19

Подъезжаю чуть раньше, но Марина уже ждет. Быстро идет ко мне, я делаю знак Артему оставаться в машине, а сама выхожу навстречу.

— Бабки вперёд, — она не церемонится.

Протягиваю купюру, Марина заметно морщится, и протягивает мне старую раскладушку. Я уж думала сейчас такие не используют.

— Телефон наверняка ищут полицейские? — не спешу брать в руки, надеваю перчатки.

— Не, менты приходили сегодня, ну так, для проформы, спросили, что да как, кто последний раз видел и все такое. Так вот... я же знаю, что у Богдана другой телефон был, не айфон, конечно, но вполне дорогая модель. Вот она пропала, да. Её и ищут.

— А с чего ты тогда решила, что это его телефон? Не пойму...

— Ну видела я, видела. Любопытно мне стало, когда он номер взял ваш, глянула чего да как. Еще удивилась, что это за фигня у него в руках. Когда он ушел я увидела трубку, убрала в шкафчик, думала вернутся- отдам. А оно вон как вышло...

— Ну смотри, если врешь!

— Да блин! — она включает телефон, и он спустя пять секунд загорается синим цветом, — Смотрите, если не верите. Я дура что ли обманывать?!

Она нажимает на конвертик, и я вижу свой номер, то самое сообщение, что получила буквально вчера.

Забираю раскладушку и прячу в карман джинсовки.

Собираюсь уже уходить, как она окликает меня:

— Погоди... еще это, тыщу сверху дашь, скажу кое-что интересное.

Роюсь в карманах и достаю оттуда мятые триста рублей.

— Все, что есть, так что... — поджав губы развожу руками.

Марина недолго думает и протягивает руку, но я показываю ей фигу:

— Вначале информацию, может мне не покажется интересной.

Она смеется и кивает в ответ.

— А тебе палец в рот не клади, а с виду такая тихоня. Ладно уж... перед тем, как Богдан номер твой попросил, к нему какой-то парень приходил. Здоровый такой. Лицо капюшоном скрыто было. Я как раз покурить вышла. Ну они там и стояли. Этот в капюшоне его за шиворот взял и что-то угрожающе говорил. Я вмешаться хотела, а потом почему-то испугалась. Ну знаешь...

— Правильно сделала. это все?

— Ага.

Протягиваю ей деньги и тороплюсь к машине. Не терпится уже залезть в телефон убитого парня.

— Куда теперь?

Кажется, что Артем спрашивает без особого интереса, но взгляд то и дело косится в мой карман. Видел или нет, что я что-то в него положила?

— Поздно уже. Домой? — пытаюсь пошутить. Но в горле вдруг пересыхает, потому что я вижу, КАК смотрит на меня Веретенников. Представляю, что сегодняшнюю ночь могу не выдержать под его натиском. Так. Стоп. Какой еще натиск? Не придумывай, он совсем тебя не домогался...

А этой будет!

Почему-то я в этом уверена.

— Послушай... могу я тебя попросить?

— Что?

— Можно я сегодня переночую одна?

* * *

Артем выполняет мою просьбу и в какой-то момент я остаюсь одна в этом кабинете-спальне.

Первым делом принимаю душ, потом пью чай и рассматриваю содержимое телефона Богдана. В нем всего один номер — мой. И смс тоже одно. Есть звонок от неизвестного номера, и последний из них как раз вчера в час дня. Вот и все, за что было отдавать пять тысяч вообще не понятно. Но, с другой стороны, теперь я знаю, что Богдан что-то знал о Валере, или о тех событиях и пытался мне сто-то рассказать. Еще он имел второй телефон для связи с неизвестным, но сам никому не звонил. Или звонил, но потом сразу удалял все данные? Что же такого знал этот несчастный немой, за что его так жестоко убили?

Загадки, загадки, одни загадки. Чем дальше, тем запутаннее клубок. Я уже три дня здесь. Но пока только все глубже закапываюсь в тайнах, ничего толком не узнав.

Достаю из пакета два Валеркиных свитера и зарываюсь в них лицом, вдыхаю аромат, до сих пор едва уловимый, но все же узнаваемый. Та самая туалетная вода, которую я подарила ему так давно. Вернее, она наверняка другая, он сам покупал себе новые флаконы. Но запах тот же, будто и не было ничего.

Боже мой, Валерка...где ты?..

Иногда мне кажется, что еще немного, еще чуть-чуть и я окончательно сойду с ума. Мозг просто не выдержит всего, что на меня навалилось за последние несколько недель. А может оно и к лучшему? Нельзя же все время чего-то бояться и вновь и вновь переживать кошмары во сне и наяву?

