26

Еще какое-то время мы сидим с соседом, тупо пялясь в телевизор, где очень эмоциональный ведущий комментирует хоккейный матч. Мы почти не разговариваем, а потом, когда матч заканчивается, он встает и, ссылаясь на дела, уходит. Вот так вот, человек зашёл хоккей посмотреть и ничего больше. Все остальное видимо для прикрытия было. Телевизор что ли у него сломался?..

К счастью, я этому только рада, мне просто необходимо побыть одной и подумать. Прикрываю глаза, и сама не замечаю, как засыпаю прямо на кухонном диване с очередной кружкой кофе в руках. Просыпаюсь от сообщения, пришедшего на телефон с громким, в тишине ночной кухни, оповещением.

Хватаю его, в надежде увидеть смс от Лики, но вместо него там совсем другой номер.

Илон.

— Что ты хотела?

— Где Лика?!

— Должно быть дома. Я её не сторожу.

— У нее недоступен телефон, я не знаю где она и что с ней... если вы меня обманули и причастны к этому...

— НЕ ПИШИ ЕРУНДУ. Все нормально с твоей Ликой, ее никто и пальцем не тронул. Нагуляется-объявится. Не звони мне. Прощай.

Да и черт с тобой! Как будто я тебе поболтать звоню! Его слова конечно задевают, но также дают надежду, что с Ликой и правда все в порядке. Раньше он меня не обманывал, так что буду надеяться, что и сейчас он написал правду.

Утром звонит Верт, но я не беру трубку. Уже знаю, что услышу, будто он тоже не в курсе и все такое, поэтому даже не хочу общаться. А вот спустя еще полчаса приходит смс, что номер Лики вновь в сети. Телефон я ношу в руке постоянно, боясь пропустить важное.

Я тут же набираю заветные цифры, сердец колотится как бешенное и, когда слышу ее голос, все, что у меня получается — это громко зарыдать в трубку.

— Ты чего, эй? — голос Лики обеспокоенный, но живой. Это и правда моя подруга. Моя Лика, и она на самом деле жива. С ней все хорошо, и я действительно не сразу могу в это поверить.

— С тобой все хорошо? — сквозь рыдания все же могу произнести я, а Лика смеется тем задорным смехом, за который я её так люблю.

— Нормально, чего ты! Ой... ты из-за выключенного телефона что ли? Ой я дура! Прости пожалуйста. Просто мы с Юркой в Испанию пока добирались... ой, у мы меня же роуминг. Блин, сейчас с тебя все деньги снимут...это же ты мне звонишь?

Да и черт сними, с деньгами. Смеюсь сквозь слезы, и еще долго отчитываю Лику и неведомого мне Юрку за то, что ничего не сообщили. Ругаюсь, а сама рада до ужаса и даже роуминг меня не пугает.

Тоже что ли отдыхать поехать? Не хочу больше находиться в этой квартире. Поскорее бы ее продать и уехать куда-нибудь подальше. Может даже в другой город, чтобы не столкнуться однажды случайно с кем-нибудь из людей Германа.

Я не знаю жив ли Валерка или нет, почему-то мысли на этот счет я стараюсь прятать поглубже, поменьше об этом думать, иначе можно сойти с ума. А я может только жить начинаю. Не хочу я в психушку, и не уверена, что обрадуюсь ему, если он вдруг объявится в моей жизни. Не уверена, что смогу простить его.

* * *

Билеты покупаю в этот же день, потому что меня ничего здесь не держит. Горячая путевка достается за полцены и вот я уже загораю под палящим солнцем Турецкого берега, а вечером пью холодный коктейль в вечернем баре отеля. Знакомлюсь с каким-то пьяным немцем и даже танцую с ним до номера, пока вдруг не соображаю, что совсем не за этим я ехала отдыхать. На прощание шлю воздушный поцелуй, машу ручкой, и ошалелый немец еще полчаса долбит в дверь моего номера и орет благим немецким матом, пока его не усмиряют парочка соседей того же отеля.

Так, в веселых вечеринках, в знакомствах и отдыхе на море проходят почти две недели, и я понимаю, что устала отдыхать. То ли одиночество так сказывается, то ли еще что... Но не нужен мне берег Турецкий, я домой хочу. В свою спальню хочу, в кроватку. И Лика со своим Юрасиком уже должна вернуться, и родители тоже приехали из отпуска. Хочу пригласить их в гости, а еще лучше позвать на дачу и там посидеть со всеми родными возле костра, обнять и сказать, как я всех их люблю, и как я скучала.

Последние пару дней я буквально изнываю от тоски, все оставшееся время проводя в номере. Иногда, в особо тоскливые часы вспоминаю Илона и… Верта.

