хотели?

— Да. То есть нет, то есть...я...я не знаю.

Девушка поджимает губы и разворачивается, чтобы уйти, но я окликаю ее.

— Простите... мне нужно с кем-нибудь поговорить о Валере.

Она останавливается и поворачивается.

— О каком? — кажется удивляется всерьез.

— Хромов Валера. Он вроде бы работал здесь. Год назад.

Она смеется, показывая кривые, с жёлтым налетом, зубы.

— Так я здесь не работала тогда. Никто не работал из наших. Мы все вместе полгода назад пришли на эту точку, даже директор. Так что пардон муа, ничем как говорится не могу помочь.

Парень в это время куда-то уходит, а девушка разводит руками, а я понимаю, что зря сюда ехала. Она вновь разворачивается, чтобы уйти и тут вдруг восклицает:

— Ой, погодите... А вот Вадим как раз с тех самых пор здесь. Только он глухой и немой, ничего вам сказать не сможет, так что походу не повезло вам.

— Можете его позвать? Пожалуйста? Мне очень надо, очень...

— А вы что? Девушка этому Хромову что ли? Бросил, да?

Сочувственно кивает и не дожидаясь моего ответа идет в подсобку вслед за Вадимом. Возвращаются спустя минут десять. При чем девушка тащит Вадима чуть ли не за шкирку. Тот отчаянно сопротивляется, но дама явно сильнее тщедушного паренька.

— Простите... вы помните Валеру Хромова? — обращаюсь к парню я, на что он начинает странно вращать глазами, явно не понимая, что я от него хочу. Мычит немного жутковато и качает головой.

— А он точно глухой? — спрашиваю девушку, она кивает.

— Сейчас-сейчас...

Достаю блокнот, копаюсь, ищу ручку. Наконец нахожу и пишу на листке «Вы знаете Валеру Хромова?»

Лицо парня вдруг резко меняется и даже кажется, что большие голубые глаза вот-вот вылезут из орбит. Таращится на меня как на привидение, слегка пятясь назад. Натыкается на стойку, с которой летят вниз шоколадки и жвачка, наклоняется, чтобы все собрать и побыстрее избавиться от меня. По крайней мере мне так кажется...

Трогаю его за плечо, и он так сильно вздрагивает, будто его кто-то укусил. Сидит какое-то время замерев, и тут происходит странное.

Вадим распрямляется, медленно встает с корточек и берет себя в руки, как ни в чем не бывало пожимает плечами. Качает головой из стороны в сторону, но от моего взгляда не ускользает сильный испуг в его глазах.

Но я не все равно не могу не спросить хоть что-нибудь еще.

«Валера, Стас и Миша тут работали год назад примерно, ты точно никого не помнишь? Ты тогда работал?»

Протягиваю ему листок и ручку и он, пробежав глазами надпись быстро выдает ответ «Нет».

Вспоминаю, что у меня есть фото парней. Пусть даже он не помнит имен, может хотя бы по фото их узнает?

Вновь роюсь в сумке. Девушка уже теряет ко мне интерес и уходит, мы остаемся одни. Если, конечно, не считать снующих туда-сюда покупателей.

Нахожу, показываю парню фото, и он вновь качает головой, но вот в глазах его... в глазах его я вижу узнавание. По какой причине он боится признаваться, что знает и помнит ребят? Чего он так страшится?..

В этот раз держать Вадима некому и он, поняв, что путь свободен, в одно мгновение исчезает за стеллажами, а я вновь ищу ту девушку.

— А где можно с руководством поговорить?

— Да какое там руководство? Одно название. Нет его, отдыхает в Турции, олинклюзив, мать его, козла старого! Премию нашу себе в карман забирает, жирный извращенец! А если и был бы, хрен он вам что сказал бы, уж поверьте. Такого сволочного типа еще поискать!

— Может вам работу сменить? — зачем-то спрашиваю у продавщицы, хотя, казалось бы, на кой ей сдались мои советы и мое же мнение.

Но девушка совсем беззлобно отвечает:

— Да я уже одной ногой здесь, другой там. Дорабатываю положенные две недели и на новое место ухожу. Они меня давно ждут, а я как дура тут прозябаю.

— Спасибо вам!

— Да... было бы за что. Ну вы там разговорили нашего немого? — смеется, а я качаю головой.

Достаю из сумки листок и карябаю на нем свой номер.

— Вы мне, если не трудно, позвоните, если вдруг начальство объявится в ближайшие пару дней. Если вам не трудно?

Девушка берет листок и обещает перезвонить, а я в досаде бреду прочь из магазина.

День прошел напрасно, мне так ничего и не удалось узнать, кроме того, что глухонемой парень испугался вопросов о Валерке. Знать бы еще почему...

В номере первым делом принимаю душ, почему-то хочется срочно смыть с себя прошедший день. Все мысли о Лике и Психе, но я стараюсь думать, что все обойдется. Они не тронут ее, меня же не тронули, да?

Ну конечно... тебя не тронули только из-за Илона, он им два раза помешал. Интересно только почему? В то, что он такой благородный рыцарь верится с трудом.

Догадка пронзает болезненно, видимо я все же в глубине души надеялась, что парень в маске не такой как они, видимо моя вера в людей еще не до конца пошатнулась. Папа говорит, что нельзя жить никому не доверяя, так можно сойти с ума, но на ум приходит лишь одно — они договорились играть со мной в эту игру — хороший и плохие полицейские. Иначе объяснить его поведение я просто не могу.

Выхожу из душа и сразу ощущаю чужое присутствие. Так и есть, в кресле напротив окна сидит Илон и беззастенчиво меня разглядывает. Впрочем, не в первый раз видит меня обнаженной. Поэтому после первого порыва прикрыться я спокойно прохожу к шкафу, в котором лежит забытое мной полотенце.

— Как ты меня нашел?

Молчит, как всегда, играя свою роль. Молча встает и медленно идет ко мне, и у меня тут же начинают дрожать коленки.

Я стою к нему спиной, но каждым сантиметром кожи ощущаю его присутствие совсем рядом. Едва ощутимые, но будто током пронзенные прикосновения к обнаженной шее, скользящие вниз руки, заставляют резко выгнуться ему навстречу.

— Нет! Уходи!