Вновь завариваю крепкий чай и ложусь в постель. Понимаю, что с Артемом мне было бы не так одиноко, но гоню эти мысли прочь. Пишу смс Лике, все ли у нее в порядке, и она почти сразу отвечает, что терпимо. На этом все. С тоской вспоминаю, что раньше мы могли часами переписываться в мессенджерах, а теперь два слова и те еле-еле выдавлены.

Утром буду звонить Елене, жене погибшего в машине Миши Панина, а сейчас заставляю себя спать. Как там утверждает старая русская поговорка? Утро вечера мудренее...

* * *

Елена берет телефон не сразу. Вернее, вовсе не берет, а перезванивает через пару часов. К тому моменту я уже давно не дома (если можно назвать домом мое временное пристанище), а тороплюсь на встречу с Илоном.

Точнее не совсем с ним, но это сути не меняет.

Он написал рано утром, сказал, чтобы я подъехала к вокзалу. Объяснил, что там меня будет ждать девушка, она же отдаст мою сумку с вещами из гостиницы. Я не задаю вопросы, просто делаю то, что он пишет, не сомневаясь, что все будет хорошо (откуда бы эта уверенность?..) …

В здании вокзала возле отдела с сувенирами и впрямь стоит девушка в яркой красной майке. В ногах у нее моя спортивная синяя сумка и я, не сомневаясь ни секунды, направляюсь к ней. Она молча протягивает мне мою поклажу и уходит, я же поворачиваюсь, чтобы уйти и натыкаюсь на знакомую грудь.

— Ага! Очень интересно! — Артем, неизвестно откуда здесь появившийся, вырывает сумку и тянет меня за руку из здания вокзала.

— Какого черта! Ты что, за мной следишь?!

— Не слежу, а приглядываю! — наставительно протягивает он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, конечно. Отпусти меня сейчас же, слышишь! Ты что себе позволяешь?!

— Отпущу. Вот расскажешь мне кое-что, и я тебя отпущу.

— Я сейчас закричу! Ты что творишь, совсем уже?! — зло шепчу я, а он только так же зло смеется.

— Не закричишь! Ты ментов боишься, и к тому же уже давно бы кричала, но шипишь только.

— Я шиплю?! — возмущаюсь уже громче, потому что обидно.

— Ты-ты...

Мы оказываемся на улице и теперь идем по направлению к его большой и блестящей на солнце машине.

Он довольно бесцеремонно запихивает меня в тачку, сам садится рядом, выруливает на дорогу и ехидно протягивает:

— Ну... рассказывай!

— Да что рассказывать-то? — я все еще кипячусь, и совсем не собираюсь посвящать этого нахала в свои проблемы.

— Всё!

— Угу. Хорошо. Сейчас, только шнурки поглажу. Тормози давай!

— Не дождешься! Раз уж я во все это ввязался...

— Вот именно! — шипение перерастает в ультразвук, — Ты ввязался, тебя никто не просил меня спасать!

— Серьёзно?! — Артем ведет слишком резко, мимо проносятся дома и светофоры, машина виляет из стороны в сторону, и я всерьез опасаюсь, что что-нибудь может пойти не так.

— Серьезно, — стараюсь отвечать спокойнее, — Останови, пожалуйста. Ты перегибаешь.

Он на секунду бросает на меня взгляд, будто раздумывает послушаться или нет, но продолжает ехать, лишь немного сбавив скорость.

— Придурок... — бурчу себе под нос и отворачиваюсь к кону, — Куда мы хоть едем?

— Куда-нибудь, откуда ты не сбежишь.

Резко поворачиваюсь, готовая вцепиться ему в лицо, если нужно будет... сбежать.

— Эй! Ты совсем что ли?

Мой вопль разносится по салону, подобно набату, громко и предупреждающе грозно.

— Да ладно, шучу. — примирительно поднимает руки, бросив руль, и тут же с усмешкой добавляет, — Но рассказать все равно придется.

— С какой стати?

— Я уже отвечал кажется...

— Ха! Видишь вон ту машину? — указываю в направлении автомобиля дпс.

— Ну?

— Валяй! Можешь прям сейчас сдать меня им, ну же, поступи как велит твое большое джентельменское сердце.

Провоцирую конечно, а ну как и правда сдаст. Но где-то глубоко внутри убеждена, не сдаст, не тот он человек.

— Блин! И какого бога я так разгневал, что теперь приходится нянькой и у несносной девчонки быть?

Против воли губы сами собой растягиваются в улыбку, и я спешу отвернуться, чтобы он не видел мое довольное лицо.

Чертыхается, но по голосу слышу, что тоже улыбается. Выезжаем на трассу и Артем, чтобы заглушить звук мотора, включает музыку погромче. Мимо проносятся красочные, какие-то лубочные пейзажи и вот мы уже тормозим у дорожного кафе с ёмким названием «На трассе». Почему-то мелькает мысль, что по ночам здесь наверняка пасутся проститутки всех калибров и уставшие дальнобойщики.