Впрочем, плевать на них! Никого я больше не вспоминаю, и лучше бы и его запрятать поглубже в сердце, чтобы никогда не доставать эти воспоминания.

Все кончено. Дальше другая жизнь, новая. И в ней нет места никому из прошлого, кроме самых близких. Найду хорошую работу, все-таки продам эту квартиру и вновь начну писать картины. Мама будет рада...

Самолёт приземляется в наше холодное лето, и я с удовольствием вдыхаю запах родной стороны, украдкой смахивая слезы. Люди недоуменно косятся, наверняка думают, что плачу я от горя. Приехать из жаркой страны в наши холодные края — не у каждого сердце выдержит. Знали бы они, что это я так радуюсь, точно покрутили бы пальцем у виска.

Спустя столько времени где-то глубоко внутри тлеет надежда, что все на самом деле кончено. Немного терзают сомнения насчет Бруно, но и их я гоню прочь. Если ни он, ни Герман до сих пор не объявились, значит все хорошо. Их дела — это только их дела и меня они никак не касаются.

Всю следующую неделю я провожу в ленивых поисках работы, общаюсь с друзьями и родными и очень удивляюсь, что так до сих пор ни разу не видела соседа. Зачем-то решаю зайти к нему, и долго звоню в дверь.

Съехал что ли? Хотя я даже не знаю толком - его ли это квартира. Душу терзает чувство вины. Наверняка я в прошлый раз его обидела, раз Толя предпочел больше со мной не общаться. Любой бы на его месте обиделся...

Чувство вины не дает покоя весь день, и я отправляю ему сообщение.

— Привет, у тебя все хорошо?

— Да.

— Извини за прошлый раз...

— Я же сказал, что не обидчив. Просто занят.

— Ок.

Ну хоть извинилась и то легче. И я уже даже успокаиваюсь на этот счет, когда вечером того же дня Толя вновь предстает на пороге моей квартиры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этот раз он приносит с собой конфеты и цветы, и я понимаю, что сама напросилась. Не посылать же теперь человека?

— Ну зачем ты, не надо бы...

Толя резко наклоняется и целует мою руку, и я сама собой затыкаюсь на полуслове.

— Проходи... чего уж теперь.

— Да нет, я хотел пригласить тебя в ресторан. Ты же составишь мне компанию?

Едва посомневавшись, киваю и уже спустя час выхожу на улицу, где меня в такси ждет Анатолий.

За ужином чувствую себя неловко, зато сосед разливается соловьем, рассказывая забавные байки из жизни и всякий раз подливая мне вино. За второй бутылкой следует вторая, но я не пьянею и до сих пор чувствую себя здесь лишней.

— Потанцуем?

Не могу отказаться и как овца на заклание иду в зал, где уже прижимаются друг к другу влюбленные парочки. Но я-то не влюблённая. Точнее не в него.

Толя ведет, он вообще отлично танцует, и я наконец немного расслабляюсь, все же предпочитая держать его на дистанции. В какой-то момент совсем отдаюсь танцу и прикрываю глаза, а когда открываю их, то вижу, что все взгляды в зале прикованы к нам. И среди этих глаз отчетливо вижу знакомые. За столиком в тени в компании молоденькой блондинки сидит Верт и с усмешкой за нами наблюдает.

— Пойдем за столик? — говорю с улыбкой, а у самой от негодования даже зубы сводит.

И сама не знаю, что именно меня так разозлило, но остаток вечера стараюсь не смотреть в тот угол, правда взгляд иногда цепляет знакомое лицо. Верт на меня кстати вообще не смотрит, весь занятый своей блондинкой, которая то и дело глупо хихикает, и прямо-таки льнёт к Артёму всей своей пышной грудью. Чуть ли не в его салат засовывает выпадающие из тугого платья формы.

Ничего милая... он и тебя обманет, как обманул меня. Таким как этот парень вообще доверять нельзя, впрочем, какая мне к черту разница?

Но как она трется об него!.. Вульгарщина чистой воды!

Ну и черт с ними! Моё-то какое дело?! Непонятно с чего я вообще так разволновалась...

Толя что-то увлеченно рассказывает, я едва слушаю и в конце концов предлагаю поехать домой.

— С тебя кофе, — смеется он еще в такси, а я ловлю себя на мысли, что после этой встречи с Вертом в ресторане с Толей у меня точно никогда и ничего быть не может.

Он расплачивается с водителем, открывает мне дверцу, и я хочу поскорее рвануть, чтобы не оказаться с соседом наедине в тёмном подъезде, но он проворнее меня. Тенью следует за мной и уже у порога вдруг разворачивает лицом к себе, чтобы поцеловать и... я слишком резко вырываюсь из его крепких рук. Слишком резко и слишком многозначительно.