— Вот тут и поговорим.

Артем открывает мне дверцу, изображая из себя джентльмена, но я-то еще помню, как он запихивал меня в этот самую машину полчаса назад.

— То есть получше места для разговора ты найти конечно же не мог?

— Конечно мог. Но здесь самая вкусная шаверма в городе.

Громко вздыхаю и плетусь за ним, понимая, что он не просто так привез меня именно сюда. Шанс, что я сбегу хоть и есть, но все же гораздо меньше, чем в городе.

Садимся за побитый жизнью и посетителями стол, сейчас мы тут совсем одни. Ну кроме, разумеется, одинокой сонной официантки за барной стойкой.

Я немного опасаюсь здесь есть, но глядя на фото блюд в меню понимаю, что голодна. Да и слова Артема о вкусной шаурме вселяют некоторый оптимизм.

Артем делает девушке знак рукой, и она, увидев его, тут же приходит в боевую готовность. Взгляд приобретает осмысленность, плечи выпрямляются, живот втягивается, попа отклячивается назад, и официантка в белом передничке буквально подплывает к нам.

— Добрый день, Артем Дмитриевич... вам как всегда?

Ого! Выходит мой товарищ здесь частый гость. А может даже любимый...судя про прищуру зеленых глаз девушки с милым именем "Мила". Само имя я прочитала на бейдже.

Артем Дмитриевич кивает и указывает на меня.

— Даме тоже самое.

Девушка кивает, слегка морщась, и уходит, а мне становится до ужаса интересно, что это за неведомое «как всегда».

Сидим, молча глядя друг на друга, пока минут через пятнадцать не приносят заказ. Летний салат, по бокалу кваса и шаурму, которая оказывается правда выше всяких похвал.

— Ну, теперь можешь начинать.

— Сейчас, я прям на пять минут отойду...

Я уже поднимаюсь, чтобы свалить куда-нибудь подальше, но реакция Артема молниеносна. Он встает быстрее меня и с улыбкой обнимает за талию.

— Ты права... рядом сидеть гораздо романтичнее.

Понимаю, что сбежать не удастся, и придется видимо рассказать ему часть правды. Но голова работает туго, никак не могу сообразить с чего начать и что «упустить» из виду. Артем усаживает меня рядом с собой и это и правда выглядит слишком романтично, будто мы влюблённая парочка.

Я долго собираюсь со словами и наконец начинаю.

— У меня был брат... ну как брат, считай, что никто. В смысле не родной, но как родной. Мы вместе росли...

Про Валерку я рассказываю долго и обстоятельно, вспоминая все наши шалости, его доброту ко мне и любовь к родителям. Будто пытаюсь показать его с лучшей стороны. Про дом и бандитов упоминаю вскользь, без душераздирающих подробностей. Про соседа упоминаю тоже зачем-то и мне кажется, что в этот момент Артем чуть напрягается. Но скорее всего, конечно, кажется. Про крестик молчу вовсе. Про Илона не говорю ни слова, будто его и не было никогда. Потому что Илон это что-то личное что ли, будто, между нами, что-то было. Точнее есть. Про Лику и последние события рассказываю подробно, вновь и вновь уводя речь от Маски.

Когда я заканчиваю Артем молчит недолго и потом спрашивает:

— Почему ты решила, что ищешь в нужном направлении?

Хм... почему решила? Да потому что у меня других вариантов и не было.

— А почему ты решил, что нужно искать как-то по-другому? И самое главное — что искать-то вообще? Валерка давно мертв, зачем я тут?

Артем вдруг резко встает с места, протягивает мне пакет с вещами брата и с видом героя крутого боевика произносит:

— Разберемся.

— Конечно... — бурчу я себе под нос, набирая в это время телефон Лены, жены Миши Панина.

В этот раз трубку берут сразу и веселый голос на том конце провода удивлённо переспрашивает:

— Миша? Аа...Миша..., да он умер.

— А вы кто?

— Я-то? — смех становится совсем уж неприличный, — Я-то вдова.

Напрашиваюсь к веселой вдове в гости, она как раз очень кстати припоминает, что вчера звонила Наталья и предупреждала обо мне. Срываюсь с места, готовая мчаться до очередной «подруги» Валерки прямо сейчас, но дорогу мне преграждает Артем, о котором я во время странного диалога с Еленой Паниной чуть не позабыла.

— Едем, — кивает он, когда я говорю, что мне нужно ехать, и я послушно бреду к машине, обречённо понимая, что втянула парня в недобрую игру.

Едем молча и уже подъезжая к блочной девятиэтажке, разрисованной симпатичными граффити, Артем резко тормозит, смотрит на меня как-то странно и вдруг произносит:

— Послушай, но если они всерьез считают, что твой брат не погиб, то кто же тогда был в машине?