— Нет! Не надо!

В полумраке вижу, как меняется его лицо, становясь из красивого каким-то неприятным. Я делаю шаг назад, натыкаюсь на дверь и замираю на месте.

— Прости... я не готова. — шепчу я и поспешно добавляю, — Пока...

— Хорошо.

Голос его слишком спокоен и мне вдруг становится жутко от такого ледяного спокойствия.

— Доброй ночи, — пищу я в ответ, и сосед с усмешкой отмахивается.

— Еще увидимся.

Не знаю почему, но от этих его слов мне вдруг становится страшно. Звучит словно угроза.

Я и сама не могу объяснить себе, что именно меня так напугало, ведь до сих пор Толя вел себя исключительно хорошо и дружественно. Уж его-то мне не в чем упрекнуть.

Наверное, это события последнего месяца так на меня повлияли, не иначе. В каждом мужчине я вижу подозрительную личность, от этого все проблемы. Нужно будет сказать соседу, что мы не сможем встречаться, только и всего. Нужно объясниться раз и навсегда, просто расставить все точки над и. Не убьет же он меня за это?..

Ночь проходит в беспокойстве и засыпаю я только на рассвете, а проснувшись ближе к полудню обнаруживаю сообщение от Верта: «Классная пара».

Лицо обжигает жаром, и я не понимаю причину своего волнения. Какая мне разница, что подумал Артем про меня и Толю? Да, он прав, мы действительно красивая пара и что ему с того? Он-то со совей блондинкой не может похвастать тем же.

Очень жалею, что вообще поехала в тот гребаный ресторан и в то же время чувствую, что эта встреча неслучайна. Сердце колотится при мыслях о нем, и я не могу прогнать их, только и делая, что, хватаясь за телефон в желании что-нибудь ответить. Что-то резкое, обидное, что-то, что выведет его из себя.

А как он на меня смотрел? Интересно, заметил ли загар и мой наряд? Придирчиво осматриваю себя в зеркало и понимаю, что мои синяки под глазами еще долго не скроешь никаким загаром и макияжем. А это усталый вид? Ну что это за вид вообще? Волосы какие-то тусклые и вообще неплохо было бы снова начать заниматься. А то ела-то я может и не так много, зато что именно!

И абонемент в тренажерный зал так и валяется где-то в боковом кармане сумки, а сама сумка вообще непонятно, где валяется. Сумка... что-то мутно знакомое возникает в памяти, что-то связанное с сумкой.

И тут меня осеняет — я же за все это долгое время так и не заглянула вещи Валерки, которые мне дала Наташа во второй мой приезд к ней. От одной только мысли о нем сердце сжимает в ледяные тиски и слезы накатываются на глаза. Никогда в жизни я столько не ревела, как в последнее время. Даже когда брат «умер» я больше молчала и тупо лежала без сна, чем плакала. А сейчас будто вся боль, накопленная и вновь приобретённая вырывается наружу.

Надеюсь, что она когда-нибудь закончится, не может же эта боль быть вечной? Да и слезам должен настать конец.

Черный пакет нахожу в своей спортивной сумке, так и не разобранной с дороги. Приезд был скомкан сообщением брата, словами Бруно и разрывом с Вертом. Точнее и разрывать-то было нечего, но ощущение, что что-то сломалось никуда не девалось.

Несу пакет в спальню, сажусь на пол по-турецки и достаю аккуратно сложенные рубашку, брюки, пару футболок, шапку и обложку от паспорта, внутри которой находится моё фото. Смотрю на себя и не узнаю в этой счастливой девчонке себя настоящую. Любимая коса набок, открытый взгляд и такая же улыбка. Эта девочка на фото думает, что жизнь — это сладкая вата и впереди только счастье и радость.

Переворачиваю снимок, вдруг Валерка подписал, когда он был сделан, я хоть убей не помню себя такой счастливой. Когда это было? Пять, семь лет назад?

На фото с обратной стороны подпись «Любимая Кэт».

Вот так просто – любимая Кэт. Любимая. Кэт.

Снимок брата так и лежит перевернутым на кровати. Я не сплю в этой комнате с тех пор, как все началось. Беру его в руки, переворачиваю и долго-долго вглядываюсь в его голубые глаза. Прижимаю к сердцу и шепчу:

— Я тоже тебя люблю, братишка... тоже. Где бы ты ни был, я тебя люблю и всегда буду любить...

Так и засыпаю с его портретом в руках, а когда просыпаюсь с облегчением понимаю, что меня как будто понемногу отпускает.

Я прощаю тебя, брат. Что бы ни случилось и где бы ты не был, знай, я тебя прощаю.